Зима костей

Девушки обмениваются скептически удивлёнными взглядами. Несмотря на одну краткую встречу Киры и Мишель в подъезде, она абсолютно не въезжает кто за дверью. Кристина же не упуская из грязных рук отвёртку встаёт открыть, А Медведева поднимается за ней.

Дверь со страдающим противным скрипом отворяется, перед глазами двоих уставших и нервных подруг постает чистый, светлый ангел.

– лиса... – на спад выдает Захарова, с некой озадаченностью в глазах. Мишель едва заметно улыбается, заглядывая в квартиру.

– кто? – недовольно выгнув бровь уточняет Кира, глядя то на одну, то на вторую. Гаджиева смотрит на неё спокойно, хотя внутри бьёт в колокола тревога. Такое чувство у неё вызвала эта девушка ещё при первой встрече, которую она в отличие от Киры помнит.

– заходи. – сделав маленький шаг в сторону приглашает Кристина. Девушка смотрит на Киру и заходя в квартиру ещё раз представляется, встав ровно перед ней.

– я Мишель Гаджиева, работаю в аптеке. – словно от зубов отскакивает самопредставление. Медведева в ответ на это лишь косится на неё снисходительно, будто бы ей абсолютно плевать, хотя отчасти так оно и есть.

– ясно. – отрезает безэмоционально та. – чё пришла?

– она знакомая Лизы. – отвечает Кристина и девушка переводит глаза на неё. – я рассказывала тебе, помнишь?

– помню. – отвечает Кира прищурив глаза на мгновение.

– я к Лизе. – говорит Мишель и смотрит вниз, с намерением снять ботинки, а затем стопориться.

– не разувайся, тут уже грязно. – как ни в чем не бывало говорит Кристина.

Мишель понимает под словом "уже" их визит, потому что знает Лизу и её чистоплотность.

Она видит в кухне Виолетту и кивает ей. Та  делает на встречу несколько шагов.

– привет, тебя Лиза звала?

Мишель оглядывает глазами и кухню за спиной собеседницы, но Лизу не находит. Всех в этой квартире уже повидала, кроме хозяйки – возмущается себе в мыслях Мишель.

– нет, я пришла проверить как она, потому что недавно она приходила за таблетками. – поверхностный ответ отдаёт Гаджиева и аккуратно ступая проходит в комнату. Она вскидывает бровями от неожиданно увиденной картины.

– она спит? – настороженно спрашивает Мишель и смотрит на Виолетту в непонимании. Та подходит к ней с не самым дружелюбным выражением лица, держа руки в карманах штанов.

– конечно. Я поэтому у неё в квартире торчу и жду пока она проснется. – потухшим голосом отвечает Виолетта и садится рядом с Лизой на кровати. Колкость слов Мишель сглатывает неприятным комком.

Гаджиева ещё раз поворачивается на девушек в коридоре, а затем подходит к Виолетте. – что тут происходит? – почти что шепотом спрашивает та. Девушка тяжело вздыхает.

– ей опять стало плохо... – будто с виной в голосе отвечает Малышенко.

Мишель задумчиво осматривает комнату и спящую девушку.

Они уходят на кухню, Виолетта хозяйски садится на стуле, выставляя одну ногу.  Молчаливой процессией они ожидают пробуждения Андрущенко, пока за спиной шумят инструменты и удары руками об двери, в проверке прочности их реставрации. Длилось это не долго, вскоре они ретируются из квартиры. Кристина заходит в кухню и нависает в дверном проеме. Мишель выдыхает облегченно, что внимание Виолетты уйдет с её особы на Крис, потому что под прицелом неизвестного презрительного взгляда Малышенко ей хочется рвать на себе волосы.

– мы всё, она так и не очнулась? – девушки кивают, Кристина кривит губами, а затем обращается к Гаджиевой. – ты вообще как? – за спиной слышится тяжелый вздох Медведевой, на который Захарова поднимает назад указательный палец к верху, мол чтобы она подождала.

– да нормально...– смятенно отвечает Мишель и на автопилоте спрашивает взаимно. – а ты?

– тоже. – после чего продолжение диалога не клеится и она добавляет. – Короче мы погнали. – кивает Кристина и прощается с девушками, Кира лишь в пол голоса кидает «пока» и то, вероятно по большей степени Вилке.

Они покидают дом, закуривая. Лица обдает морозным холодом, а под ногами хрустит снег, выстраивая позади дорогу следов. Кира держа сигарету губами спрашивает.

– чё, с фармацевткой мутить собралась? – Кристина кидает на неё вопросительный и та расплывается в ухмылке.

– иди в пизду. – Кира громко смеется, а та смотрит себе под ноги с опущенной головой, и пиная холмы снега задумчиво улыбается. Что-то в этой лисе есть.

А если она лиса, то ты тогда кто? Волк – смеется Медведева. – а это дело. – продолжает гнуть тему на что-то пошлое Кира, за что ей в затылок прилетает твердый комок снега. – зараза.

Она зажимает сигарету ртом, наклоняясь за снегом и с разворота кидает снежок в Захарову. Та ловко уворачивается вызывая собственный победный смех и чужое раздражения. Они начинают швырять друг друга снегом, беспощадно закидывая в лицо, тело, ноги.

***

Виолетта с Мишель гниют в нависающей тревоге, от неподвижного сна Лизы. Виолетта пересела на кровать в её комнату, словно сторож нависнув около подруги.

Гаджиева же уместилась на стуле посреди кровати. Сегодня Малышенко не в настроении развлекать собеседницу, это заметно.

– что именно ты ей принесла? – проверочно спрашивает Вилка, а Мишель молча показывает лекарства в мыслях возникая о том, что девушка все равно ведь в них не разбирается. Гаджиева начинает объяснять о каждом препарате и в общем прописанном ею для Лизы ходом лечения.

Малышенко внимательно слушает, в моменте перебивая бесплатную консультацию.

– зачем ты ей помогаешь? – Мишель замолкает. Несколько побегав глазами от неудобства вопроса, она говорит.

– она моя давняя знакомая, мы с ней знакомы семьями. Я хорошо разбираюсь в лечении и том, что среди всего ассортимента в аптеке нужно именно ей. Я не намерена впихнуть ей что угодно, лишь бы продать, как это сделали бы незнакомые в аптеке.

– спасибо, что помогаешь ей, я надеюсь эти сомнительные пластинки её лечат. – не без подстрекательства отвечает Вилка, хотя благодарность её совершенно искренняя. Однако она устала видеть подругу в таком состоянии и отчаянно старается не утерять веру в действенность помощи при такой ситуации. Потому отношение к неведомым ей таблеткам возникает презрительное. И она Мишель пытается понять, увидеть кто сидит перед ней и какие мотивы имеет в помощи её лучшей подруге. Сомневается, что Мишель способна помочь ей больше чем она, что именно от таблеток ей станет легче, нежели от всяческой заботы Виолетты. Хотя лежачей без сознания Лизе, наверняка не помогает ни то, ни другое, раз она мучается от припадков. Это и гложет Виолетту в первую очередь.

Вмиг Лиза начинает приходить в себя. С утомляющей пульсацией в висках она открывает глаза и жмурясь оглядывается. Девушки тут же оживленно подрываются к ней. Вилка встает прямо перед ней, взволнованными щенячьими глазами оглядывая лицо и судорожными движениями дотрагиваясь то до лба в проверке температуры, то до щек и плеч в обыкновенных заботливых жестах переживания. – Лиза! Ты как?

Мишель стоит позади, оставленная практически без доступа к девушке, руки невольно убирает назад, знает, ей там спереди места не готовили. Она раздражительно и нетерпеливо перебирает пальцами, понимая что ей как медику нужно в первую очередь подойти к Лизе, потому что её знания объективно полезнее чем дружеская забота Вилки. Но Мишель лишь стоя сзади закатывает глаза и перебирает с ноги на ногу, в ожидании когда она наконец посмотрит на Лизу.

У Андрющенко перед глазами картина неяркая, в голове будто лишний груз и процесс адаптации к светлому помещению и этому миру в целом.

Она видит нависающую над собой взволнованную Вилку, а за ней силуэт Мишель.

Сквозь ломаность в теле она приподнимается на локти. Перед тем как сказать слово прокашливается. – всё нормально. Спасибо. – медленно отвечает Лиза и садится на кровати, Вилка тоже дает заднюю и садится рядом. Мишель, вздохнув, подходит к Андрющенко и дает уже подготовленный стакан воды. Та слабо кивает в благодарность. Пока они ещё что-то ей говорят она концентрирует взгляд на одеяле и ногах, опустив голову, сгорбив спину от бессилия держать её ровно. Они затихают, Лиза смотрит на них по очереди, а затем подает голос.

– Вил, сделай чай, пожалуйста. – Малышенко послушно кивает и удаляется. Лиза смотрит на Мишель, и тогда она понимает данный шанс на разговор тет-а-тет. – что ты мне принесла?  – спрашивает Лиза, глядя из под нависающих растрепанных волос.

Гаджиева показывает всё что есть, объясняя попутно. Лиза пытается забить себе это в голову, желательно чтобы не забыть через час.

– я всё записала на листе, прочтешь потом. – Лиза кивает, понимая как это облегчает ей жизнь. Дальше запомнить не старается.

Вилка осторожно и медленно заходит в комнату с кружкой чая, глядя только на неё дабы не пролить. Лиза устало улыбается, глядя на заботливую коротышку, которая с такой серьезностью обхаживает её. – отнеси на кухню. Я не могу держать полную чашку в руках, я разолью. – говорит о своем конкретно немощном и рассеянном самочувствии.

– я понимаю, всё нормально. – говорит Малышенко и садится рядом с ней.

– ты будешь меня поить? – хмыкает Лиза вскидывая бровями. Вилка невозмутимо кивает в согласии.

– не стоит, спасибо большое.

– точно? – переспрашивает Виолетта, Мишель наблюдает со стороны, сидя на стуле уже ближе к кровати.

– точно. – улыбается Лиза, хотя усталость совершенно не дарит желания улыбаться и как либо шевелиться. Сейчас она делает это не самопроизвольно от эмоций, а с силой, дабы показать теплую реакцию Виолетте.

Та столь же аккуратно уносит кружку на кухню. Мишель оборачивается.

– кажется ты в надежных руках.

– это точно. – пусть и без эмоций на лице, но с твердой уверенностью подтверждает Лиза. – я зайду к тебе на днях, спасибо за помощь. – проговаривает монотонно девушка и показывает руками у груди благодарность.

– хорошо, я могу идти?

– да, конечно. Ещё раз спасибо. – Лиза просматривает количество препаратов, высчитывая сколько теперь она должна Гаджиевой за это всё. Чувство долгов угнетает как в детстве.

Девушка вызывает такси, а по приезду Мишель приобнимает её и уходит, попрощавшись с Виолеттой. Не то что бы она ей очень приятна как человек, но хоть Лизе помогает. Да и научена Мишель быть вежливой даже с такими, которым неудачную операцию сделать хочется, обстоятельства и окружение такое. Сама же Вилка дала ей смешанное впечатление о себе, хотя как ей показалось, её это не волнует. В её же мире, наоборот впечатление и маска на людях несет важную значимость, что скрывается за ней это уже подводные камни. Главное ведь впечатление и поверхностная репутация среди остальных таких же лицемеров.

Обувью цокая она покидает этот затхлый подъезд, а затем на машине уезжает из сомнительного района, который многим является родным домом, Лизе, в том числе.

***

С темью за окном Виолетте тоже стоит идти, хотя внутри огромное желание остаться и следить за каждым её движением, лишь бы всё было хорошо. Сквозь свои переживания она понимает, Лизе необходим отдых наедине, как бы страшно на этой едине не было её оставлять.

Вилка даже помыла полы ей в доме, после всего этого погрома. Как только время ухода не оттягивала, и всё пилила кровать глазами, в страхе увидеть или услышать очередные приступы, что загнали бы в панику не меньше Лизы. Однако та лишь лежала на кровати и смотрела в потолок, время от времени наблюдая за движениями Вилки, словно это работало для неё успокоительным антистрессом. На тумбе у кровати стоит стакан воды и бутылка рядом, Вилка специально её уже открыла. Телефон с открытым Вилкиным контактом и даже с поверкой есть ли деньги на счету. Тазик рядом с кроватью на всякий случай, салфетки и полотенце, пластинка таблеток принесенных Мишель. Остальные Виолетта убрала из комнаты вовсе, учитывая чрезмерную манию к таблеткам у подруги.

Всё это заставляет смеяться Лизу больше и больше, с каждым принесенным предметом. Особенно она выпадает с тазика, представив себя алкоголиком в похмелье. Но Виолетта всё мечется по квартире и думает, что ещё может понадобиться. Еду она тоже какую была, принесла. Только уверенна, что Лиза к ней и не притронется.

Больше всего Малышенко боялась оставить её одну в этой пустой квартире,  ибо ей даже вряд ли хватит сил встать позвонить если станет плохо.

Виолетта натягивает всё что успела схватить выбегая к Лизе несколькими часами ранее.

Та тихо зовет её к себе и Вилка на носочках, стараясь не пачкать полы, заходит в комнату. Девушка стоит у кровати, а затем наклоняется ещё ближе, дабы та не старалась говорить громче или вставать. Однако Лиза просит её сесть на кровать и поднявшись на руках она обнимает девушку. С закрытыми глазами она крепко держит её руками. Виолетта обнимает её в ответ и грустно улыбается, глядя в окно и представляя как она сейчас откажется за этим окном, на улице, а Лиза останется в квартире сама с собой. И её вечер пройдет в гробовом и тихом одиночестве с ноющим самочувствием.

– спасибо тебе большое, я ценю это. – тихо говорит Лиза, пуская тепло в сердце девушки. Виолетта гладит девушку по спине. – я не собираюсь умирать, не переживай. – смеется Лиза, наблюдая как драматично это выглядит со стороны.

Виолетта хмыкает. – конечно не собираешься, я не разрешаю.

Девушка уходит, выключив свет только в спальне, по просьбе Лизы, что сделано картину ещё мрачнее, но спать с выключенным светом она не сможет.

Стиснув зубы Малышенко бредет по хрустящему снегу, всматриваясь в дорогу под светом мелькающих уличных фонарей. Хочется плюнуть на всё и развернуться обратно. Головой она понимает, что такое состояние у Лизы не впервые в жизни, но очередной приступ и слабое состояние не могут дать покоя сердцу. Не переживать, потому что подобное не впервые – не работает.

Малышенко приходит к себе, в квартире пусто, мать видать на роботе держится до талого. По какой именно причине даже гадать не хочется. Встречает Аляска, прыгая на руки. Она лениво наклоняется к собаке, гладя и целуя любимицу. Раздевается и бредет на кухню со вздохами усталости. День выявился ей эмоционально напряженным. Упавши на стул в кухне она начинает играть с собакой, чухая за ушком и обнимая. Кто как не она подарит ей улыбку в этой квартире.

Посидев несколько минут в разгрузочной обстановке девушка поднимается проверить кухню на наличие еды. В серой кастрюле стоит сухая гречневая каша, никто с плиты так и не поставил её в холодильник. Понюхав она именует её пригодной для еды и подогрев насыпает сначала в собачью миску перемешав с кормом, а затем оставшуюся часть себе в тарелку. Вдовьем они сидят на кухне за молчаливым ужином.

– извини буся, мама сегодня не настроена на готовку. – виновато говорит Вилка глядя в миску собаки.

Глаза уставлены в черное пятно на потолке, которое муллит глаза от долгого наблюдения. Веки не смыкаются, как не пробуй. Да она и не пробует, со страхом ждет звонка от Лизы, чтобы сорваться и побежать к ней. Но лежащий у головы телефон молчит, оставляя её нервозность безответной. Оно и к лучшему, признает Виолетта.

***

Белозубая зима подкралась очередной морозной метелью за окном. До сегодня отличий было немного, всё такая же погода и холодрыга, только теперь зима стала календарной. Воющий ветер, скрипя по окнам вынуждает накрыть голову подушкой и завыть от раздражения с утра. Примерзшие на стекла снежинки напоминают о температуре за окном, заставляя в сборах надеть на себя ещё один слой одежды. Едва ли теплые батареи предвещают что в эту зиму стоит искать себе другой источник согрева. Из всего что окружает Лизу в минорные дни, на теплое одеяло схожи лишь объятия Виолетты, которыми увы не укутаешься ночью и не согреешься на улице.

Самочувствие за несколько дней выросло, очевидно в соотношении с той ночью Лизе было лучше. Она по-прежнему принимает таблетки, что прописала ей Мишель. Почерком написанным на листочке с расписанием она ломала себе мозги недолго. Набранный опыт различать врачебный почерк, можно ли этим гордиться или похвастаться перед кем-то? Явно не перед здоровыми людьми, как бы это не звучало.

Голова воспринимает происходящее словно сквозь огромную пушистую вату, тело ноет, напоминая об неизведанной усталости при различных движениях конечностями. Усталость? От чего? Слабенько, стыдно признает Индиго каждый божий раз ломаясь от боли в теле. А ведь когда-то боль была уложена в крепатуре после интенсивной тренировке в зале. Её удостоверение кмс над ней бы поглумилось. К чему скатилась та физическая форма?

Грызет Лизу изо дня в день эта физическая никчемность. Хотя есть ли смысл разделять её никчемность на физическую и моральную, душевную? Будто в других направлениях ситуация обстоит лучше...

С этими мыслями она неактивно собирается в школу и хлопком дверей покидает дом. Черные боты просекаются через густую белоснежную тропу, шапка натянутая до бровей и черный капюшон толстовки, вытянутый из-под куртки, закрывают лицо. Она молча слушает хруст под ногами и завывание гнусно противного ветра, не дающего оторвать спрятанный подбородок от воротника куртки и поднять голову.

В школьных коридорах глухо, мало кому в интерес приходить по холоду в школу, ещё и так рано. Как правило, в этот период рекорд болеющих, школа действительно пустует даже с началом уроков.

Виолетта сидящая рядом что-то обсуждает перегнувшись на заднюю парту. Их с Медведевой дуэт можно запросто отправлять на стендап. Лиза от скуки теребит меж пальцев синюю ручку, край которой погрызен Вилкой, когда та брала её себе. У них давно все вещи на двоих, среди которых все ручки и карандаши погрызены. И Лизу эту вымораживает на самом деле, грызть грязную и полную микробов ручку... Заядлые намеки на окр внутри Лизы говорят что это негигиенично. А ещё и писать потом этой пошарпанной ручкой в слюнях – противно, думает Андрющенко. Думает и пишет этой ручкой на всех уроках.

Будь это не Виолетта, она уверенна не притронулась бы к такой ручке и под дулом пистолета.

От занудного урока отвлекает хохот у правого уха и полет в собственных размышлениях. Она глазами обводит лица мертвых классиков на картинах, думая о том, как они пережили такое дерьмо в школе и сумели стать великими людьми. И что дало им это величие после их смерти, если при жизни большинство из них повидало лишь страдания и непризнание со стороны других. Принесло ли счастье им эта послесмертная слава? Признание великими и знаменитыми лежа в гробу, стала ли от этого мягче их подушка на небесах? Неужто признание и ценность обретают только на том свете? Голова раскалывается, не выдерживая таких бессмысленных порывов философии, вызванных скукой. Как же от всего тошнит, думает Лиза повернув голову на окно. Вот бы сейчас в это окно выпрыгнуть и оказаться лежащей на снегу.

На восьмом уроке Лизе кажется что из ушной раковины лезут личинки. Придурки её класса слепо предполагают что высокие оценки и действительно отменное знание многих предметов делает её ботаном, которому интересно учить это всё по такой-то идиотской программе преподавания. Мол, она любит школу, вот и учится, ну тем и странная считается. Но как эта школа действительно может нравиться? Что в ней любить? А Лизе считается, что они все просто идиоты узко мыслящие. Хотя в отличие от них, её версия истинная, вправду ведь идиоты.

Сегодня бы зайти к Мишель наконец, но внутренний голос хочет свалить домой как только зазвенит конец урока.

На выходе из школы за спиной слышится свист. Но лишь после громкого восклицания «Индиго» девушка оборачивается, и кажется не она одна. Физиономия Мишы косится прямиком на неё, нарываясь на проблемы.

– А я думал ты оглохла, что-то я давно тебя не видел. – возникает парень, подойдя к девушке.

– купи очки. – отвечает Лиза и отворачивается, продолжая шаг.

– язык за зубами придержи. Че нарванная такая? – возмущается Миша, который безосновательно докапывается до Индиго не первый день.

За секунду появляется силуэт перед глазами.

– хуй в штанах придержи, раз такой смелый. – говорит Кристина и перегораживает собой дорогу к Лизе. – скрылся из вида, немедленно блять.

Кира смотрит на это сзади, быстрым темпом подходя к ним, пока остальные валят с территории школы по домам и кидаются снежками.

– а то что? Хули встреваешь Захарова? – отвечает Миша, а через секунду кривится, когда кто-то сзади резко дергает за воротник и тянет назад. Повезло не иметь под ногами скользкого льда, ни то грохнулся бы.

– че стоишь тут? Давно зубная фея не приходила? – спрашивает Кира и появляется в поле его зрения своим злым выражением лица.

Миша откидывает её руку и отшагивает в сторону, а когда разворачивается на Лизу, той уже и след простыл.

– блять, как вы меня заебали.

– че спизданул?! – оживляется Кристина и скалится на него с готовыми кулаками.

***

Дома тошнит неприятное ощущение от побоев, однако несколько ударов того определенно стоили, думает Кристина закрывая следы одеждой и перекрывая тональным. Не хочет чтобы мама лишний раз видела эти пятна, достаточно того, что она видит противного брата в не знать каком состоянии.

Несколько минут и Кристина выглядит примерным ребенком, стоя на кухне возле мамы, и слушая как тяжело прошли её дела на работе. Несмотря на это на плите варится ужин, разносясь невероятным домашним ароматом. Живот урчит от этого запаха, а в глазах восхищение от этой женщины. Портит настроение только выжидание визита этого ушлепка.

И мышцы моментально напрягаются, когда он валится в прихожую, едва стоя на ногах. Ебашит отвращение от увиденного и стыд перед мамой, а эго не допускает осознать, что она пьяная выглядит точно так же. Мама хочет подняться встретить его словно царя, хотя он и на нищего не тянет. Кристина удерживает своим тяжелым взглядом маму, и та остается сидеть за столом не встречая Дэна.

Он проходит на кухню и мама смотрит на него с жалостным лицом, в отличие от перекошенного Кристины. Это ему и не понравится в этот раз.

– здарова... э, а ты че такая недовольная? Так ты брата встречаешь блять? – Жанна переглядывается между детьми, понимая что сейчас произойдет самая больная для неё картина, только она вовсе бессильна в этом.

– а ты кто такой, чтобы я тебя радостно встречала? В зеркало посмотри, днище провонявшее алкоголем. – выплевывает Кристина и ловит замашку кулака. – ты еле на ногах стоишь, идиот. Смотри не промахнись как ссать будешь, ни то что драться. – продолжает Захарова и впечатывает его в стену.

Жанна лишь с ужасом опускает глаза и сводит брови, плакать хочется. Страх господний, двое взрослых родных детей, а так между собой собачаться, аж уши заворачиваются. А придет их отец, и не лучше станет.

– да я тебя... щас ты у меня...– начинает Дэн, но Захарова перебивает его пощечиной в целях протрезвления.

Так он и вырубается на диване в гостиной, на всю ночь без подъемов. А на утро Кристина выходит из своей комнаты  и встречается с ним на кухне.

– а чё, мы не здороваемся больше с братом старшим? Воспитание проебала?  – возникает Дэн, в ответ на её абсолютно холодное игнорирование парня. Та хмыкает и разворачивается на него.

– чья бы корова мычала. – кидает Крис и хлопает туалетной дверью, зная что тот пошел за ней. И через мгновение действительно раздается недовольный тон и стук в закрытую туалетную дверь.

– тебя попустить? Че рот свой открыла? – глухо слышится Кристине из ванной.

– дай просраться дебил. – отвечает Кристина. Парень начинает стоя под дверью кричать что-то подобное предыдущему, однако Захарова быстро включает в розетку фен и кладет на тумбу, чтобы как можно меньше его слышать. Под шум фена она чистит зубы и умывается. Поняв, что его нарочно не слышно, Дэн ударяет ногой дверь и уходит прочь в комнату.

Кристина вздрагивает от резкого движения дверей после удара и с зубной пастой выплёвывает. – больной.

***

Вилка блестящими глазами поджидает Вербицкую у подъезда, широко улыбаясь когда та выходит. Волнение и стеснение играют с ней забавную шутку нелепого вида. Рони хмыкает и приобнимает девушку. Они выбирают прогуляться по району, по дороге рассказывая о себе. Больше разговаривает конечно Малышенко, но ей кажется что её внимательно слушают. Рони же вещает ближе о своей любви к танцам и тому, как они психологически помогают ей справиться с трудностями, пусть и не называя сами причины трудностей. Вилке нравится, что та всю прогулку поддерживала её юмор и шутила в ответ.

О своих семьях они обе заикались как-то поверхностно и молниеносно, быстро сменяя тему. Вилка понимает, что перед ней человек не из дружной и полноценной семьи, от этого на сердце спадает камень с комплексом неполноценности. Рони с любопытством осматривает девушку с ног до головы и улыбается, а Вилка уже в закат летит от счастья, видя эти глаза на себе.

Расходятся они при темноте, Виолетта естественно доводит её до дома, чему сомнений быть не может после советов Медведевой о том, как ухаживать. Хотя ей кажется Вилка и сама отлично справляется. Это далеко не первый её опыт.

Девушка смотрит как Рони заходит в подъезд, потому что до квартиры она не захотела её пускать, а Вилка и наставить не стала. В груди колотится сердце и улыбка до ушей окутывает придурошную в радости. Она ещё несколько минут стоит и смотрит на этот дом, держа замерзшие руки в карманах. Но обморозить их стоило того, чтобы несколько минут подержать её за руку.

***

Мрачный вечер всё того же серого первого декабря. Лиза сидит в своей комнате на подоконнике, с наушниками в ушах. Из окна она видит подъехавшую машину, чьи фары лучше уличного фонаря освещают дорогу. С их подъезда выскакивает Медведева, на встречу к которой водитель в лице Захаровой. Сквозь наушники Лиза и не слышала как с соседней квартиры кто-то вышел, но теперь ясно, машина Захаровых, и они вместе куда-то уматывают.

Заводится старый мотор и машина шустро укатывает, оставляя за собой две длинных полосы, которые будут заметаться снегом целую предстоящую ночь.

Самому черту видно – в какие путешествия унеслись эти двое...