Между

Под одеждой свербят мурашки, заставляя тело вздрогнуть. Мысленно скинув с себя нахлынувшие мысли, девушка припадает глазами к пыльным папкам, за которыми ей предстоит просидеть всю ночь. Мусорное ведро забито одними лишь пожелтевшими стаканчиками. В количествах выпитого кофеина уже тонет сердечно-сосудистая, но несущий вред она осознанно игнорирует. Не собирается лишать себя единственной приятной мелочи в этом больном месте. И каждый заказанный кофе за стойкой означает контакт с милой, молодой бариста. Девушка очень симпатичная и приветливая, Гаджиевой жаль видеть её именно здесь. Среди этих страдающих физиономий и безэмоциональных врачей. Хотя и сама девушка является для неё такой же черствой и безэмоциональной фигурой в скучном, белом халате. Мишель не раз наблюдала снисходительность в сторону работницы. Трудно не увидеть в ней себя, из которой так же пытаются сделать глупую и маленькую муху, что забыла скрыться на свое место в среде достойных людей. Однако ей работница всегда улыбается, добавляет сладкий сироп и лучисто машет рукой, если ей выпадает увидеть Мишель на прощание. Забитые к новому году палаты и тонны бумажной работы усаживают в архиве надолго. Как обычно в декабре хочется выйти из мрачного кабинета за очередной порцией кофе, просто, чтобы увидеть свет, красивые десерты, милую девушку. Сегодня в ожидании кофе засматривается на её аккуратно собранный хвост каштановых волос, они так сдержанно смотрятся на белой приталенной рубашке. И та ровно заправлена в синие скинни джинсы, подчеркивающие изгибы фигуры. Вовремя Мишель спрыгивает взглядом с чужого тела и невозмутимо разглядывает сладкую витрину, пока её кофе уже пахнет на столике. Сосредоточенная на чистой работе бариста явно не следит за направлением спокойного взгляда. Только такой бывает он у Мишель в этой больнице. Её льдистые глаза пристально изучают любого кто с ней заговорит, что собеседник сам не задерживается с разговорами. И Гаджиева чувствует что производит мнение сдержанного, не заинтересованного человека в этой жизни ничем другим кроме медицины. И ту изучает без лишних распылений, оттачивает профессионализм как-никак, считают люди. Врач должен держать лицо. Поблагодарив за напиток Мишель вновь внутренне неохотно прячется в архиве и все перестает иметь смысл. Предложенные два сахарных стика прячутся в выдвижную тумбу, присоединяясь к целой горе таких же. Приторность добавленного сиропа превышает норму сахара для девушки, слаще пить она не может. Но то, как мило бариста каждый раз подбирает для неё сироп – забавляет. Не хочет Мишель признаваться ей в своих вкусовых предпочтениях. Привыкает к сладким сиропам. Все лишь приятная мелочь, которую не хочется трогать. Надпивая горячий кофе Мишель пытается вспомнить что подлила ей девушка на этот раз, но не выходит вспомнить то, на что не смотрела. Тяжело вздыхая, Гаджиева вспоминает только силуэтную рубашку, гладко лежащую на груди, круглые бедра и мягкий взгляд. Такой податливый и нежный. Мишель произвольно, трижды медленно стучит по столу, будто отстукивая от себя и эти мысли. Эстетическое наслаждение, всего-то. Однако ей стоило бы и от этого избавиться. Монотонная работа ждет перед ней на столе и рассыпается эта куча папок мучительно незаметно. Завершив одну из стопок, девушка слегка отодвигается на стуле и разминает шею, пальцы хрустят складываясь между собой. Грудь вздымается в усталом вдохе. Это высшая грань её эмоциональности. Будешь делать вид вовлеченности и правда увлечешься. Не позволяя лишнего внешнего нытья, не будет такого чувства внутреннего недовольства, а значит больше работы будет сделано. Придвинув ближе следующую папку она вчитывается в заполненные документы. Брови самопроизвольно хмурятся, внимательно глаза проходят по списку. Ей подкинули работы, которую раньше делали сами. В очередной раз. А теперь и вовсе работа реабилитационного центра перенеслась к ним. Осознанно чувствуя себя использованным бухгалтером самой занудной работы, Мишель мысленно ругается. Пальцы перелистывают один за другим страницы, глаза останавливаются на датах. Каждый разворот новое ФИО, попавших и ушедших. Промежуток между годами застывает перед глазами. Мишель мысленно считает годы жизни с нескольких открытых перед ней личных документов. Маленькие фотографии в углу каждого листа выглядят бледно даже на белом фоне. Застыв на несколько секунд она пристально смотрит в глаза девушки, внизу указана недавняя дата, дата смерти. Они были одногодками. Большинство следующих карточек также содержат записи о совсем юных покойниках, лишь некоторые из них в старшем возрасте. Таким образом стопка снятых с ремиссией оказывается в пару раз меньше той, что застынет в архиве навсегда. Девушка не зацикливается на своих ощущениях при виде покойных лиц своего возраста. В работе некогда горевать по незнакомым людям. Мишель только в рядовой раз ловит себя на мысли, как просто усекает из-под ног жизнь, как легко можно её лишиться в один миг, или вести себя в могилу постепенно, клеточно разлагаясь изнутри. Каждому свое, и в голову напрашивается еще после отца ненавистное ей слово – судьба. Удивительные свойства веществ, способные отравить человеческий организм безвозвратно. Среди множества предоставленных медициной тем, с особым углублением Мишель любит изучать клиническую и фармакологическую токсикологию. Ее можно узнавать бесконечно, и действо их на практике одно из самых любопытных девушке. Верхняя папка архивной стопки ещё раз притягивает к себе медицинский взор – «Лазарь Вера Семёновна», каждая из трех частей инициалов приобретает иронию рядом с причиной ранней смерти. Изучая данные Мишель не обращает внимания на вклеенную фотографию девушки, но глаза на ней в конце концов заставляют взглянуть в них снова. Даже там, на сделанной при жизни фотографии, взгляд у Веры пропащий. Снимок съел блик, и эти расслабленные черты лица выглядят так тускло, насколько уже шаблонно выглядят те, чьи карточки не попадают в список снятых. Мишель знает, взгляд человеческий рассказывает по фотографии больше чем отфильтрованные слова. Хочешь понять человека – смотри ему в глаза.

***

Первые лучи солнца неторопливо озаряют комнату, просачиваясь между металлических прутьев на окнах. Двухъярусные кровати стоят друг напротив друга, в комнате пара деревянных комодов, со следами царапин и шатающимися ручками, которые явно не раз прикручивали. На перилах кроватей небрежно весит одежда. Бледно-желтые стены в многолетних пятнах, исписаны нецензурными фразами и именами, очевидно там пребывающих. На основах между кроватными ярусами выцарапаны палочки точно в тюрьме, видать кто-то перед сном отсчитывал свой срок. Старое постельное протирается под меняющимися людьми и впитывает в себя не отстирывающееся пятно посередине простыни.

Громкие разговоры из соседней комнаты будят спящие уши, не давая дремать дальше. Очередь доходит и до них, когда в комнату заходит одна из следящих. Девушка лет 25-ти окидывает комнату строгим взглядом и на миг застывает на Виолетте. Недовольный прищур и скривленные губы предельно ясно дают Вилке понять её к ней отношение. А ведь она даже не начинала своих привычных проделок, только приехала. Отрешенным тоном позвав их на зарядку она покидает комнату, в которой живет четыре человека. Соседка смотрит на неё своими голубыми глазами и кажется норовит что-то сказать. Но из-за шума вокруг и утреннего ворчания со всех сторон, она отмалчивается. Виолетта лишь обводит взглядом её светлый блонд и татуированные руки под кофтой сеточкой. Двое других девушек перекидываются между собой парой слов, уже обыденно плетясь в зал. Там собирается вся группа, радостных лиц среди которой не наблюдается. Уже давно знакомые между собой ребята пытаются как-то пошутить, но с началом всеобще нудной зарядки следящая назойливо затыкает всем рты. Малышенко как обычно изучает компанию, разглядывает каждого и метит глаз с кем можно закорешиться. Завтрак проходит немного живее, блондинка, представившаяся Алиной подсаживается рядом. Ковыряя непривлекательную кашу ложкой, Виолетта с интересом расспрашивает у новой знакомой подробности в их обстановке. Алина тихо пересказывает самые основные детали и наконец отвечает на утренний вопрос.

– ты как приехала, вела себя очень буйно. Тебя уже все успели запомнить. – шепотом кидает девушка и делает вид поедания каши. Следящая знает, что она не ест «лишнего» потому поглядывает в тарелку. Однако Алину это не особо волнует, она продолжает свою игру в еду не первый день.

– а ей я что сделала? – едва заметно кивает Малышенко, пытаясь понять основание такой придирчивости.

– ты обматерила всю семью и подноготную следящих, которые тебя утихомиривали.

Виолетта поджимает губы, узнавая почерк Матильды. – мда, я поняла. –

– а конкретно она постоянно недовольна, её проще всего разозлить. – возвращаясь к девушке добавляет Алина.

***

Тепло одевшись, Лиза надеется согреть обмороженные вчера конечности. Постоянный озноб по телу не проходит сутками. Среди тощего телосложения теплой температуре негде взяться. Укрыв низ лица воротом куртки, а вверх черной шапкой, девушка своей темной фигурой движется к магазину. Пару минут она стоит у витрины, уточняя в собственных воспоминаниях какая из этих десятков одинаковых для неё пачек сигарет, является той самой. Изнасиловав свою зрительную память, Лиза все-таки выбирает определенные и зажигалку, с ними уверенно выходит из магазина. Она вынимает из пачки пять сигарет и плотно сворачивает вместе в куске ткани. Девушка добирается к рехабу и в обход шагает, оглядывая забор и выискивая камеры со всех сторон. Не всё так железно и непроходимо как может казаться, думает Лиза. Оценивает насколько сложно будет в случае чего перелазить, уверенная, что Виолетта тоже для себя об этом уже успела задуматься. От предвкушения увидеть родного человека на лице проскальзывает улыбка. Пройдя несколько этапов предвзятых разговоров с охраной и руководящими, Лиза заговорчески рассказывает о том, насколько для неё это важно. Позитивно и добро влиять на людей у неё уже настройка. Лиза наконец оказывается внутри центра, её даже успешно заводят куда-то в мало обозреваемую комнату. Но наблюдательница, узнав кого ждет Лиза, едва скрывает укоризненный взгляд. Очевидно думает что их встречу нужно организовать при всех камерах центра. Но Лиза по-прежнему остается вежливой, лишь бы пустили увидеться. Неприличную часть тут устроит Виолетта, она знает. Лиза оглядывается по сторонам, пока к ней приводят Виолетту. И в секунду девушки на пороге та округляет глаза и едва не вскрикивает. Лиза успевает только подняться со стула, как Вилка заключает её в резкие, крепкие и теплые объятия. Руки так сильно удерживают девушку, будто отпустив их встречу на этом и закончат. Лиза закрывает глаза, прижимаясь к прокуренному, потерянному, родному запаху. Мгновение объятий длится желанную вечность, из которой ни одной не хочется вылезать. Хочется только чтобы все вокруг исчезли. Остались бы только они вдвоем, их время вместе, глупые шутки, которые понимают только они и заразительный смех. Лиза слышит быстрое биение сердца и не до конца понимает, то ли так реагирует Виолетта, то ли это её собственное. Не сумев взглянуть на этих словах подруге в глаза, Вилка не отстраняясь шепчет ей на ухо. – прости меня, я не хотела.

Лиза хмыкает, только шире улыбнувшись. – не извиняйся. – руки аккуратно проникают в каштановые волосы, поглаживая затылок.

Девушка утешающе похлопывает её по спине и таким же тихим тоном кидает. – я тут ненадолго, обещаю. – они всё же неохотно отстраняются и Виолетта во все зубы лыбится, глаза искренне блестят. Они с не выдуманной, уверенной беззаботностью смотрят на Лизу. Без слов говорят «я разберусь», и от этого Лизе хочется смеяться. Как ей не хватает этих дурных глаз, которые всегда что-то придумают. Этого затворного голоса, внушающего уверенность. Лиза глубоко вздыхает, представляя каким образом должна Виолетта отсюда выбраться. И подруга, казалось, как обычно, понимает её мысли по выражению. Потому как поджимает губы и закусывает нижнюю, ничего не произнося вслух. Она здесь не может ничего сказать, Лиза понимает.

– рада видеть, что ты в порядке. – признается Индиго и окидывает ту глазом с ног до головы.

– от меня так просто не избавиться.

– и не дай бог. – девушки смеются, Лиза тянется в карман рукой и снова поддается вперед обнять её, заметив как следящую за ними куда-то позвали. И на великую удачу они остаются одни. Лиза наклоняется к её уху. – сигареты нужны?

Вилка моментально реагирует, удивленно уставившись на подругу. Она быстро и аккуратно протягивает ей сверток из ткани и зажигалку. Виолетта сразу же прячет подаренное под футболку и ткань топа надежно ловит к себе. Она смотрит на подругу пытаясь скрыть удивление. – ты...

– я сообразительная, да?

– да ты любовь моя, Лизок. Обожаю.

– почему она так косится на тебя? – кивает Лиза в сторону ушедшей следящей.

– да я чуть напиздела ей всякого.

– уже успела?

– да, само как-то. – Виолетта невинно улыбаясь чешет затылок.

– а та рыжая сзади почему смотрит на нас? – в пол тона добавляет девушка.

– а, та хорошая. Мы теперь кореша, поняла.

Лиза вздымает бровь. – уверена?

Виолетта задумчиво закатывает глаза и дует губы. – ммм, да. Может быть. – оценивает девушка, крутя ладонью. – она на стреме стоит типа.

– мг, уже обзавелась такими связями.

Довольная физиономия гордо усмехается. – обижаешь, Лизок.

– как это вообще произошло? – девушка хмурит брови и опирается на стену, поглядывая за спину подруги.

– долгая история, половину которой я не помню. – смеётся Виолетта. – нас словили. – коротко кидает девушка и отмахивается. – жаль только я проебу клиентку на тату, ну может потом придет как я вылезу отсюда. – с легкой досадой в тоне вспоминает Виолетта переводя тему.

Лиза кивает, понимая что больше ничего здесь они обсудить не смогут. Кроме того, Вилка доходит к ещё одной важной новости. Наклонившись к подруге она добавляет. – ты знаешь что с этими двумя? – девушка напоминает, кого они называют таким образом. – Кира и Крис. – из недоумения на лице Лизы, ответ напрашивается самостоятельно. – их задержали, обоих.

Лиза вскидывает бровями, осознавая услышанное. Причина по которой они не являются в школе становится ясной сама по себе. – не знаю что меня удивляет больше. То, куда вы попали, или то, что одновременно все трое. – девушка натягивает рукава толстовки на пальцы закрывая их и скрещивает руки на груди. – и сколько вас всех ждать? – безнадежно спрашивает Лиза глядя на подругу.

Виолетта оглядывается за спину и спокойно хмыкнув, тихо отвечает. – скоро буду, обещаю.

Индиго безнадежно мотает головой, не представляя как это может случиться в короткие сроки. Их встреча длится недолго, уже через несколько минут за ней приходит мужчина с охраны с просьбой покинуть центр перед обедом. Виолетта жалобно просит выдать подруге ключи с которыми ее сюда затянули, дабы та смогла покормить собаку. У мужчины из охранны почему-то это вызывает подозрительный взгляд с нотой насмешки. Прощание длится драгоценное мгновение, конец которого не хотелось впускать в их объятья. Прижимаясь к девушке крепкой хваткой и ощущая тепло в груди, сзади спина в сравнении кажется просто голой, брошенной словно на съедение волкам – взглядам впивающимся в нее позади, которые распустят свои языки, стоит Лизе уйти. Это не пугает Виолетту, однако и променять на эту дыру свой зеленоглазый дом она была не готова.

Она до последнего провожает взглядом подругу, и проигнорировав смотрящие лица вокруг, приказный тон, зовущий на обед, бежит к своей кровати, чтобы помахать в окно. Вилка все равно за что-то да еще отхватит, так что пережить выговор за опоздание определенно стоит прощания с Лизой. Та обходит здание не спуская глаз с окон, в одном из которых ждет разглядеть свою татуированную физиономию. Останавливается, запоминая точное место и радостно машет Виолетте, отвечает воздушным поцелуем на её сложенное сердечко. Теплая улыбка согревает по пути к самой квартире Лизу на пороге встречает подскочившая Аляска и девушка прижимает собаку в крепких объятиях. – это тебе мама передала. – добавляет Лиза протяжно целуя собаку в макушку. Ей хочется верить что та поняла её, и потому запрыгала рядом. Наконец Лиза поднимается и оглядывает коридор, Виолетта предупредила, что матери нет в городе. Квартира стоит в глухой тишине, перебивает которую лишь систематический механизм настенных часов, настукивая одинокий ритм. В погрызенных резиновых тапках, что раскиданы собакой по коридору, Лиза собирает черную и самую умирающую пару. Убрав все в тумбу она берет тапочки подруги и проходит на кухню покормить Аляску. Не при таких обстоятельствах Лиза представляла себе знакомство с комнатой подруги, однако вещи передать ей нужно. Интуитивно выбрав дверь, девушка оказывается в беспорядочном пространстве, и каждый угол комнаты убеждает её в том, что она зашла куда надо. С порога ощущается духота давно непроветренного места. Она изучающим взглядом обозревает каждую деталь и обходит комнату, от поиска нужных вещей отвлекает интерес к живому месту подруги, которое расскажет многое, о чем умалчивают уста. Не хочет стать нагло вторгающейся в её личное пространство, но она уже в нем и сейчас одна находится в её комнате. И в любом случае должна будет собрать сумку с базовым набором для жизни. А бардак на каждый квадратный метр дает понять, что взять с полки и уйти не выйдет, придется рыться везде. Игнорируя давно не мытый пол, Лиза находит выключатель. У дверей стоит явно не купленный дорожный знак. С не заправленной кровати свисает на пол одеяло, возле подушки собачья утка пищалка, будто играя с ней маме на ухо, её будят по утрам гулять. Теперь понятно, почему Виолетта не пользуется будильником на телефоне. Над кроватью висит новогодняя гирлянда, что обычно обматывается вокруг ёлки. У кровати опёртая на стену стоит черная гитара, вся в хаотично разбросанных наклейках. Струны протерты в пятнах ржавчины, с желанием понять по пятнам какие аккорды она зажимает чаще всего, девушка бережно берет инструмент в руки и сдувает насевшую пыль. От движения слышится звук перекатившихся внутри медиаторов, очевидно, как всегда, запавших в резонаторное отверстие. Приглядевшись поближе к струнам она распознает не аккорды, а цвет штрихов вдоль струн, от чего хмурится. Темно-бурые, почти коричневые следы отличаются от едва ли не рыжей ржавчины. Подозревая в этих пятнах кровь девушка отводит взгляд и включает фонарик посветить медиаторы в отверстии. Вместе с разными треугольничками она замечает там маленький зип пакетик и на миг застывает. Несколько секунд сплошной тишины разбавляет прибежавшая Аляска, фонарик тухнет, а гитара быстро возвращается на свое место. Лиза решает забыть об увиденном на какое-то время и переходит к традиционно рабочему месту. Хотя обстановка в её понимании тут нигде не рабочая, скорее антисанитарная, но в портрете Виолетты это означает – живая. Здесь отдельная часть жизни Вилки, а буквальным понятием отдельная жизнь становится когда Лиза замечает на подоконнике стакан с прорастающей плесенью. Зеленые островки с белыми берегами заполняют ранее стоявший там напиток. Девушка вскидывает бровями и отворачивается. Думает, стоит ли ей тут убираться, или это поставит Виолетту в неловкость. Хотя зная подругу, для неё данная обстановка в порядке вещей. В своем бардаке она наверняка уже знает что где лежит. Следующим во внимании оказывается заваленный горой одежды стул. Глаза в ужасе проходят вдоль шмоточной башни, ведь скорее всего в ней девушке предстоит найти подруге одежду. Без высокоградусной стирки тут не обойтись, Лиза уже поняла. На стене приклеены различные чеки, в которых Лиза читает товары, по всей видимости для татуировок, нарисованные ею эскизы и глупые вырезки из каких-то наверное смешных журналов. Но среди всех расклеек приклеено несколько распечатанных фотографий. Зачарованное удивление блестит в глазах. Несколько общих фотографий вдвоем и с Аляской. А на каких-то и вовсе только Индиго. И все они были сделаны то в шутку, то так со стороны, что девушка сама вспоминает, когда подруга успела её щелкнуть. Задумчивее всего Лиза застывает рассматривая стену. Из них всех лишь одно фото с мамой и красивым букетом красных роз. Если Лизе не изменяет память, она рассказывала как откладывала на этот букет к маминому дню рождению. На фотографии Виолетта, улыбаясь, со спины обнимает Елену, сидящую за столом. А на нем рядом лежат цветы. Лицо женщины непразднично сдержанное. Лиза отстраняется от снимков, напоследок радо взглянув на их совместное смешное селфи, где Ви лыбится в свои 28. Стопка тетрадей без обложек с загнутыми краями небрежно лежит на краю стола. По набору непонятно на какой день недели они были подготовлены, ведь у неё все равно оказывается несколько работ по разным предметам в одной тетрадке. Пустые кружки заполняют другой край, все в кофейном налете. Под стеной выстроилась в ряд коллекция пустых банок из-под энергетика. Один из них перекрашен и служит стаканом для канцелярии. И в ней Лиза узнает свои карандаши и ручки которые у них пропадали или вовсе уже переставали писать. Виолетта собрала все подаренные Лизой ручки и карандаши. Эта находка удивляет не меньше стоящей рядом иконы, чье лицо перечеркнуто черным маркером. Перейдя в конце концов к вещам, Лиза начинает свои поиски в этом Неверленде со шкафа. Открыв дверцу она рефлекторно отпрядывает назад пока на неё летят вещи с верхней полки. Кажется кое-кто играл в закрой шкаф раньше, чем в него не влезут вещи. Неожиданно проиграла Лиза. Она огорченно вздыхает, снимая футболку с головы. Наклонившись поднять упавшую одежду она кидает взглядом под стол, где случайно замечает приклеенные жвачки. Срывается с губ ругательский тон. – Виолетта, фуу. – протягивает девушка с искривлённым выражением лица. Как же ей хочется сейчас отчитать подругу за антисанитарию, пусть и услышала бы только задорный смех. Знание Вилки рисует в голове версию её поведения, будь она здесь. А та в ответ точно надула бы новой жвачкой пузырь, и со смехом лопнув, демонстративно приклеила рядом с остальными. Ведь действовать на нервы перфекционизма Лизы – её любимое занятие. Со всеми воспитательными речами, безысходно обращенными к Аляске, Лиза все же собирает в спортивную сумку теплые штаны и кофты. Несколько пар её любимых разноцветных носков, от которых отыскать пару оказалось еще тем квестом.

– Потому что зачем складывать в пары постиранные носки, если можно все скинуть в шкаф. Да, Виолетта? – Тяжело вздохнув Индиго смотрит на собаку, что клубочком легла на мамину подушку. И зная как Ви любит свое пушистое чудо, очевидно что она и в её присутствии оккупировала бы подушку. Этому ребенку точно ничего подобного не запрещают. Так же взяв несколько пар трусов, она смеётся с того как выглядит её ковыряние в чужом белье. Заглянув в выдвижные тумбы стола забирает скетчбук, может пустят там рисовать. Проверяя наличие в нем чистых листов, Лиза натыкается на несколько рисунков. Похожие на тату эскизы и зачеркнутый рисунок человека, по силуэту напоминающего девушку. Разобрать возможную личность на листе из-за перекрывающих штрихов Лизе так и не удается. Уже компактно умещая всё в сумку, Лиза вздрагивает от неожиданного звука. Из коридора раздается щелчок и звон ключей. Девушка замирает на месте, Аляска навостряет уши, но не спрыгивает с кровати. Открыв дверь спальни, Лиза выглядывает на выход. Елена заходит с сумкой и стоит ей развернуться от замка, как она недоуменно застывает в пороге. Ощутимо нарастающую атмосферу Лиза быстро смахивает врожденной вежливостью.

Здравствуйте, я Лиза. – девушка кивает с легкой улыбкой, уже от подруги выучив, что она не щедра на теплые эмоции. Она стоит словно под прицелом снайперских винтовок, вместо прикованных к ней темных глаз.

С читаемой надменностью в ровном тоне Елена отрезает. – я знаю кто ты такая. Что ты здесь забыла и где Виолетта? – взор её медленно оценивает с головы до ног, и по следующему сдержанному вздоху, оценка вероятно ставится неприемлемая её особе.

– Виолетта просила меня собрать ей некоторые вещи. – девушка не уклоняется от сдержанного уважения.

– точно, она же встряла опять в какой-то притон. Раздает ключи от квартиры направо и налево. – Елена устремляет взгляд на свою сумку. За нарощенным ресницам почти не видно опущенных глаз. Она не удосуживается держать какой-то зрительный контакт, кроме мимолетных выстрелов видимым недовольством. – Не нужно прикрывать её, я уже знаю, мне оттуда звонили. Наслушалась позора. – женщина разувается и вешает пальто. – Лучше бы не прикрывала, а мозги вправила. Мать ни во что не ставит, так может хоть Лизу свою любимую послушала бы. – тихо себе под нос женщина добавляет. – как всегда, сплошные убытки.

Лиза молча пропускает через себя словесные стрелы. Хамить не хочет. Из комнаты выбегает лающая Аляска и немного покрутившись вокруг Елены, вновь садится в ногах Лизы. Но на саму собаку не обращают такого внимания, как на её здесь одинокое блуждание. И от этого женщина ещё раз подает свой металлический голос. – опять собаку свою бросила, эгоистка. Я покорми, я выгуляй. – поток причитаний может происходить ещё очень долго, но девушка мягчит его в своих силах.

– я уже была там, могу дать вам точный адрес.

Малышенко мимолетом взглядывает на Лизу. – правда думаешь мне делать нечего, приходить в очередной наркопритон? Не хочу больше посещать такие места.

Девушка поджимает губы, отсчитывая минуты до выхода. – Виолетта говорила чтобы я забрала Аляску, потому что вас не было. – и аккуратно подводит вопрос, надеясь забрать собаку для спокойствия, в первую очередь самой Виолетты.

Замолчав Елена смотрит на собаку. – следить и убирать за ней мне некогда.

Лиза скрывает выдох облегчения. Она надевает на Аляску ошейник и цепляет к нему поводок. – прости, сладкая. Но я не хочу чтобы ты потерялась, так что пойдем так.

Елена выходит из своей спальни в меховых тапочках и атласной пижаме. Оперевшись на стену, скрещивает руки на груди и прожигает девушку своим монотонным взглядом, пока та обувается. – тебе родители разрешают притаскивать домой кого угодно? Вот так просто придешь с какой-то собакой? – невозмутимый женский тон возникает сверху. Лиза медленно вздыхает и поднимает голову.

– у меня нет родителей.

Елена замолкает на несколько напряженных секунд и уже чуть спокойнее добавляет. – с тобой уже отмучились. Это только я одна должна с Виолеттой мучиться. Ясно. – женщина устало вздыхает, её итог звучит как безысходное смирение с плохой новостью. Лизе трудно определить что из сказанного ею сильнее подталкивает выйти прочь отсюда. – до свидания, хорошего вечера. – кидает Лиза и вместе с Аляской спешно покидает квартиру. Ответ из двух слов прилетает в спину в последний момент. Но щелчок изнутри слышится весьма скоро, стоит девушке оказаться в подъезде. Чувствуя себя оплеванной, она теперь ближе может вообразить в какой обстановке живет Виолетта. Улица теперь ощущается расслабляющей свежестью. Толстый шар снега и сизое небо над головой ослепляют глаза своим светом, в сравнении с темными стенами и желтой лампой коридора. Главное, что те остались позади. И теперь путешественники с багажом отправляются на другой район. Лиза накидывает спортивную сумку на плечо и наматывает на руку длинный поводок. Собака остается ходить на свободной дистанции. Хрустящей процессией они добираются домой, по дороге встретив знакомое лицо. Но вспомнить парня в спортивном костюме Лиза так и не смогла. Наверное кто-то из толпы знакомых Вилки. Тот тоже обходит их взглядом. Они разминаются так же быстро, как и встретились глазами. Стряхнув снег с обуви она берет собаку в ванную.

– ты боишься ванной? – спрашивает девушка и медленно опускает Аляску. Помнит по рассказам подруги, что собака не решается на некоторые вещи и лает если её нет рядом. Но по спокойной реакции она получает ответ. – какая молодец, ничего не боишься. Вся в маму. – вытирая лапы девушка использует свое полотенце для рук. У себя стелит мягкую лежанку и кладет туда её игрушку. – если захочешь, придешь спать со мной. – Лиза улыбается поднимая собаку на руки.

***

Блик уличных фонарей едва ли озаряет светом парковку. Цоканье белых кожаных каблуков проносится от огромного здания к машине. На ходу фары мигают и открываются двери. Воздушный шлейф дорогого парфюма развивается в падающих снежинках. Филигранно машина выезжает с почти пустой парковки. Большинство разъехалось часами ранее, как и закрылся кафетерий, чья бариста побежала со смены учится. Девушка глубоко вздыхает от нависшего на носу декабря. В больнице её, как обычно, загрузят накануне праздников. И с каждым годом фонд работы увеличивается. Закрытие сессий в университете и тонны бумаги в темном архиве обваливаются на её плечи снежной волной. А вместе с праздниками приходит и спрос на рабочие руки. Адам Гаджиев берет девушку на операции как ассистента, говорит опыта много не бывает. Хотя операции под руководством её отца приносят ей, как правило, неоднозначное послевкусие. Уже отвезя в аптеку препараты, Мишель выезжает к себе. В этом же простом районе вокруг почти безлюдно. Так же темно и заметено, дорога тихая с меньшинством проезжих мимо машин. Внезапно и очень неутешительно обрывается двигатель. Машина прокатывается по инерции и проваливается колесами в не расчищенный снег, в итоге останавливаясь. Картина, освещаемая фарами постепенно застывает, машина глохнет, а на сдержанно нервные попытки завестись вновь – никак не сдвигается. – черт. – Мишель устало вздыхает, надевая белые перчатки. Она выходит из машины прихватив телефонный фонарь. Свет телефона мелочно освещает открытый капот. Глаза бегают на ремень генератора и провода. Мишель садится в машину и включает зажигание и проверяет, двигается ли стрелка тахометра когда она крутит стартером. По движению стрелки переключается на проблему с топливом. Девушка не достает нервы из дальнего ящика, лишь спокойно перебирает в голове всевозможные варианты. Она глушит зажигание, включает снова. С фонариком в руках обходит машину и открывает багажник, прислушиваясь. Понимая что не слышно насос, Мишель прикрывает глаза, несколько секунд молча стоя около машины. Затем вновь быстро возвращается к своему сидению и безнадежно повторяет то же самое с ключом зажигания. Стоит девушке встать перед машиной и спрятать руки в карманы пальто, как за спиной вкрадчиво возникает чей-то голос. – помочь? Мишель вздрагивает, резко оборачиваясь, ноги инстинктивно отходят назад. Её испуг тут же прячется за привычным выражением, стоит ей увидеть перед собой знакомый силуэт. В свете фар перед ней стоит девушка. В укутанном на лице черном шарфе видны только глаза, голубые, глубокие. Она выставляет руки перед собой. – извини, не хотела напугать. – и тогда спускает ткань, показывая лицо.

– привет, Кристина. – Мишель бегает глазами во все стороны и все же внутри в этот момент зарождается какое-то спокойствие. Из всех возможных вариантов это именно она. Мишель опускает голову уходя от близкого взора. Они не в аптеке, не на её территории. В темноте на улице, и Мишель тут не сосредоточенный фармацевт, а обычная застрявшая посреди дороги девушка. Но Крис смотрит на неё так же застывши, как и обычно. Будто видит что-то редкое, неземное, как всегда, во всем светлом, и растягивает этот зрительный момент. – так тебе помочь? Ты не можешь уехать? – повторяет Захарова и подходит к машине.

Гаджиева поправляет меховую шапку с лица и обходит машину. – насос. – всё что успевает объяснить девушка, прежде чем Крис перебивает её.

– включи зажигание ещё раз. – послушав машину возле заднего сидения она подсвечивает себе и разминает замерзшие пальцы. Крис открывает блок предохранителей и по звуку говорит. – реле не щелкает. – не отрывая глаз приподнимает руку. – сейчас. – Мишель подходит к ней и берет её телефон из рук, держа над ней два фонаря. Крис поднимает на неё голову и ослепительно зажмурившись хмыкает над тем, как девушка заботливо их держит. – спасибо, лисичка, я вижу. – Крис достает реле, пальцем постукивает по нему и осторожно устанавливает обратно. Она еще раз проходится спереди машины по всем, кажется вслепую известным ей точкам. Мишель так же стоит рядом со светом.

– попробуй. – они обе тихо стоят около машины и слышат желанное жужжание насоса. – очнулся. Подожди три секунды и крути.

Двигатель схватывает и запускается. Она забирает свой телефон из рук девушки и выдает технический вердикт. Они вновь стоят в расстоянии меньше метра, воздух изо рта превращается в облака пара с обеих сторон. – у тебя реле бензонасоса зависло. Оно то щелкает, то нет. Поменяй. – иначе будешь опять ловить такие приколы.

– да, я поняла – Мишель обводит взглядом девушку – спасибо. Как я могу тебя отблагодарить?

Крис улыбается. – доберись до дома. – выдержав паузу и став немного серьезнее, она добавляет. – и возьми мой номер. Звони если понадобится моя помощь. Какая угодно. – Захарова смотрит четко в глаза напротив. На подкрученных ресницах блестят маленькие снежинки, а щеки поцелованы розовым румянцем заморозка. – хорошо?

Гаджиева кивает и они обмениваются номерами – давай я подвезу тебя – приглашает девушка оставшись с чувством незакрытого долга. Но Крис мотает головой.

– спасибо, я ещё по делам. – Мишель вскидывает бровями, невзначай взглянув на время. Но Крис и сама понимает, что не вписывается в привычный и приличный образ этой девушки. Прочитав ее ожидаемые мысли она усмехается – ну, я не небесный ангел, на меня точно никто охотится не станет.

Мишель расплывается в теплой улыбке легкого смущения. Наклонив голову, Крис ловит этот вид не отрывая глаз. Ее улыбку она пытается запомнить в голове. Они молча смотрят друг на друга вечные несколько секунд. Со звездного неба на них сказочно падает лунный свет. Девушка открывает машину и кивает на прощание. – еще раз спасибо тебе, хорошего вечера.

– и тебе спокойной ночи лисичка. – более реально обозначая время, отвечает Крис и машет девушке на прощание. А затем через зеркало заднего вида скрывается в ночи, где темнота поглощает уходящий силуэт. Заглохнувший насос уже не огорчает Гаджиеву, она медленно выезжает заметая колесами место их встречи. По телу проходят мурашки. Бывалая усталость уступает внутри место чему-то еще и оно сопровождает ее всю дорогу. В голове не свойственно путаются мысли. Девушка благодарна просто за женскую безопасную компанию и оперативное решение возникшего казуса.

Кристина уверенно шагает по заученным улицам почти не освещая путь. Руки в телефоне открывают контакты. Девушка широко улыбается глядя в экран и довольная прячет его в карман.

***

Собственные мысли пляшут в голове девятый круг ада от убивания за решеткой. И если бы податливое поведение, может и отпустили бы вместе с Шумахером. Но податливость и Медведева совсем не стоят в ассоциативном ряду. Потому девушка сходит с ума, то ли от ломки, то ли от этой серой коробки. Те бетонные коробки, по которым таскается она, по крайней мере её не ограничивают. Впрочем, из всего дотошного, здесь её интересует только существенная польза от новых знакомых. Главное чтобы все вышло. От гипнотизирующего изучения потолка девушку отрывает грубый мужской тон.

– тебя пришли навестить. – Кира подскакивает с кровати ожидая увидеть своё сегодняшнее утешение и проходит в отдельную комнату. Видимо объясняя правила её наведывающего задерживают в коридоре, и уже спустя минуту дверь в комнату открывается. Она через стекло смотрит на вошедшего человека, и в один момент взгляд притупленно замирает на чужой шее. – Индиго. – девушка в недоумении оглядывает Лизу.

Лиза тоже успевает оценить её состояние, но видит все тот же высушенный вид и грубый взгляд. Ничего не меняется даже здесь. Скидывая капюшон толстовки садится на табуретку напротив через стекло. – что, не меня ожидала увидеть, да? Я тоже не ожидала что вы все свалите.

Медведева кривится – фу, лучше бы Виолетту отправила.

Лиза фыркает закатывая глаза к верху. – тоже безгранично рада тебя видеть, но к твоему сведению мою Виолетту словили и сейчас она в рехабе. – Кира уставляется на неё круглыми глазами, постепенно осознавая услышанное. – так что довольствуйся противной Индиго. – Лиза натягивает улыбку.

– как она могла попасться? Что за бред? – Кира мечется задумчивыми глазами из стороны в сторону, будто это повлияет на ее соображение.

Лиза поджимает губы с саркастическим выражением лица. – кто бы говорил. – невозмутимо кидает девушка и тут же ловит на себе взгляд. – я принесла тебе сигареты. Сказали после встречи передадут.

Кира вскидывает бровями. – с чего это вдруг? Крис сказала?

– нет, твою подружку я ещё к сожалению не встречала. Не знала, что она уже вышла.

– сама купила мне сигареты – не веря услышанному косится Медведева и откидывается на неудобную спинку деревянного стула.

Лиза скучающе зевает. – нет, аист принес.

– фу блять, как же я давно не слышала твой острый язык.

Лиза с таким же невозмутимым выражением лица рассматривает Медведеву. – а я как давно не видела твою кислую физиономию.

– зачем пришла то вообще? – спрашивает Кира, так и не разобрав весомого ответа.

Лиза вздыхает, отговаривая себя от очередной остроумности, что мигом приходит ей в голову. – зная Виолетту и ломку от сигарет, по-человечески подумала сжалиться и над вами. Ну а как оказывается, ты теперь тут одна осталась. – безэмоционально Объясняет девушка, наблюдая раздражающий скептицизм напротив. Она не хочет услышать очередной до безобразия тупой вопрос.

– да что ты знаешь о зависимости? – обыденной снисходительностью расценивает Кира.

Лиза слегка наклоняет голову на бок и прищуривает глаза. – кажется ты говорила, что не хочешь слушать мой острый язык, вот и не нарывайся Медведева.

Кира сверлит её раздраженным взглядом, но ничего лишнего сказать не может – что за херь? Зачем тебе это?

Лиза откидывается на спинку стула и устало стонет. – я тебе уже ответила. Или ты ждешь когда я скажу что соскучилась по тебе?

Медведева мотает головой и раздраженно ругается на выдохе. – блять. Я жду когда ты начнешь вести себя нормально. – сухим тоном отвечает девушка.

Лиза косится на неё с насмешкой и вновь двигается ближе к стеклу. – я же не жду когда ты поумнеешь.

Пальцы рефлекторно сжимаются. Кира сверлит её недобрым взглядом, раздражаясь от одного только чрезмерно спокойного выражения на лице. – тебя спасает только это стекло. – давненько Лиза не слышала этого пониженного тона «предупреждения». Будто он когда-то её от чего-то отговаривал.

Лиза устремляет на неё указательный. – а тебя теперь будут спасать сигареты. Так что кури на бронхит своим легким и наслаждайся соседками получше меня, пока есть такая возможность. – их радушную беседу прерывает открытие дверей со стороны Киры. Андрющенко наклоняется к стеклу напоследок и в пол тона спрашивает. – Кристине что-то передать?

***

Выгуляв и накормив Аляску, девушка бредет по вечерним сумеркам на кладбище. Проигнорировав головокружение, которое застряло с ней на целый день, она решает доработать на несколько смен больше. И просит у заведующего мужчины поручать ей дополнительные задания, если те появятся. Так она сможет оплатить корм собаке и сигареты для Виолетты и Киры. Она продолжает ходить одна на уроки, невзирая на школьные докапывания, которые ей коллективно решили в отсутствии троицы. Захарова так и не объявляется в школе. Пропускает брошенные в спину шарики бумаги на уроке и плоские шутки. И проводя параллель с её школьной жизнью до Виолетты, все равно не сходится. Нет даже традиционной двоицы, которая играет в классе весомо ощущаемую роль. За проходящее время ей в целом уже привычно стаскивание с парты вещей, которые она потом возвращает, словесно указывая на их признаки умственной отсталости. Что-то в ответ девушке предъявляют и как обычно грозятся ответить за базар, но никто из них не выглядит и близко так твердо, как Кристина с Кирой в своё время. А она то и тех от страха не избегала никогда. В очередной раз называя их всех отбросами социального развития, девушка терпеливо высиживает за своей пустой партой все уроки. Приятно отвлекает проведенное время с Аляской после школы. И правда, как по словам Вилки, она сдается ей клубочком чистоты в болоте будней. Но чем себя не отвлеки, в тишине и наедине вылазят нежеланные мысли. И на подкорке окружающей среды мигают картинки из череды кошмаров, из-за которых она в холодном поту просыпается посреди ночи и в панике выпивает таблетки, чтобы успокоить и усыпить нервную систему, отрубиться до утра, где странные сновидения догонят её перед самым подъемом, оставив тем самым за собой эмоциональное последствие на весь предстоящий день. Лиза пытается поймать спокойную волну в голове, придя в самое тихое место. Там же выбить всю ломку в теле, как лопата ударяется о замерзшую твердую землю. Но через пол часа блуждания между крестов и поставленного начала для новой ямы, Лиза крепче сжимает лопату в руках и жмурит глаза когда в них начинает двоиться. С истощенным выдохом пара изо рта, девушка поднимает голову к небу, останавливаясь на минутный передых. Словно змея под ногами из ниоткуда возникает предвзятый женский голос. Какие-то ругательства тихим тоном сперва кажутся очередным сдвигом по фазе. Лиза прислушивается затаив дыхание и понимает что где-то рядом действительно есть человек. И о её присутствии здесь он вероятнее всего тоже ещё не знает. Обернувшись на звук Лиза лицезрит шатающуюся походку полураздетой девушки. Вглядываясь в черты лица она узнает в ней слабо знакомую Нану, которую больше знает от Киры и негативных комментариев Виолетты. Девушка в кожаных ботинках на каблуках и черных колготах почти по колено оказывается в снегу, переступая сугробы по кривой тропинке, которую она на ходу прокладывает себе сама. Короткая кожанка и растрепанные волосы вместо шапки вряд ли согревают. Но больше чем от её холодного вида и неожиданного здесь появления, Лиза кривится глядя как она ступает по закопанным могилам. Понимая, что девушка не в осознанном состоянии, Лиза отмалчивается, однако хватает её ненадолго. Терпение лопается когда Нана запинается об перегородку вокруг могилы. – твою... – осуждающе наблюдая за нетрезвым телом Лиза бросает лопату и хватает её за руку. Та вздрагивает, вероятно не увидев её до этого момента.

– о господи, Индиго? – с отвращением она отдергивает руку и проводит по Лизе перекошенным взглядом.

– представь себе. Не ходи по могилам, тропинка есть для этого. – кидает Лиза и возвращается к лопате. Дольше стоять рядом с вонью перегара ей не хочется.

– без тебя разберусь, ясно нахуй?! – с запинками обращается девушка, повышая голос. – нашлась блять самая умная.

– нечего тут кричать в таком состоянии, прогуляйся в другом месте. – отрезает Лиза и все следующие слова в свой адрес даже не пытается разобрать по буквам, что так невнятно сжевывая кричит ей Нана. Лиза молча отбрасывает лопатой землю и ожидает когда она свалит отсюда. На фоне этого уже и головная боль кажется не такой уж плохой. И Лиза радуется каждый раз, когда карканье ворон перекрикивает женские пьяные бредни. Они словно назло кружатся в небе над Наной, Лиза даже хмыкает увидев это. Но Нана присуще противно, точно пиявка, продолжает капать на мозги.

– ты че оглохла, я к тебе обращаюсь, идиотка.

Лиза не выдерживает, нервно воткнув лопату в землю она разворачивается в сторону Наны. – я не понимаю, что ты хочешь от меня? Чего вы все ко мне пристали? – Лиза перекрикивает ветер, впитывающий звук и токсичные вопли пьяной. Она кидает рукой в сторону могил. – ты место себе присматриваешь? Тебе помочь с выбором? Нана перекошено вопрошает на неё.

– ты уже совсем ахуела?

– вон там на отшибе бери, чтобы не мешать никому. – кидает ей Лиза и отворачивается. – а теперь выйди с территории, пока тебя вороны заживо не склевали. – девушка ругается себе под нос. – они достойны ужина посвежее.

Тт: gosha.marr – видео по работамТгк: Душевный театр – обсуждение работ, жизнь, ваши смс> Всегда рада видеть комментарии, всё читаю, ценю, люблю! 💙🫂