1

Первый день в новой школе расцвел для Мюриель лучше, чем она могла мечтать. Еще до зари, когда мир тонул в предрассветной дымке, она уже была на ногах. Ее изумрудные глаза сияли предвкушением, пока соседки по комнате предавались последним минутам сна. Астория и Ария, словно две капли росы на одном лепестке, близняшки с шоколадными глазами и русыми волнами волос, ниспадающими до поясницы. И Миранда, ее полная противоположность, – дерзкая рыжая бестия с кошачьим взглядом, чьи глаза меняли цвет от зеленого до золотого, в зависимости от освещения.

Мюриель с трепетом ждала этот день. Новая школа, новые судьбы… Сердце замирало в груди, рисуя картины незнакомых коридоров, наполненных тайнами и шепотом неизведанного. Скинув тишину со своих плеч, она покинула комнату, оставив сонных подруг досматривать свои сновидения.

Завтрак в столовой прошел как в тумане. Мюриель машинально отправляла еду в рот, уносясь мыслями далеко вперед. Какие тайны скрывают учебники? Какие знания откроют ей двери в новый мир?

До начала занятий оставалось совсем немного, но Мюриель жаждала познакомиться с Хогвартсом поближе. Школа оказалась огромной, запутанной, словно лабиринт из коридоров и лестниц, уводящих в неведомое. Судьба улыбнулась ей, когда она встретила приветливого старосту, который проложил для нее путь к классу, где ей предстояло начать свой путь.

Когда раздался звонок, Мюриель заняла место у окна, чувствуя, как волнение разливается теплом по ее венам. Класс постепенно наполнялся лицами, чужими и незнакомыми. Глубокий вдох, взгляд в окно, и на губах рождается робкая улыбка.

– Можно присесть? – тихий голос вырвал ее из плена мечтаний. Черноволосый мальчик, едва достающий ей до плеча, стоял рядом с партой.

– Садись, – ответила она, отворачиваясь к окну, чувствуя, как сердце отбивает чечетку. Занятия вот-вот начнутся. Всего пара минут, а класс уже полон.

Шум голосов, словно рой пчел, заполнил пространство под высокими сводами. Мюриель одернула юбку, ощущая, как влажные ладони скользят по ткани. Нервы словно натянутая струна. Первый день, и в воздухе витает необъяснимое напряжение.

Мальчик опустился рядом, положив на стол новенький учебник. Краем глаза Мюриель заметила, как он что-то рисует в тетради. Замысловатые узоры, напоминающие древние руны. Он казался ей странным. Тихий, незаметный, но с какой-то завораживающей тайной в глазах.

Так прошел весь день. На каждом уроке они оказывались рядом. Молчаливые спутники, лишь изредка обменивающиеся словами. Он спрашивал значение незнакомых слов, она объясняла. Их имена прозвучали в унисон, когда к ним обращались преподаватели. Том Реддл. Так звали этого загадочного мальчика. В каком-то смысле, в его присутствии Мюриель чувствовала себя спокойно. Он не тратил слов попусту, был целиком поглощен учебой.

Мюриель ощущала, как между ними рождается нечто необъяснимое… не дружба, а скорее, взаимное уважение, признание родственных умов. В библиотеке они делили один стол, каждый погружен в свой мир. Тишину нарушал лишь тихий шелест страниц. Иногда, поднимая взгляд, Мюриель ловила на себе его взгляд. Не прямой, а скорее украдкой, словно он изучал диковинного зверька. В этих взглядах не было угрозы, лишь… любопытство. И это любопытство, как ни странно, тешило ее самолюбие.

Пролетел месяц. Их с Томом традиция крепла. Библиотека, уроки – они делили все. Разговоры ограничивались приветствиями и обсуждением учебы. Ничего личного.

– Мюриель, – обратилась Миранда к соседке, когда они собрались в комнате за чашкой чая. Вчетвером, они любили делиться историями, рассказывать о своих днях. – Вы с Томом стали совсем неразлучны.

– Да, да, – подхватила одна из близняшек. – Но он какой-то… странный.

– Мы не близки, – резко оборвала ее Мюриель. – Кроме учебы нас ничего не связывает.

– И это все?

– Я слышала, он из приюта, у него нет родителей, – добавила Астория.

– И к тому же, из мира маглов, – вздохнула Ария.

– Бедняжка, ему, наверное, тяжело, – посочувствовала Миранда.

Мюриель вздохнула, отпивая чай. Тема Тома ее раздражала. Почему он так заинтересовал девочек? Ей было достаточно того, что он – прекрасный партнер по учебе.

– Возможно, – уклончиво ответила она. – Но он очень умный и помогает мне с зельями.

Разговор перетек в обсуждение предстоящего матча по квиддичу. Мюриель выдохнула с облегчением, надеясь, что тема Тома больше не всплывет. Она не хотела копаться в его прошлом, строить догадки о его чувствах. Ее волновала только учеба, и Том был лишь полезным инструментом в достижении ее целей. Остальное не имело значения.

Вечером, перед сном, слова девочек о приюте и одиночестве всплыли в ее памяти. Она представила себя на его месте… Но быстро отогнала эти мысли. Нельзя сочувствовать. Это отвлекает.

– Мюриель, – за обедом к ней подошел Том. – Ты забыла свой учебник. – Он протянул ей книгу.

– Благодарю, – за месяц, проведенный в Хогвартсе, это был их первый разговор не об учебе, не в библиотеке, не на уроке. Кивнув, мальчик вернулся к своим друзьям, а ее подруги тут же начали перешептываться.

– Что он тебе сказал? – прошипела Ария, округлив глаза.

– Просто вернул учебник, – пожала плечами Мюриель.

– Просто? Да он смотрит на тебя, как кот на сметану! Ты ему нравишься! – воскликнула Астория.

Мюриель закатила глаза. Подруги, как всегда, преувеличивают. Хотя… В его взгляде действительно было что-то… другое. Она украдкой посмотрела в его сторону. Он был занят своими делами, как и она своими.

– Не придумывайте.

Дни в Хогвартсе летели, как страницы интересной книги. Скоро экзамены, а затем зимние каникулы, и Мюриель наконец-то сможет вернуться домой. Она скучала по семье, по письмам от родных, где узнавала о первых шагах своего младшего брата. Ей не терпелось увидеть это своими глазами.

Она представляла, как подхватит его на руки, закружит в воздухе, а он, заливаясь смехом, потянет к ней свои маленькие ручки. Мечты о доме согревали ее холодными вечерами, когда она зубрила заклинания и пыталась запомнить ингредиенты для зелий. Помимо экзаменов, ее тревожила предстоящая встреча с деканом Слизерина. Она должна объяснить свой провал на последнем уроке. Надежда на каникулы с семьей давала ей силы выдержать все испытания. Осталось совсем немного.

– Почему ты грустишь? – спросил Том, подходя к ее столу в библиотеке.

– Боюсь провалить зельеварение. Не понимаю, почему у меня ничего не получается. Я знаю все ингредиенты, делаю все по инструкции, но зелье мне не дается, – бурчала она, не отрываясь от книги.

– Все учатся, Мюриель. Ты прекрасно справляешься со всеми предметами, – попытался подбодрить ее Том, ища в ее глазах хоть какой-то намек на облегчение. Но ее брови по-прежнему были нахмурены. – Если хочешь, давай попрактикуемся вместе. Думаю, Слизнорт разрешит нам воспользоваться кабинетом.

– Правда? – наконец она обратила на него внимание. – Буду очень благодарна.

Том едва заметно улыбнулся, довольный тем, что смог немного развеять ее грусть.

– Тогда решено. Пойдем сейчас попросим у Слизнорта разрешения. Чем раньше начнем, тем увереннее ты будешь чувствовать себя на экзамене.

Мюриель захлопнула книгу и робко улыбнулась в ответ.

– Хорошо. Спасибо, Том. – Она встала, поправляя мантию. – Пошли. Не хочу терять ни минуты.

Вместе они направились в кабинет зельеварения, где профессор Слизнорт разбирал стопку пергаментов. Увидев их, он приветливо улыбнулся.

– Том, Мюриель! Какая приятная неожиданность. Что привело вас ко мне?

Том уверенно шагнул вперед.

– Профессор, Мюриель немного переживает из-за зелий. Мы хотели попросить разрешения попрактиковаться в кабинете. Конечно, под вашим присмотром, если это возможно.

Слизнорт, польщенный их вниманием, с радостью согласился.

– Разумеется! Я буду только рад помочь. Зельеварение требует практики и терпения. Дерзайте!

– Том, – радостная Мюриель впервые подошла к нему сама. Он обернулся, и она тихо произнесла: – Спасибо. Благодаря тебе я сдала зельеварение на высший балл!

– Поздравляю. Ты сама прекрасно все делаешь, я лишь немного помог…

Мюриель застенчиво улыбнулась, отводя взгляд. "Немного помог" – было слишком скромным преуменьшением. Без него она бы никогда не справилась с приготовлением снотворной настойки.

Том сдержал улыбку. Ему нравилось видеть ее счастливой, даже если он был всего лишь косвенной причиной.

– Жди подарок на Новый год.

Том удивленно поднял брови.

– Не надо, – он был в замешательстве. Мальчик, который никогда не получал подарков, вдруг получает такое предложение. Мюриель посмотрела на часы.

– Ладно, мне пора.  – сказала она и быстро ушла.

Наступил день отъезда. Мюриель с трудом втиснула свои вещи в сундук, переполненный учебниками и свитками. В комнате царила суета. Астория и Ария уже вовсю обсуждали праздничные наряды, Миранда сосредоточенно собирала свои многочисленные флаконы с зельями, а Мюриель все еще ломала голову над тем, что подарить Тому на Рождество. Она знала о его непростой судьбе, о жизни в приюте, и ей хотелось вручить что-то действительно нужное и важное.

Добравшись до вокзала, Мюриель оглядела перон в поисках знакомого черноволосого силуэта. Она очень хотела попрощаться с Томом, поблагодарить его еще раз за помощь, но его нигде не было видно. В голове зароились тревожные мысли. Может, он заболел? Или просто не захотел прощаться? Она поймала себя на том, что испытывает легкую досаду, и тут же одернула себя. Что за глупости! Он всего лишь однокурсник, с которым ей было комфортно учиться. Не стоит придавать этому слишком большое значение.

Поезд тронулся, и Мюриель прильнула к окну, провожая взглядом удаляющийся Хогвартс. В душе царила смешанная гамма чувств. С одной стороны, она радовалась предстоящей встрече с семьей, с другой – чувствовала легкую грусть от расставания с новыми друзьями и… Томом. Образ загадочного мальчика с пронзительным взглядом преследовал ее на протяжении всей дороги.

Рождественское утро зябко дышало в окно мальчишеской комнаты, когда тишину нарушил настойчивый стук. Том оторвался от страниц книги и взглянул на незваного гостя. Нахохлившись на карнизе, сидела чёрная сова. Том сразу узнал её – посланница, которую он ждал и одновременно боялся увидеть.  Он не верил, что она действительно прилетит. Распахнув окно, Том впустил птицу. Сова бесшумно впорхнула внутрь, крепко сжимая в когтистых лапах небольшую коробочку. Приняв посылку, Том едва успел кивнуть в благодарность, как чернокрылая гостья взмыла в морозный воздух и растаяла в бледном свете рождественского утра.

"Тому Реддлу

От Мюриель МакГоноголл"

Подарок прибыл, как и было обещано. Реддл поймал себя на мысли, что ждал его, вспоминая последние слова одноклассницы. Он с удивлением повертел в руках скромную коробочку. Обернутая грубой коричневой бумагой, она не несла на себе никаких следов украшений, словно таила свою истинную суть. Осторожно развязав бечевку, Реддл освободил книгу из плена обертки. Небольшого формата, она была переплетена в темно-зеленую кожу, гладкую и прохладную на ощупь. Золотые буквы на обложке складывались в причудливую фразу: "Монокль, дьявол, сон смурфа" (выдуманая). Легкая усмешка тронула уголок его губ. "Определенно в стиле МакГонагалл," - подумал он. "Даже запомнила, какую книгу я хотел прочитать."

Том часто наблюдал за Мюриель, словно за диковинной птицей, залетевшей в серые стены Хогвартса. Ему было уютно в ее молчаливом присутствии. Она казалась равнодушной ко всему вокруг, но он чувствовал, как ее взгляд, подобно тонкому лучу, скользит по нему, изучая и оценивая. Это был безмолвный танец – переплетение взглядов и едва уловимых жестов, в котором отсутствие напора рождало странное притяжение. Мюриель была загадкой, облаченной в мантию тишины и невозмутимости.

Что она видела, глядя на него? Того же наблюдателя? Или что-то скрытое за маской отстраненности? Возможно, в глубине ее молчания скрывался целый мир, ждущий своего открытия. Игра в кошки-мышки, где оба участника – кошки, настороженно изучающие друг друга в тишине огромного замка.

Том убеждал себя, что их общение ограничивается учебой, взаимовыгодной помощью. Но что-то неуловимо изменилось после того внезапного порыва, когда он протянул ей руку. Последний месяц он невольно ловил себя на том, что ищет ее глазами, тянется к ее обществу. Неужели это влияние Хогвартса? Или здесь кроется нечто большее?

Перемена проникала в его сознание медленно, как корни плюща в древнюю кладку. Он ловил себя на том, что ищет ее взгляд в Большом зале, что уголки его губ приподнимаются в легкой улыбке, когда она отвечала на его вопросы. Пресловутая "взаимовыгодная помощь" превратилась во что-то большее – в искренний интерес к ее мнению, ее успехам, даже к ее редким, слегка эксцентричным шуткам. Возможно, это и вправду магия Хогвартса, но голос внутри шептал, что дело не только в этом.

Исследование Хогвартса зашло в тупик, когда он осознал, как сильно ему не хватает их совместных посиделок в библиотеке. Непонятное чувство, смутное томление в душе, требовало разделить с ней свои находки. Страницы древних книг шелестели теперь бесстрастно, словно утратили часть своей магии. Он помнил, как она, склонившись над пергаментом, тихо шептала заклинания расшифровки, как ее пальцы, словно бабочки, порхали над сложными символами. Ее присутствие было катализатором, разжигающим искру озарения. Без нее лабиринты знаний казались непроходимыми. Ему нужна была она, ее острый ум, ее неожиданные замечания, чтобы вдохнуть жизнь в мертвые письмена, чтобы снова ощутить пьянящий вкус открытия.

Учебный год вновь распахнул свои двери, и коридоры Хогвартса ожили, наполнившись гомоном отдохнувших за лето учеников. Для первокурсников Слизерина и Гриффиндора этот день ознаменовался первым уроком Трансфигурации. Для Мюриель, казалось, не было предмета желаннее. Она уже заняла своё привычное место за партой, погруженная в тихий омут собственных мыслей, не замечая суеты вокруг. Её взгляд вырвал из задумчивости странный предмет рядом. Очнувшись от грёз, Мюриель увидела маленькую коробочку. Повернув голову в сторону соседа по парте, она обнаружила Тома, отвернувшегося к окну. Казалось, что разглядывать других учеников для него куда интереснее.

– Спасибо, Том, – прошептала она, не желая отвлекать его от созерцания.

Внутри коробочки лежала маленькая шоколадная лягушка, её любимая. Лёгкая улыбка коснулась губ Мюриель. Том всегда угадывал, как поднять ей настроение, даже при их немногословном общении вне уроков. Иногда ей казалось, что он читает её мысли.

Она отломила кусочек шоколада и положила в рот. Тающий вкус какао растекался по её языку, согревая теплом. Мюриель устремила взгляд на профессора, уже углубившуюся в объяснение сложной теории превращения спички в иголку.

Взяв в руки свою палочку, она сосредоточилась на задании, вспоминая ободряющее прикосновение шоколадной лягушки. Собравшись с духом, она произнесла заклинание, в точности повторяя слова профессора. Её сердце замерло, когда спичка начала медленно преображаться, пока окончательно не стала тонкой серебристой иголкой.

С облегчением выдохнув, Мюриель украдкой взглянула на Тома. Он по-прежнему смотрел в сторону, но на его губах играла едва заметная улыбка. Она знала, он видел её успех, и эта мысль сладко коснулась её сердца.

Первый год клонился к закату, и предвкушение летней свободы витало в воздухе, словно аромат цветущих яблонь. Знойное дыхание весны прогоняло учеников из душных стен замка на залитые солнцем лужайки.

Мюриель, в компании болтливых соседок и подруг, устроилась в тени старого дерева, но сердцем своим оставалась далека от их беспечных разговоров о предстоящих каникулах. Вырванная из привычного уединения, она предпочла погрузиться в мир книги, в общество слов и героев, нежели внимать щебетанию о пляжах и фруктовом мороженом. Хотя, признаться, мысль о прохладном лимонном щербете из таверны на окраине деревни будоражила ее воображение, вызывая легкую дрожь предвкушения. Девочки делились планами о визитах к родственникам, поездках к морю, лесных прогулках, а Мюриель, едва уловимо улыбнувшись, переворачивала страницу, растворяясь в хитросплетениях истории о становлении анимагов, почти не замечая окружающего гомона. Солнце нежно ласкало ее щеки, и на миг она почувствовала хрупкое, ускользающее счастье.

– До встречи, Мюриель, – прозвучал голос Тома, когда она спускалась с подножки вагона. Легкий ветер играл в ее каштановых волосах, а в глазах плясали озорные искорки грядущих приключений.

– Тебе тоже хорошо отдохнуть, Том, – ответила Мюриель, одарив его едва заметной, робкой улыбкой.

Том проводил ее взглядом до тех пор, пока фигурка девочки не растворилась в пестрой толпе вокзала. Год обучения завершился, и каждый возвращался к своей, обособленной жизни. Тяжелый вздох вырвался из его груди, оставляя в душе щемящее чувство пустоты.

"До следующего семестра, Мюриель," – подумал он, с трудом отрываясь от созерцания исчезнувшей в толпе девочки, и направился к выходу с платформы.

Он знал, что его не ждут счастливые летние дни. Его лето – это унылые стены приюта, пропитанные неприязнью и отчуждением. Единственным лучом света в этой беспросветной тьме были книги, собранные им в Хогвартсе – его сокровище, его спасение. Спрятанные под расшатанными половицами, тщательно замаскированные от посторонних глаз, они ждали своего часа. Страницы магических учебников, сборники заклинаний, летописи древних родов – все это было его убежищем, его единственной надеждой. Он читал украдкой, при свете луны, пробивающемся сквозь щели в ставнях, утоляя голод знаний, питая свою душу мечтами.

Обитатели приюта, грубые и жестокие, вызывали в нем лишь презрение. Он презирал их примитивность, их жалкие развлечения. Книги были его настоящим миром, миром магии и тайн, миром, где он чувствовал, что принадлежит. Он грезил о Хогвартсе, о друзьях, о полноценном обучении. Но пока приют оставался его тюрьмой, а книги – единственным ключом к свободе.

Лето Мюриель, напротив, было наполнено теплом и любовью семьи. Младшие братья и сестры, окружив ее плотным кольцом, засыпали вопросами о Хогвартсе, о его чудесах и тайнах. Младшая сестренка, которой через два года предстояло отправиться в школу, с замиранием сердца ждала этого дня, как когда-то и сама Мюриель. В свободное время она неустанно занималась, жадно впитывая новые знания. Но навязчивая идея, зародившаяся в день первой лекции по трансфигурации, – стать анимагом – не отступала. "Что чувствует человек, превращаясь в животное?" – терзала ее любопытство.

Она проштудировала все учебники по трансфигурации, какие только смогла найти в домашней библиотеке и в лавках Косого Переулка. Теория была усвоена ею практически наизусть, но практика… Практика казалась чем-то непостижимым, требующим не только знаний, но и особой внутренней гармонии, некоего слияния с животным началом. Однажды ночью, когда луна заливала комнату серебристым светом, она решилась на первую попытку превращения. Но, увы, ничего не произошло, кроме легкого головокружения и неприятного чувства напрасно потраченного времени. Но Мюриель не собиралась сдаваться. Она верила, что рано или поздно ей удастся постичь эту сложную, но такую манящую тайну.