Глава 11. Исчезновение

Торин в последний раз вздрогнул, сдавленно простонав, и отстранился от хоббита, с хрипами переводя дыхание. Бильбо отпустил его не сразу, крепко сжав колечком мышц постепенно обмякающий член и зажмурившись.

- Боюсь спросить, - выдохнул король, укладываясь рядом с ним, - почему ты каждый раз закрываешь глаза при оргазме? Надеюсь, не потому, что представляешь на моем месте кого-то другого?

- Шуточки у тебя! - отмахнулся полурослик. - Нет, конечно. Я просто... ну... - Он вдруг покраснел. - Мне просто нравится чувствовать, как ты проливаешься где-то там, во мне, и я знаю, что тебе так хорошо сейчас, как и мне.

Король улыбнулся и, перевернувшись на живот, стал с интересом смотреть на то, как Бильбо лежит неподвижно, глядя в потолок широко раскрытыми глазами. На его лице появилось очень сосредоточенное выражение, и король хищно усмехнулся. Кажется, сейчас будет его любимая часть крохотного спектакля "Бильбо после оргазма".

Хоббит вздрогнул всем телом, и из отверстия его ануса стекли белые капли семени. Торин знал, что в такие моменты Бильбо особенно уязвим, а его самого пронзало чувство страсти и нежности, когда он видел, как старательно напрягается его супруг, избавляясь от семени, которое он не в силах удержать в себе.

- Бедный ты, бедный, - со смешком шепнул король, целуя шею и плечо супруга, когда хоббит с тихим довольным вздохом отполз от содеянного и пристроился рядом с ним, - каждый раз стираешь простыни!

- Твоими заботами - каждый день, - сонно мурлыкнул полурослик. - Слугам я это не доверю, мне стыдно.

- Обожаю тебя стыдить! - честно признался король. - Ох, Бильбо, не ложись так близко, а то я решу, что тебе мало одного раза...

- Твой племянник влюбился, - без всякой связи с предыдущим разговором вдруг заявил мистер Бэггинс. - И, похоже, как и в нашем с тобой случае, его чувства не замечают только он сам и объект его вожделения. Фили мне уже все уши прожужжал по этому поводу! Представляешь, этот хитрец принимает ставки на то, как скоро сойдутся твой племянник и мой!

- Правда? - засмеялся Торин. - Вот ведь упрямец этот Кили! Не достался ему один хоббит, так он второго разыскал! А что твой племянник?

- Ушами хлопает, - довольно и даже с каким-то смаком признал Бильбо. - Прямо как я в свое время! Вот думаю, может, отправить их на прогулку? Ну, знаешь, только вдвоем, немного близости, разговор начистоту... Думаю, Кили уже почти готов признаться. А мне кажется, что Фродо он нравится, племянник у тебя просто красавец, и с годами только лучше стал! Знаешь, смотрю на них со стороны - и так приятно!

- Я знаю способ сделать тебе приятно по-другому, - проворчал король. - А то ты слишком много говоришь о Кили! До сна у нас есть еще полчаса, так что иди-ка сюда...

...На следующее утро Кили позвал к себе дядюшка. Слегка заспавшийся принц явился, потирая лицо рукой и не вполне соображая, на каком свете находится. Однако следующие слова Торина мигом привели его в себя:

- Я хочу, чтобы ты сводил Фродо посмотреть на Алмазную пещеру.

Алмазная пещера называлась так по самой простой причине - именно там гномы добывали больше всего алмазов и некоторых других самых дорогих камней. Пресловутый Аркенстон был единственным исключением, найденным в теле горы вне пещеры. А так самые ценные находки почти поголовно происходили оттуда. Находилась Алмазная пещера на одном из Нижних ярусов, и посторонних туда обычно не пускали. Ходили в те края, кроме шахтеров, только те, кто жаждал проникнуться духом горы целиком и полностью, понять ее сердце и стать ее частью. Говорили, что один лишь взгляд на россыпи драгоценностей, сияющих ярче звезд, вдохновляет подгорный народ и делает его неуязвимым для усталости и боли.

Эта пещера была единственным местом, куда любопытный хоббитенок еще не добрался за годы своего проживания в горе. И то, что ее покажет именно Кили, должно было стать важным поворотом в их отношениях.

Принц не заставил себя упрашивать. Довольный донельзя, он поблагодарил дядю и почти бегом отправился на поиски тайного возлюбленного.

Фродо, услышав радостную весть, пришел в полны восторг.

- Можно в Алмазную пещеру? - вскрикнул он и вскочил, порывисто обняв Кили. Юноше пришлось призвать на помощь все свое терпение и самообладание - уж больно чудесно выглядел хоббит в своей ночной рубашке с распущенными у горла завязками.

- Можно, - подтвердил он. - Позавтракаем - и в путь!

За завтраком к ним заглянул Бильбо, как всегда, деловитый и с небольшой стопкой документов в руках. Маленький супруг Короля-под-Горой очень торопился и успел только ласково обнять своего племянника и пожелать удачного похода.

- Присмотри за ним, - велел он Кили. - Я на тебя надеюсь!

При этом взгляд у Бильбо был такой пристальный и лукавый, что принц невольно задумался: может, он что-то подозревает? В последнее время Бильбо сильно возмужал и казался порой старше наследных принцев, хоть и был на самом деле моложе почти на тридцать лет.

Прихватив с собой несколько факелов и запас еды для хорошего пикника, оба юноши отправились на Нижние ярусы. По распоряжению короля их легко пропустили туда, где обычно появлялись только горняки. Фродо крутил головой, с неизменным любопытством разглядывая все вокруг.

Беда случилась как раз в тот момент, когда они зашли в пещеру поглубже. Алмазы мерцали так призывно, все пространство заливал такой дивный блеск и свет, что оба друга забыли об осторожности и увлеклись осмотром. Кили шептал на ушко Фродо, как называется та или иная друза или камень, с трудом сдерживаясь, чтобы не поцеловать мальчика.

И вдруг с потолка донесся тяжкий гул и скрежет. То ли наверху проходили работы, то ли просто пришла пора - но только камни, потревоженные в своих ложах, зашевелились.

Кили мигом бросил хоббита на камни и упал сверху, прикрывая его собой от возможного обвала. Обвал и впрямь произошел - на счастье, не прямо над ними, а в стороне, у выхода из пещеры.

Когда стих грохот и улеглась пыль, Фродо рискнул вылезти из-под неподвижно замершего гнома - и ахнул. Все левое плечо Кили было в крови, и он замер не потому, что боялся повторного обвала. Просто принц потерял сознание от боли.

При дальнейшем осмотре обнаружилась еще и ссадина под волосами, но она выглядела вполне безобидно и почти не кровила. Хоббит решил, что более серьезную рану лучше очистить, пока Кили не пришел в себя, и тут же принялся за дело. Для начала он разрезал рубаху гнома, осторожно освободив руку и плечо. Когда он убирал налипшие полоски пропитанной кровью материи, то заметил, что ресницы лучника дрогнули. Это значило, что нужно действовать живее.

Сейчас под рукой не было отвара календулы или чего-то в этом роде, чтобы промыть рану, в которую попало много каменной пыли. Старый Ойн как-то рассказывал об одном средстве, которое в таких случаях всегда под рукой и неплохо предотвращает инфицирование раны.

«Хорошо, что Кили еще не очнулся», – подумал Фродо, которого эта ситуация немного смущала. Он быстро развязал кожаный пояс собственных штанов и торопливо помочился на рану, стараясь получше промыть, но при этом не разбередить еще больше. Приостановившееся кровотечение вновь усилилось, но теперь в ране, по крайней мере, не было мусора.

Не успев натянуть штаны, полурослик стащил с себя рубаху, вывернув наизнанку, чтобы не занести на ткани пыль, и в несколько слоев прижал к плечу гнома. Сквозь беленый лен начали проступать алые пятна, но хоббит видел, что они расплываются все медленнее. Кровь останавливалась, а Кили застонал, приходя в себя. Фродо едва успел оправить штаны, прежде чем гном открыл глаза.

Кили облизнул пересохшие губы и попробовал поудобнее усесться на полу. Фродо продолжал придерживать импровизированную повязку, пока гном не привалился плечом и спиной к покатому камню. Было немного больно, но так ткань никуда не сползала и не давала ране снова кровить.

- Спасибо, дружок, – Кили мельком глянул на натекшую лужу. – Что бы я без тебя делал?

- Ты, наверное, пить хочешь? – Фродо передал другу флягу и отругал себя за то, что взял так мало воды.

Он рассчитывал на пикник, а не на то, что их завалит и придется неизвестно сколько ждать помощи в пещере, единственный выход из которой завалило. Кили выпил почти все за раз и явно почувствовал себя лучше. Хоббиту оставалось радоваться, что он придумал, как сэкономить воду, и надеяться, что гном никогда об этом не узнает. Хотя откуда он мог об этом узнать – в пещере были только они двое, а Фродо ни за что бы не смог признаться в этом.

«Как бы это звучало? – спросил он себя, снова заливаясь краской. – «Кили, прости, я немного пописал на тебя, но это для твоего же блага!» Ужас какой!»

Гном уже совершенно пришел в себя, боль из острой превратилась в глухую, и если не шевелиться, то почти не беспокоила. Он по достоинству оценил представшее глазам зрелище – полуобнаженный хоббит, розовеющий от смущения и опускающий пушистые ресницы.

- Как ты себя чувствуешь? – Фродо ужасно волновался. – Очень плохо? А голова сильно болит?

Кили потрогал затылок, где кровь уже запеклась. Ссадина была пустяковой, но он не смог удержаться от соблазна и притвориться больным, как в детстве, когда мама, например, просила нарубить дров, а на улице шел дождь.

- Ужасно болит, – протянул он слабым голосом. – Кажется, я ушибся сильнее, чем думал.

Хоббит обхватил себя руками за плечи, он выглядел напуганным и замерзшим. Поэтому Кили поманил его, предлагая усесться справа и прижаться к теплому боку: «Ну-ну, все не так страшно, малыш, – успокоил он, обнимая ледышку, в которую превратился полурослик. – Я же гном все-таки, а мы народ стойкий».

Фродо явственно шмыгнул носом и плотнее прижался к Кили. Близость гнома его успокаивала. Он потер перепачканные кровью ладони о штаны и только тогда заметил, как дрожат руки. Он и не замечал, в каком напряжении был все то время, пока останавливал кровотечение, а теперь страх догнал его.

Полурослик снова посмотрел в ту сторону, откуда они пришли, и увидел огромный завал, не оставляющий, казалось, никакой надежды на спасение. Тревожные мысли впились острыми коготками сердце, и он дрожащим голосом спросил: «А что, если нас не найдут здесь?»

- Конечно, найдут, – заверил Кили, рискнув снять повязку, пока она не присохла к ране, и пересадил хоббита с каменного пола себе на колени. – Дюжина наших с инструментами разгребет эту жалкую кучку камней – ты глазом моргнуть не успеешь.

Это, разумеется, было преувеличением, но за час или два ликвидировать такой завал было вполне реально, если не будет новых обрушений. Хоббит переполошился, заметив, что Кили убрал его рубашку: «А вдруг туда попадет грязь и начнется воспаление?»

- Ничего не начнется, – рассмеялся гном, вытряхнув пыль из кудряшек полурослика. – На воздухе быстрее затянется.

Фродо доверчиво прижался к нему и зажмурился. Кругом было холодно, но Кили казался, как обычно, почти горячим, но он уже перестал удивляться этой особенности и охотно грелся, уткнувшись холодным носом куда-то под подбородок гнома и положив ладошки ему на живот.

- Как так получается? – спросил он через некоторое время. – У тебя волосы на голове как грива у пони, а на лице такие мягкие.

Кили смешно фыркнул, когда хоббит погладил его по щеке и вдоль челюсти, ероша бородку, и мстительно растрепал шерстку у того на ногах: «А сам-то! Не всякий гребешок расчешет! – гном пощекотал приятеля под коленкой, заставив забавно взбрыкнуть, и едва не зашипел от боли в левом плече. К счастью, кровотечение не возобновилось. – Давай-ка немного посидим тихо, дружок, эти пещеры не покажут свое волшебство тем, кто тревожит их покой!»

Фродо замер, стараясь услышать и увидеть то, о чем говорил Кили. Ему не верилось, что обитающий здесь дух горы покажется им. Трудно было представить, чего ждать, но от волнения сердце хоббита забилось часто-часто.

Гному не нужно прилагать усилий, чтобы почувствовать, как живет и дышит камень, как особое, древнее как мир волшебство пронизывает все кругом, как разговаривают друг с другом камни. Если бы Кили был внимательнее и не увлекся полностью своим маленьким возлюбленным, он непременно услышал бы шепот пыли, ощутил, как трутся боками камни, как гора предостерегает его об обвале.

Сейчас Одинокая пребывала в покое. Факел горел ровно, не тревожимый сквозняками, но драгоценные камни в каменном куполе над их головами перемигивались друг с другом, как звезды на небосводе.

Фродо затаил дыхание, пораженный зрелищем. Теперь он смотрел не на отдельные камни и друзы и даже не на Алмазную пещеру, он смотрел на Одинокую гору изнутри и восхищался тем, какое совершенство создала природа. Каждый мерцающий и переливающийся кристалл занимал свое место в этом спектакле сияния и бликов, в каждом содержалась какая-то особая живая искра.

Впервые за пять лет он в полной мере осознал, как гномы выбирали породу, извлекая драгоценные камни и создавая залы, колоннады и великолепные статуи. Они никогда не противились воле своей горы, не пытались подчинить или изменить ее, а лишь следовали изначальному замыслу, находили форму, которую хотел принять камень, и просто убирали все лишнее, чтобы те, кто не мог чувствовать красоту Одинокой сердцем, могли увидеть ее воочию.

У Фродо на глаза навернулись слезы, но он даже не замечал этого. Смотрел и не мог насмотреться, все крепче обнимая Кили, прижимаясь теснее, уже не от холода, а от иного, незнакомого чувства. Лучник же любовался им, легонько водя ладонью по гладкой спинке и чуть выпирающим лопаткам.