Глава 5. Лёд и страх

Тгк: ficdis

На фото Константин – Верховный жрец.

Эва

У меня не было никакого желания покидать стены дома Вари после произошедшего: вторжение Верховного жреца в голову оставило болезненный след внутри, как и попытка Всеволода отрезать мой язык. Нападение упыря не пугало так сильно и отошло на второй план. Хотелось спросить у Богов прямо, почему они заставили пройти через это. А что будет дальше? Если бы они объяснили мне, какую цель преследуют, я бы могла сделать всё необходимое для её достижения без таких страданий.

Но они молчали.

Я знала, что всё происходит не просто так, но не могла понять, чего именно добивались Боги и Предки.

Заставив себя сходить хотя бы в баню, натянула приталенное голубое платье длиной чуть выше колен с белым кружевным поясом и вышла на улицу. Погода была приятной: лучи солнца грели и отсвечивались от стеклянных поверхностей, а лёгкий летний ветерок игрался с моими распущенными волосами. Дождя не было уже давно, и это потихоньку начинало расстраивать. Гроза – моё любимое, но редкое погодное явление, и я очень скучала по атмосфере, которую она создаёт.

После бани, – в этот раз обошлось без разговоров с Банником, – решила погулять в лесу и, наполнив термос чаем, скрылась за высокими деревьями. Варя ещё не вернулась из Внешнего мира, поэтому делать в деревне нечего. Если только жителей своим присутствием напрягать.

Я всегда любила лес. Всех маленький насекомых, животных, прятавшихся посреди разных деревьев, наши невысокие горы и небольшие пещеры, хоть ни разу и не входила в них. Никто не вызывал во мне страха, как это делали жрецы одним существованием. Здесь у меня получалось ощутить спокойствие и умиротворение, поэтому прогулки происходили так часто, как это было возможно. Побыть наедине с собой, изолироваться от Вотергейта – мой личный обряд каждый раз, когда Варя уходила во Внешний мир.

Однако в этот раз всё пошло не по плану.

Сначала я почувствовала на себе чей-то взгляд, но, оглянувшись, никого не заметила. Затем тропинки вдруг перемешались перед глазами, а ноги понесли меня в противоположную от цели сторону. Тело перестало слушаться, всё расплывалось, но при этом внутри не было ни страха, ни волнения, словно сознание знало, куда направляло меня. Неописуемо странное состояние, сравнимое лишь со вторжением Верховного жреца в голову, однако боли я не чувствовала и не видела, как кто-то копается в моих воспоминаниях.

Когда я снова стала контролировать своё тело, перед моими глазами появился одноэтажный дом из тёмного дуба, будто вырезанный из самой тьмы. Его крыша взмывала верх треугольником с выпирающими тонкими боками и золотой отбивкой на них. Чёрная, как уголь, дверь расположилась чётко по центру, а вокруг – два окна с белой кружевной тюлью, которая казалась неуместной. Ведомая интересом и пониманием, что кто-то привёл меня сюда, я приблизилась ко входу и заметила над дверью высеченные по дереву защитные руны. Одна из них ясно говорила, что войти дозволено лишь приглашённому. Решив, что нет более чёткого приглашения, чем притянуть меня сюда, постучалась.

— Входи, дитя, — услышала я голос за дверью и, толкнув её, всё же вошла. — Рада наконец встретиться с тобой, Эва.

Увидев, кому принадлежит голос, всё же почувствовала панику. В нескольких метрах от меня стояла женщина с чёрными прямыми волосами, длина которых доходила до талии. Такого же цвета кружевное платье струилось до самого пола, подчёркивая точёную фигуру, а тонкие изящные пальцы покоились вдоль тела – казалось, что она держит невидимые нити Нави. Лицо её было словно расколото надвое: с одной стороны – человеческое, привычное, но с большим чёрным глазом, в котором не было ни тепла, ни жалости; с другой – голый скелет, выбеленный, как кость, и белый, холодный, как лёд, глаз. Острые скулы на обеих половинах сходились в единую по-настоящему пугающую, однако завораживающую картину.

Позади неё открывался вид на комнату, будто сотканную из противоположностей: чёрные, как и входная дверь, стены, но белая мебель казались неестественными. Стулья с высокими спинками, большой стол, словно алтарь, множество одинаковых шкафов, заполнивших всю стену справа от меня, и прямоугольная картина в чёрной рамке. Именно она привлекла моё внимание, потому что люди, изображённые на ней, шевелились.

— Понимаю, тебе интересно, — женщина ухмыльнулась, — Но у нас не так много времени.

— Это те, кто рискнул войти без приглашения? — тихо спросила я, указав на картину, на что незнакомка рассмеялась.

— Хорошее предположение, но это телевизор. Без приглашения найти мой дом невозможно, — ответила та, и я мысленно повторила незнакомое слово, пытаясь вспомнить, что оно означает, но не смогла.

— Кто ты? — снова задала вопрос я, желая понять, чего ожидать.

— Меня зовут Вестара.

— Необычное имя. Звучит красиво, — искренне сказала я, потому что слышала его впервые, — Но это уклончивый ответ на мой вопрос.

— Ты любишь так отвечать, — она шагнула в сторону и потянулась за маленьким прямоугольным предметом на столе, после чего нажала на кнопку, и картина, которая привлекла моё внимание, стала полностью чёрной, — И я не обязана отвечать на твои вопросы.

— Зачем ты меня пригласила?

— Хотела предупредить.

Я внимательно смотрела на Вестару, пока та доставала красивые прозрачные баночки с полки одного из шкафов, однако вскоре не выдержала её молчания:

— О чём? — нервно уточнила я.

— О том, что будет дальше.

Стараясь сохранять спокойствие, сделала несколько тихих глубоких вдохов. Женщина словно проверяла меня на стойкость, которая в данный момент отсутствовала, ведь мой источник спокойствия сейчас находился далеко. Во Внешнем мире.

— Пожалуйста, расскажи. Меня сюда Боги привели? — уже спокойно спросила я, на что Вестара снова рассмеялась.

— Меня не интересуют ваши Боги. Я привела тебя сюда, — она быстро раскрошила сухую траву, а затем залила её тёмной жидкостью в небольшой баночке и протянула её мне: — Когда почувствуешь, что обречена, сделай два глотка. Ни больше, ни меньше! И я приду, чтобы помочь.

— Хорошо?

— Это вопрос?

Я покачала головой:

— Я просто удивлена.

— Понимаю, — кивнула женщина. — Всё не так, как тебе кажется. Твоя реальность жестока, но это испытание, которое ты обязана пройти, Эва. А теперь слушай внимательно и запоминай.

Вестара опустила руки на мои плечи и наклонилась:

— Один хочет твоей смерти, но вынужден позволять жить. Другой жаждет твою душу, однако никогда не сможет её заполучить.

Я смотрела на неё широко распахнутыми глазами и пыталась переосмыслить услышанное. Через мгновение Вестара продолжила:

— А третий проводит испытание, ведь должен заманить тебя на свою сторону. Он самый страшный и настоящий, но действует чужими руками – теми, которые будут важны для тебя. Ты находишься на распутье, и твоя судьба ещё не предрешена, однако от неё зависит исход, — она опустила свой лоб на мой. — Ты должна будешь сделать выбор, Эва. Но в Вотергейте его нет. На тебя будут давить, обманывать. Никому нельзя доверять.

Я не успела ни переварить услышанное, ни отреагировать на слова Вестары, как неведомая сила вытянула меня из дома и привела на знакомую тропинку. Поняв, что вернуться в её дом уже не получится, решила прогуляться по лесу и обдумать услышанное.

Фразы Вестары были спутанными, словно обрезанными, и их смысл ускользал от меня. Я понимала, что она пыталась предупредить, однако без объяснения разобраться невозможно. Информации катастрофически не хватало, но её слова напрягли ещё сильнее. Один хочет моей смерти, другой – душу. А кто-то проводит испытание. Кто? Боги? С какой целью? Если сказанное – правда, то оно лишь сильнее запутало. Я и без того опасалась всех на острове, кроме Вари.

Как же я устала.

Не хотелось чувствовать себя жертвой, но не могла избавиться от мысли, что моей собственной судьбой распоряжается кто-то другой. Это причиняло боль, заставляло сомневаться абсолютно во всём, что знала, отнимало силы и изводило, однако я пыталась верить в то, что Боги посылают мне лишь те испытания, которые способна выдержать.

Что они готовят меня к чему-то.

Но неужели что-то в Вотергейте нуждалось в моих страданиях? Кто-то питался страхами? Если да, то я могла накормить любого, когда думала о том, что моя судьба всегда зависит от других людей и абсолютно никогда – от меня.

Страшие жрецы смешивали мою гордость с грязью, каждый раз заходя всё дальше и дальше, и пусть в последний раз Кирилл заступился, в следующий он вполне мог самостоятельно отрезать мне язык. Избежать этого не получится. Я – пустая, а он – Старший жрец Нижнего храма, которого уважают и любят.

Меня же этой любви лишили.

— Обычно ты слышишь, как кто-то приближается, Ангел, что сейчас изменилось? — услышала я голос позади и, вздрогнув от испуга, обернулась.

Одетая в чёрные свободные шорты до колена и белую футболку Адель смотрела на меня с блеском любопытства в глазах.

— Я задумалась, — коротко ответила я, смахивая слёзы, которые до этого даже не чувствовала.

— Что случилось?

— Всё в порядке, — по привычке ответила я, а затем, заметив, что её выражение лица изменилось на недовольное, добавила: — Просто по Варе соскучилась.

— Ты недоговариваешь.

— Я ведь и не обязана делиться этим с тобой, — тихо сказала я, не желая разозлить её. Чужой ненависти мне хватает.

— Не обязана, но Варя вернётся лишь через пару дней. Будешь копить боль внутри? Во всём Вотергейте есть лишь один человек, который поймёт и не осудит тебя, и это – я, — она говорила спокойно, но её брови были нахмурены. — Я тебе не враг. Ты ведь уже слышала это от меня.

Я вспомнила, как Адель сказала, что всегда будет на моей стороне, и внутри образовался тугой узел. Хотела верить её словам, ведь нуждалась в том, чтобы кто-то понимал и не осуждал меня, как пока это делает только Варя, – что, конечно, было самым главным, – но боялась, потому что знала, к чему могло привести излишнее доверие к посторонним.Жизнь на Вотергейте всегда наполнена страхом и контролем. Остальные могли не показывать свои чувства, однако я знала, что все боялись Верховного жреца так же сильно, как уважали.

— Ты уже знаешь про упыря? — спросила, решившись поделиться хоть чем-то, и Адель кивнула. — Меня беспокоит его появление.

— Упырь мёртв, Ангел. О нём можешь не беспокоиться, — Адель осторожно шагнула в мою сторону. — Он причинил тебе боль?

— Нет. Я успела добежать до Кирилла, который помог мне.

— Это хорошо. Но не всё. Тебе не стало легче, — она подошла ещё ближе и указала за мою спину: — Недалеко вход в маленькую пещеру. Она сквозная, поэтому хорошо освещается, и я частенько хожу туда, чтобы подумать. Прогуляемся?

Я размышляла лишь несколько секунд. Возвращаться в деревню желания нет, а компания Адель – единственный приятный вариант из всех возможных, ведь рядом с ней, хоть и была напряжена, чувствовала себя спокойнее. Её взгляды на жрецов отличались от остальных и напоминали всё то, что говорила Варя.

— Никогда не была в пещере, — я улыбнулась. — Буду рада, если отведёшь меня туда.

Адель тоже улыбнулась. Так тепло, что у меня внутри всё отчего-то вдруг перевернулось.

— Буду рада, если твой первый поход в пещеру произойдёт со мной, — она кивнула и прошла мимо меня: — Тут недалеко. Она сбоку маленькой горы.

Всего на острове было четыре горы: маленькая, две почти одинаковые средние и самая большая – она возвышалась по центру и таила в себе кости наших самых древних Предков.

Всю дорогу до пещеры мы молчали: Адель бросала на меня заинтересованные взгляды, а я старалась не думать об этом, ведь чувствовала себя напряжённо. Несколько коротких разговоров не могли пробудить во мне доверие к ней, и, думаю, она это понимала так же, как то, что, пусть Варя и верила ей, никто не мог быть уверенным в том, что её слова и отношение к Богам – правда.

А я не могла рисковать.

Несколько брошенных на эмоциях фраз человеку, которому не стоило доверять, могли отнять жизнь. Многих жителей уже признали изменниками лишь из-за их высказываний о несогласии с некоторыми правилами. Боги оберегали нас, наставляли и руками жрецов делали всё ради нашего блага, поэтому давать им в ответ возмущение – грех.

Пещера оказалась действительно маленькой, как и сама гора. В ней пахло сыростью, мокрыми камнями, пугающими своей остротой, и плесенью: запах смешивался в воздухе и словно въедался в кожу. Однако внутри было на удивление уютно: у одной стены расположилась деревянная скамейка с небольшим столиком, на котором я заметила несколько свечей, а атмосфера места погружала в умиротворение своей тишиной.

— Как тебе? — спросила Адель, наблюдая за тем, как я осматриваюсь.

— Здесь хорошо, — коротко ответила я, приподняв уголки губ. — Тихо, спокойно. Ни зверей, ни птиц не слышно. Это даже пугает.

— А меня радует. Постоянный шум надоедает.

— В лесу тихо, — возразила я. — Звери, конечно, могут кусты пошевелить и палками похрустеть, но не настолько громко, чтобы уставать от этого.

— Если, конечно, шум не раздаётся в твоей голове, — тихо, словно не желая, чтобы я услышала, пробормотала она. — Лишь здесь я действительно ничего не слышу и наслаждаюсь тишиной. Может, эти стены не так просты.

— Шум в голове? — всё же спросила я. — Это как?

— Это когда ты каждую секунду слышишь у себя в голове наставления и напоминания о своей цели, — Адель пожала плечами. — Надоедает.

— Ты слышишь Богов? — я удивлённо подняла брови.

Она усмехнулась и направилась в сторону скамейки.

— Да. Но суть в другом.

— В чём?

— Об этом тебе рано знать.

Я нахмурилась.

— Интригующе. Я не люблю, когда от меня что-то скрывают.

— Но ты не знаешь и половины правды. Верховный жрец скрывает её от многих.

— С ним я предпочитаю не контактировать и совсем не общаюсь.

— А со мной, значит, общаешься?

Смутившись, я отвела взгляд, но всё же ответила:

— Больше, чем с остальными.

— С Варей ты общаешься ещё больше, но она тоже говорит тебе не всё.

— Варя – не остальные, — отрезала я, присев на скамейку рядом с Адель. — Она мой самый родной человек.

— А как же семья?

Я хмыкнула.

— А ты много с отцом общаешься?

— Нет. Только по делам.

— Вот и я так же, — я отвела взгляд. — Брат и вовсе, кажется, ненавидит меня.

— Как это? — уточнила она, на что я вздохнула:

— Как-то. Он сказал, что завидовал, ведь мне всё давалось легко.

— А на самом деле?

Я опустила взгляд на свои руки, которые задрожали при мысли о том, что делали Старшие жрецы, а затем вспомнила и отца.

— А на самом деле на каждую лёгкость находилась своя тяжёлая рука.

— Расскажешь?

— У нас не тот уровень отношений, — пробормотала я, ведь делиться своей болью было опасно: Адель могла осудить меня так же, как остальные, ведь жрецы делают всё по воле Богов.

Но мне хотелось поделиться.

Адель замолчала, что-то обдумывая, и я вдруг поняла, что отчаянно нуждаюсь в поддержке. Любой. Без Вари всё происходящее давило ещё сильнее: подруга была моим личным островком безопасности и спокойствия, поэтому дни, которые она проводила во Внешнем мире, проживались в разы хуже, чем остальные. Приходилось молчать о том, что волновало, и копить в себе злость и обиду, ведь никто, кроме подруги, не понял бы меня.

Я думала, что продержусь без Вари и сейчас.

Однако в этот раз не могла без неё даже нормально дышать.

— Люди судят по тому, что слышат и видят, а в нашем случае почти всегда придерживаются того мнения, что им навязывает Верховный жрец. Собственное мнение, как и критическое мышление, у них отсутствует. Егор проходит тяжёлый путь, думая, что тебе всё даётся легче лишь потому, что не видит и не знает другую версию происходящего. Возможно, если вы всё обсудите, то сможете наладить общение.

Я горько усмехнулась.

— Очень сомневаюсь в том, что ему это нужно.

— Надо не сомневаться, а пробовать. Человеческие жизни слишком хрупкие, Ангел. Никто не знает, когда наступит конец, — она взглянула на меня, когда я задумчиво повернула голову в её сторону. — Я не думаю, что Егор плохой человек. Может, он просто запутался и делает то, что ему говорят.

Не выдержав, я хмыкнула и перебила её:

— Кому это может быть нужно?

Она пожала плечами.

— Кому-то же нужно было, чтобы от тебя все отвернулись.

На этом наши обсуждения прекратились. Я смотрела на стену, освещённую солнечным светом, и пыталась обдумать её слова, а Адель молча позволяла мне сделать это.

Тогда во мне что-то изменилось.

* * *

Вечером я направилась в Верхний храм на занятие со Старшими жрецами, нервничая в этот раз ещё сильнее. Однако внутри меня встретил только Кирилл.

— Привет, Эви, — он вдруг улыбнулся. — У нас мало времени. Выучила?

От непривычной формы имени, которой меня назвали впервые, я на мгновение замерла, а затем кивнула:

— Выучила. Пару раз потренироваться, и будет идеально. Где Всеволод?

Отсутствие этого мужчины радовало, но он мог появиться в любой момент.

— Отлично. Если дважды сыграешь так, как положено, получишь шанс заранее узнать кое-что неприятное и подготовиться. Всеволод с Верховным жрецом, и тема их обсуждения, которое начнётся совсем скоро, очень тебя заинтересует.

По его лицу я сразу поняла – он не собирался уточнять, что имел в виду. Вздохнув, села за пианино, быстро настроилась и зашевелила пальцами. Раздалась спокойная мелодия, въевшаяся в память ещё в прошлый раз: я запомнила ту единственную ошибку, которая привела к ужасным последствиям, поэтому сейчас делала всё возможное, чтобы звучать чисто и красиво.

Кирилл молча сидел рядом и наблюдал за выражением моего лица. Бесполезно. На нём уже была спокойная маска.

— Я доволен. Ты молодец, Эви, — он удовлетворённо кивнул и поднялся, когда я закончила. — А теперь иди в главный зал. Жрецы будут заняты обсуждением, так что не заметят твоего присутствия, но не высовывайся!

— Что именно я должна услышать?

— Ты всё поймёшь. Только помни, что я против этого, — Кирилл вдруг поднял руку и прикоснулся к моей щеке: — Всё будет хорошо, Эви.

— Почему Эви? — спросила я, сделав шаг назад.

Сердце ускорилось, и я напряглась от его прикосновения.

— Не слышал, что кто-то называл тебя так. А мне нравится, — он ухмыльнулся. — Ступай.

Кивнув, развернулась, вышла из кабинета и направилась к главному залу, который находился за поворотом. Там же до меня донеслись голоса.

— Почему именно она? — спросил Верховный жрец у кого-то.

Я не могла рисковать, поэтому не выглядывала.

— Потому что она чиста и невинна. А это редкость! — услышала я голос Всеволода и сразу же напряглась. — Отдай мне Эву. Лучше меня вариантов нет: она важна, и дарить её кому-то из обычных людей – бессмысленно.

Я прикрыла глаза, не веря своим ушам. Тело задрожало, пока пыталась переосмыслить услышанное и надеялась на то, что ослышалась.

— В этом ты прав. Но у вас большая разница в возрасте.

— А кому какая разница? — я услышала насмешку в его голосе. — Эва совершеннолетняя. Взрослая. Возраст уже не имеет значения.

— Хорошо, Всеволод. Я обдумаю твоё предложение и дам ответ чуть позже, — сказал Верховный жрец, и я почувствовала, как всё внутри рухнуло.

Я не хотела выходить замуж, ведь не знала, каким человеком окажется мой будущий муж, что очень пугало, а теперь была вынуждена бояться ещё сильнее.

Ведь им может стать мой кошмар.

Считайте, что у меня был мини отпуск! Неделя выдалась насыщенной, а недавно меня выбила из колеи одна новость, которая напрягла невероятно сильно. К сожалению, от осознания  того, что всё в этом мире может решиться за тебя и без твоего согласия, было слишком больно.