48. Арест

Та ночь в гараже стала точкой невозврата.

Они уехали до приезда полиции. Билл вёл машину - слишком быстро, слишком нервно. Том молчал на заднем сиденье, сжимая свой пистолет, который Элиас не смогла у него забрать. Она сидела рядом с ним, смотрела на его профиль - острый, застывший, чужой.

- Том, - сказала она в который раз.

- Не надо, - ответил он.

- Ты не можешь просто молчать и ехать, будто ничего не случилось.

- А что случилось? - Он повернул к ней голову. В глазах - пустота. - Я убил троих. Ну и что? Одним больше, одним меньше. Какая разница?

- Ты не это хотел сказать.

- Я хотел сказать, что мне насрать. На всё. На тебя. На Билла. На себя.

Он отвернулся к окну. Элиас почувствовала, как внутри что-то оборвалось. Она потеряла его. Не тогда, когда он ушёл из квартиры. Не тогда, когда его арестовали. Раньше. Гораздо раньше. Может быть, в тот момент, когда он нажал на спусковой крючок в гараже.

Она не знала. Знала только, что он больше не её.

Билл привёз их домой. Том сразу ушёл в душ - смывать кровь. Элиас сидела на кухне, смотрела в одну точку. Билл молчал - не знал, что сказать. Он сам был разбит.

- Всё будет хорошо? - спросила Элиас.

- Не знаю, - честно ответил Билл.

Том вышел через час. Волосы мокрые, лицо чистое, но глаза - мёртвые. Он прошёл мимо, не глядя на них, лёг на диван и закрыл глаза.

- Ты поешь? - спросила Элиас.

- Нет.

- Том...

- Оставьте меня в покое, - сказал он глухо.

Они оставили.

Два дня он почти не выходил из квартиры. Только спал, пил, смотрел в стену. Элиас пыталась до него достучаться - бесполезно. Билл пытался - тоже. Том был в себе. В своей клетке. Куда не пускал никого.

На третий день всё рухнуло.

Утром в дверь позвонили. Не в домофон - в саму дверь. Громко, требовательно.

Билл подошёл, посмотрел в глазок.

- Полиция, - сказал он. Лицо побелело.

- Открывай, - сказал Том.

- Что?

- Открывай, Билл. Я не хочу, чтобы они выломали дверь.

Билл посмотрел на брата. На Элиас. Его рука дрожала, но он открыл.

В коридоре стояли четверо. В форме. С пистолетами.

- Том Каулитц? - спросил тот, что впереди.

- Я, - ответил Том, выходя вперёд.

- Вы арестованы по подозрению в убийстве трёх человек в гараже на улице Заводской. У вас есть право хранить молчание. Всё, что вы скажете, может быть использовано против вас в суде.

Том молча протянул руки для наручников.

- Он не убивал! - закричала Элиас. - Это была самооборона!

- У нас есть свидетель, - ответил полицейский, защёлкивая наручники. - И записи с камер наблюдения. Он стрелял первым.

Элиас посмотрела на Тома. Он не смотрел на неё.

- Том! Скажи им, что это не так!

- Так, - ответил он. - Я убил их. Холодно. Осознанно. Забирайте меня.

- Том, что ты делаешь?!

Он не ответил. Полицейские увели его.

- Адвоката вызовете, - сказал полицейский на прощание. - Через два дня - первое заседание.

Дверь закрылась. Элиас осталась в коридоре, глядя на опустевший проём.

- Он не должен был так говорить, - прошептала она. - Почему он так сказал?

Билл стоял рядом, сжав кулаки.

- Потому что он хочет наказания, - ответил он. - Он считает, что заслужил.

- Но это не так!

- А ему всё равно.

Она упала на колени. Слёзы потекли сами - она не сдерживала. Билл опустился рядом, обнял.

- Мы вытащим его, - сказал он. - Я найму самого лучшего адвоката.

- Ты обещаешь?

- Обещаю.

Они просидели в коридоре до вечера. Два человека, которые любили одного. Который ушёл, чтобы наказать себя.

В тот день Элиас впервые подумала, что Тома они уже потеряли. Даже если он выйдет на свободу - его настоящего уже не будет.

Но она ошиблась. Потерять его придётся ещё раз. Совсем скоро. И навсегда.