44. Близость

Они ехали молча. Билл сжимал руль, смотрел на дорогу. Том сидел, уставившись в пол, и не отпускал пистолет. Элиас взяла его за руку, но он не ответил - пальцы остались холодными, безжизненными.

- Том, - сказала она. - Посмотри на меня.

Он поднял глаза. Пустые.

- Я убил его, - повторил он. - Я убил своего отца.

- Ты спас нас.

- Я убил человека. Который дал мне жизнь.

- Он забрал жизни у других. У моей семьи. У твоего брата. У тебя самого.

Том покачал головой. Не слушал.

Билл бросил взгляд в зеркало заднего вида. Ему было двадцать три, на пять лет младше Тома, но сейчас он выглядел старше - усталый, с прожилками седины в д читах, хотя их почти не было видно под капюшоном.

- Том, - сказал он тихо. - Мы сейчас приедем ко мне. Ты примешь душ. Мы переоденемся. И забудем, что здесь было.

- Забудем? - Том усмехнулся. - Ты правда думаешь, что это можно забыть?

- Нужно.

- Это не нужно. Это невозможно.

Машина въехала в город. Свет фонарей мелькал за окном, полосил салон жёлтыми полосами. Элиас смотрела на Тома - его профиль, его сжатые челюсти, его дрожащие пальцы.

Она знала, что он не забудет. Никогда.

В квартире Билла Том закрылся в ванной. Элиас слышала, как льётся вода - долго, очень долго. Потом стены содрогнулись от глухого удара - он бил кулаком по кафелю.

Она стояла у двери, но не решалась войти.

Билл сидел на кухне, сжимая кружку с остывшим кофе. Его молодое лицо было бледным, дреды рассыпались по плечам.

- Он не должен был стрелять первым, - сказал Билл. - Я должен был. Я его младший брат, но я должен был его защитить.

- Ты не виноват, - ответила Элиас.

- Виноват. Я всегда был трусом. Ушёл, оставил его с отцом. И теперь он убил. Из-за меня.

- Из-за Гилберга. Не из-за тебя.

Билл не ответил. Его глаза блестели - он не плакал, но был близко.

Том вышел из ванной через час. Волосы мокрые, на лице - красное пятно на скуле. Он прошёл мимо Элиас, не глядя, и лёг на диван. Отвернулся к стенке.

- Том, - позвала она.

- Не сейчас, - ответил он глухо.

Она легла рядом. Обняла со спины. Не отпускала.

Он не спал всю ночь. Она чувствовала - его дыхание было неровным, тело напряжённым. Она гладила его по груди, по животу, по плечу - здоровому, не тому, где пуля.

- Эли, - сказал он наконец.

- Мм?

- Мне нужно что-то почувствовать. Не это.

- Что - не это?

- Пустоту. - Он повернулся к ней. В темноте его глаза блестели. - Помоги мне забыть. Хотя бы на час.

Она поняла.

Она сама хотела того же.

Она поцеловала его первая. Не нежно - требовательно, впиваясь в губы, как будто он мог исчезнуть, если она отпустит. Он ответил тем же - жадно, отчаянно, с рычанием, которое родилось где-то глубоко в груди.

Пальцы Тома вцепились в её футболку, стянули через голову, отбросили в сторону. Он смотрел на неё - всю, с головы до ног, - как будто видел в первый раз. Элиас сама сняла с него футболку. Его тело было сильным - плечи широкие, грудь рельефная, пресс твёрдый. Никакой повязки, никакой боли - только мышцы, кожа, татуировки.

Она провела ладонями по его груди, по животу, по рёбрам. Том перехватил её руки, прижал к кровати над головой.

- Не торопись, - сказал он хрипло.

- Я не тороплюсь.

- Ты дрожишь.

- Это не от страха.

Он наклонился, поцеловал её шею, ключицу, грудь. Губы горячие, чуть шершавые. Зубы - легонько прикусывают кожу, оставляя следы. Элиас выгнулась ему навстречу, запустила пальцы в его брейды, потянула. Том застонал - низко, гортанно - и прижался ближе.

Она чувствовала его - всего. Его вес, его запах, его жар. Он не был нежным - не сейчас. Сейчас ему нужно было не это. Ей тоже.

Он вошёл в неё резко, одним движением. Она вскрикнула - не от боли, от полноты ощущений. Он замер, посмотрел в глаза.

- Всё хорошо? - спросил он.

- Лучше не бывает, - ответила она.

Он не стал ждать.

Двигался быстро, глубоко, с каждым толчком выбивая из неё тихие стоны. Его руки скользили по её телу - по бёдрам, по талии, по груди. Он сжимал, гладил, царапал - оставлял следы, как клеймо.

- Посмотри на меня, - сказала Элиас.

Он открыл глаза. В них была боль. Не физическая - другая. Та, которую он никогда не сможет вырвать. Но вместе с болью - что-то ещё. Тёплое. Настоящее.

- Ты мой, - сказала она. - Ты понял?

- Твой, - выдохнул он.

Она обхватила его ногами, прижала ближе. Он ускорился, тяжело дыша, уткнувшись лицом в её шею.

- Эли, - простонал он.

Она чувствовала, как внутри нарастает волна - горячая, тягучая. Пальцы впились в его плечи, ногти оставили красные полосы. Том зарычал, вошёл в неё последний раз, глубоко, и она кончила с тихим криком, выгнувшись дугой, цепляясь за него, чтобы не упасть в пустоту. Он последовал за ней через несколько секунд - сдавленный стон, судорожное движение, и он рухнул на неё, тяжелый, мокрый, живой.

Они лежали в темноте, переплетённые, мокрые от пота. Том гладил её по волосам - нежно, медленно. Не отпускал.

- Эли, - сказал он тихо.

- Мм?

- Спасибо.

- За что?

- Что ты есть.

Она улыбнулась в темноту. Он не видел - но, наверное, почувствовал.

Они заснули под утро - в обнимку, как будто ничего не случилось. Как будто они просто обычные люди.