5 часть

Они гуляли по спальному району.Было уже поздно, почти одиннадцать. Арчи, уставший после долгой прогулки, плелся сзади, едва перебирая лапами.

— Он у тебя сегодня герой, — сказал Данила, кивая на сибу — Три километра прошел.

— Это ты его разгулял, — улыбнулась Варя. — Обычно я с ним до первого подъезда и обратно.

Они шли медленно, иногда касаясь друг друга плечами. Он нёс её сумку, а она держала его под локоть — маленькая, вся в его огромной тени.

За два месяца они успели привыкнуть друг к другу. Он знал, что она не пьёт кофе после шести, она знала, что он боится пауков и стесняется своего громкого голоса в тихих местах. Он научился пить чай без сахара , а она — просыпаться без будильника, ведь он звонил ровно в семь.Но ночевать друг у друга ещё не оставались. Он всегда уходил — поздно, иногда за полночь, но уходил. Она не предлагала, он не настаивал. Какая-то невидимая грань, которую оба боялись переступить.

Сегодня вечер был особенно тёплым для декабря — почти ноль, снег мокрый, редкие звёзды.

Они дошли до её подъезда. Данила остановился, протянул ей сумку.

— Ну, — сказал он, — спокойной ночи.

Варя взяла сумку, но не двинулась с места. Секунду смотрела на него — в свете фонаря его лицо казалось мягким, уставшим, очень домашним.

— Данила, — сказала она.

— М?

— Останься сегодня.

Он замер.

— Что?

— Останься, — повторила она спокойно, без тени смущения. — Не хочу, чтобы ты уходил. Ни сегодня, ни завтра. Останься.

Он сглотнул. В горле пересохло.

— Варь, я... ты уверена?

— Я никогда не была так уверена, — она взяла его за руку. — Два месяца ждала, когда ты сам попросишься. Но ты всё ждёшь и ждёшь. А я хочу, чтобы ты был рядом. Просто рядом.

Он смотрел на неё — маленькую, в смешной шапке с помпоном, с красным носом от мороза. И вдруг понял, что боялся не того. Боялся не её отказа. Боялся, что она не захочет. А она захотела. Сама.

— Хорошо, — выдохнул он. — Остаюсь.

Она улыбнулась и потянула его за руку в подъезд.

---

Квартира встретила их запахом имбирных пряников — Варя пекла их утром и оставила на столе под полотенцем. Арчи сразу рухнул на свою лежанку и закрыл глаза. Данила снял куртку, повесил её рядом с её пальто — теперь они висели там всегда. Его запасная толстовка уже неделю ждала на спинке стула.

— Раздевайся, — сказала Варя с кухни. — Я сейчас чай сделаю.

— Ты говоришь это так, будто я к себе домой пришёл, — заметил он.

— А разве нет?

Он улыбнулся и прошлёпал на кухню в носках.

Они пили чай на кухне, как делали это десятки раз. Но сегодня что-то изменилось. Может быть, тишина. Может быть, то, как она смотрела на него — дольше обычного.

— Данила, — сказала она вдруг, — ты почему никогда не просился остаться?

Он поставил кружку, помолчал.

— Боялся, — признался он. — Не того, что ты откажешь. А того, что... я очень большой. Мне кажется, я всегда занимаю чужое пространство. Давлю своей массой. И в прямом, и в переносном смысле.

Варя слушала, не перебивая.

— Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя некомфортно. Чтобы ты просыпалась и думала: «Он опять занял всю кровать, опять дышит в ухо, опять...» — он запнулся.

— Опять ? — мягко спросила она.

— Опять рядом, — тихо закончил он. — Я боюсь стать для тебя тяжёлым грузом. Не физически. А внутри.

Она встала из-за стола, обошла его, нежно обняла со спины. Он ахнуть не успел.

— Слушай меня, Данила. Ты — не груз. Ты — самый лёгкий человек из всех, кого я знаю. Потому что с тобой мне не надо притворяться, не надо бояться, не надо ничего решать. Ты просто есть. И это счастье.

Он сглотнул. Его руки сами легли поверх ее.

— Поэтому оставайся. Не на одну ночь. Оставайся навсегда.

— Навсегда — это громко сказано.

— А ты попробуй.

---

Они лежали на её кровати — впервые. Данила занял почти две трети, но Варя прижалась к нему так, что между ними не осталось ни щёлочки. Голова у неё на его плече, рука — на груди, ноги переплелись.

— Слушай, — прошептала она, — а ты действительно не умеешь храпеть?

— Я не храплю.

— Врёшь, — она улыбнулась в темноте. — Но мне всё равно. Даже если храпишь.

— Тогда буду храпеть специально, — он поцеловал её в макушку. — Чтобы ты знала, что я рядом.

— А если я тебя толкну?

— Не толкнёшь. Я слишком большой, меня не сдвинуть.

— Это точно, — она вздохнула и прижалась крепче.

Арчи, который сначала ревниво смотрел с порога, не выдержал — запрыгнул на кровать, повертелся и улегся у них в ногах.

— Вот и вся компания, — сказала Варя.

— Хорошая компания, — ответил он.

Она подняла голову, посмотрела на него. В темноте его глаза блестели.

— Спасибо, что остался.

— Спасибо, что позвала.

Он гладил её по спине большими тёплыми ладонями, и она чувствовала, как медленно засыпает. Его дыхание становилось ровнее, сердце билось спокойно и глухо.

— Данила, — прошептала она уже сквозь сон.

— М?

— Здесь тебе всегда рады.

Он не ответил, только крепче прижал её к себе и закрыл глаза.

---

Утром он проснулся от того, что кто-то щекотал ему нос. Арчи. Он сидел прямо на его подушке и вылизывал ему лицо.

— Арчи, брысь, — прохрипел он, но отодвинуться не мог — потому что на его левой руке лежала Варя. Она ещё спала, приоткрыв рот, волосы разметались по подушке, и выглядела она такой беззащитной, что у него защемило сердце.

Он не шевелился. Двадцать минут, тридцать, сорок — он лежал, боясь дышать, и смотрел на неё. Солнце поднималось за окном, освещая её щёку, ресницы, смешную родинку над губой.

— Ты чего не спишь? — пробормотала она, не открывая глаз.

— Смотрю на тебя.

— Маньяк, — прошептала она и улыбнулась. — Который час?

— Не знаю. Утро.

Она открыла глаза, посмотрела на него сонными, мутными глазами, потом уткнулась носом ему в шею.

— Ты правда не храпел.

— Я же обещал.

— Иди сюда, — она потянула его на себя, хотя он и так был рядом. — Обними.

Он обнял — крепко, всем телом, так, что она почти исчезла в его объятиях.

— Не сбежишь сегодня? — спросила она.

— Нет, — сказал он. — Сегодня не сбегу. И завтра, если позовёшь.

— Позову, — пообещала она, зевнула и снова закрыла глаза.

Арчи согласно гавкнул, свернулся калачиком на его ногах, и они проспали так ещё час — втроём, в тесной маленькой кровати.

Это было не громкое «люблю». Это было тихое «оставайся». И им обоим пока хватало.