30

— Теперь между нами понятные отношения? — осторожно спросил Кайн, заваривая мне чашку крепкого кофе. — не будешь злиться, когда я стану звать тебя своей? — Он обернулся, ожидая моего ответа, и я прикрыла свою грудь руками, хоть на мне и было нижнее бельё. Кайн проследил за моим движением, поняв моё смущение, но так и не отвернулся. Я осторожно надела на себя лёгкую майку чёрного цвета, чтобы не задеть ожоги, и села поудобнее.

— Я... Я даже не знаю, Кайн, — честно призналась я, присаживаясь на скрипучий диван. Боль в спине потихоньку унималась, мне оставалось лишь надеяться, чтобы на теле не осталось ужасных шрамов. Кайн кивнул и подошёл ближе с двумя чашками и вишнёвыми кексами.

— Понимаю. Не буду тебя торопить, — улыбнулся он искренне, присаживаясь рядом. — Сильно болит? Извини, это моя вина.

— Нет, что ты. Это просто случайность. Мне уже легче, правда, —Кайн снова кивнул, не отрывая от меня взгляда. И всё же он был странным, даже слишком. Он всегда был внимателен, постоянно не сводил глаз с моего лица, но именно сегодня это было по-особенному внимательно. Или, быть может, мне казалось, ведь последний месяц получала от него лишь холод и короткие взгляды.

— Я уже говорил, что у тебя чертовски красивые глаза?—Я смутилась, опустив взгляд.

— Да, сотню раз, - улыбнулась я, посмотрев на него. —Спасибо.

— Да не за что, цветочек.

— Ты странный сегодня, — выдавила я наконец, откусывая кусочек кекса, чтобы занять рот. Он усмехнулся.

— Может, я просто устал притворяться. — Его пальцы коснулись моей щеки, убрали прядь волос, упавшую на лицо. — Ты дрожишь.

— В доме прохладно, — соврала я, и он мягко рассмеялся.

— Врунья. — Кайн не убрал руку. Его ладонь легла на мою щёку, и я почувствовала тепло, разливающееся по коже. Чёрт, почему он так действует на меня? Почему даже сейчас, когда всё между нами было зыбким и неопределённым, я хотела прижаться к нему и забыть обо всём на свете. — Я знаю о тебе многое, но недостаточно от самой тебя.

— Хочешь узнать меня поближе?

— Хочу.

— Тогда и мне позволишь, — улыбнулась я.Кайн кивнул.

— Расскажи мне о своих родителях.

— Мама умерла восемь лет назад от онкологического заболевания,

— У тебя с ними были близкие отношения или вы не ладили?

— С мамой — прекрасные! С отцом мне было немного трудно, он любил дисциплину и постоянно занимался со мной уроками, обучал медицине. У нас могли быть недопонимания и мелкие ссоры, но я всегда была к нему привязана, я безумно его люблю. Знаешь, он всегда говорил: «Амелия, ты моё солнышко». Даже когда я вырастала, он всё равно продолжал называть меня так. Каждый вечер, возвращаясь с работы, он приносил мне маленький сюрприз — конфету, цветок, просто красивый камешек, найденный на улице. Я до сих пор храню коробку с этими камешками. Чаще всего, он приносил мне камелии, — я провела взглядом тело Кайна и остановила взгляд на татуировке жасмина,которая выглядывала из под его рубашки. — я знаю.

— Знаешь что?

— Историю о Ясмин, Фабиано рассказал мне, — осторожно сказала я. — мне жаль, очень жаль,Кайн. — лицо Кайна стало серьезным, он отвел взгляд в сторону. — однажды отец произнес ее имя, я думаю,что он мог бы знать что-то об этом. Но я не думаю, что он помнит.

— Не нужно утруждать его этими вещами, — спокойно сказал Кайн, улыбнувшись. — твой отец всегда был достойным членом Фамилии и хорошим человеком. Я не удивлен, что и отцом он был хорошим.

— Лучшим, — выдохнула я. — Но это было так... давно. Несколько месяцев назад, когда болезнь начала забирать его, я попыталась ухаживать за ним сама. Думала, что справлюсь. Я не спала ночами, потому что он просыпался и не понимал, где находится, моментами он забывал, что мамы давно нет. Я чувствую себя ужасно, потому что из-за работы и учёбы оставляю его с сиделками и рабочим персоналом, которых знаю с самого рождения. — Я замолчала, чувствуя, как ком в горле становится всё больше. Кофе в кружке почти остыл, но я всё равно сжимала её пальцами, будто ища опору. Кайн не перебивал, просто сидел рядом и внимательно меня слушал.

— Амелия, тебе не обязательно продолжать, — сказал Кайн, коснувшись моей руки. Я мотнула головой.

— Он всегда был таким сильным, — продолжила я, глядя в тёмную поверхность напитка. — Когда мама умерла, он не плакал при мне. Ни разу. Я думала, что он просто не умеет чувствовать боль. Но однажды ночью я проснулась и услышала, как он плачет на кухне. Я подошла к двери, хотела войти, но остановилась. Потому что поняла: он не хочет, чтобы я видела его слабым. Он хотел быть для меня скалой. — Я перевела дыхание и подняла глаза на Кайна. — Я продолжила его дело и ни о чём не жалею. Как бы я ни ненавидела мафию — я часть этого мира с рождения и горда носить его фамилию.

— Твой отец спас мне жизнь. Я был на грани, но он вытащил меня с того света. А сейчас это постоянно делает его дочь, — рассмеялся Кайн, и я не сдержала улыбку. — Я так понимаю, что с отцом у тебя были очень тёплые отношения. Я рад. —Я кивнула.

— А ты, Кайн? Неужели ваш отец был настолько к вам жесток, как я слышала?—Его рука, всё ещё лежащая на моей щеке, слегка дрогнула, и я почувствовала, как под его пальцами напряглись мышцы. Он убрал ладонь и откинулся на спинку дивана, уставившись в потолок. Тишина затянулась, и я уже пожалела, что спросила.— Прости, — сказала я тихо. — Я не должна была...

— Нет. Всё в порядке, я давно не ребёнок, — ответил он. — Он не был жесток настолько, как ты слышала.

— Правда? — обрадовалась я.

— Он был хуже.—Улыбка медленно сползла с моего лица.

— Хуже? — переспросила я шёпотом.— я ожидала, что ты скажешь обратное.—Кайн кивнул, не глядя на меня. Его взгляд был устремлён куда-то в пустоту, в те годы, которые он так старательно прятал за маской безразличия.

— Ты слышала истории, — начал он медленно, — о том, как детей мафиози готовят стать наследниками. Как их учат стрелять раньше, чем читать. Как их заставляют смотреть в глаза смерти, чтобы они не боялись. Это всё правда. Но с нами было иначе. — Он сделал паузу и наконец повернулся ко мне. — Мой отец не просто учил нас быть сильными. Он превращал нас в оружие. С самого детства мы с Феликсом были для него инструментами, а не сыновьями. Он проверял нас на прочность и верность, а за любое проявление эмоций наказывал нас. Ему удалось это сделать, ты сама прекрасно видишь это.

— Он бил вас? — спросила я тихо, хотя боялась услышать ответ.Кайн усмехнулся.

— Бил? Если бы наше детство обошлось только избиениями, Феликс не тронулся бы умом и не так сильно страдал бы от синдрома Аспергера, а я не обзавёлся бы кучей расстройств, связанных с гневом. Он был умнее. Он знал, что физическая боль заживает. А вот то, что остаётся в голове — остаётся навсегда. Он наказывал нас по-другому, любил воздействовать на нас через друг друга, осознавая масштаб связи близнецов.

— Через друг друга, — повторила я медленно. — Что ты имеешь в виду?

— Если я делал что-то не так — он наказывал Феликса, — сказал он. — Если Феликс ошибался — страдал я. Конечно, не всегда, но он любил применять эту фишку время от времени. Мы были связаны сильнее, чем он мог себе представить, и он использовал это. Феликс из-за синдрома хорошо держал эмоции в узде, а вот я был слишком громким и непокладистым первое время. Его очень это раздражало, потому что он видел во мне себя. Однажды я отказался выполнить приказ. Я впервые сказал отцу «нет». Знаешь, что он сделал?—Я покачала головой, боясь произнести хоть слово.— Он не тронул меня, а просто улыбнулся и позвал Феликса. Этот мудак сказал ему: «Твой брат не хочет быть послушным. Значит, ты заплатишь за его непослушание». И сломал ему два пальца на левой руке. А я стоял и молча смотрел, потому что если бы я вмешался, он бы сломал ему все или что-то хуже. Этот урок я усвоил надолго, тогда мне было шестнадцать. В этот же самый вечер я избил парня, который, по моему мнению, не так на меня посмотрел, — он усмехнулся. — твой отец был там.

— Кайн... — прошептала я.

— Отойдём от этих тем, — устало ответил он. — Я задам следующий вопрос. Если бы у тебя был выбор — вернуться в прошлое и изменить одну вещь, что бы это было?—Я задумалась. Мысль, которая пришла первой, была связана с отцом. С тем, как я могла бы проводить с ним больше времени до того, как болезнь забрала его воспоминания. Но я знала, что это не тот ответ, который он ждёт.

— Думаю, — начала я медленно, — если бы я могла изменить что-то... я бы не стала бояться так сильно. Когда я была младше, я боялась всего. Боялась, что не справлюсь с учёбой, боялась, что подведу отца, боялась, что меня не примут в этом мире. Я так боялась ошибиться, что иногда не делала вообще ничего и упускала многие вещи. Но знаешь, что я поняла? Что все мои ошибки привели меня сюда и иногда оступиться — это не повод для грусти, а повод порадоваться.

— Это, наверное, самый честный ответ, который я слышал.

— Я учусь быть честной, — пожала я плечами. — Особенно с тобой.—Он молчал несколько секунд, а затем его губы тронула улыбка.— Кайн, если бы ты не был в мафии, мог выбрать другой путь. Кем бы ты стал? Чем занимался?

— Я никогда не задавал себе этот вопрос.

— А ты представь. Просто попробуй.

— Наверное, я стал бы тренером.

— Ты и сейчас тренер, Кайн, — улыбнулась я.

— Ты права, — ухмыльнулся он. — Я уже тренер. Но если бы у меня был выбор, я бы полностью посвятил себя этому.—Я смотрела на него, чувствуя, как сердце наполняется чем-то большим, чем просто симпатия.

— Когда я узнала, что ты не просто тренируешь детей из неблагополучных семей, но и заботишься о них финансово и поддерживаешь их, контролируя их психологическое состояние — я поняла, что ты не так ужасен, каким пытаешься казаться. Ты тот ещё милашка.

— Ты знаешь об этом? — спросил он тихо.

— Конечно, знаю, — ответила я. — Я разговаривала с ними и приходила в клуб, когда ты на меня дулся.

— Это не имеет значения и не делает меня хорошим человеком. Это просто... деньги. Я могу себе это позволить.

— Дело не в деньгах, Кайн, — сказала я, наклоняясь ближе. — Дело в том, что ты делаешь это. Ты тратишь время, силы, деньги на детей, которые тебе никто. Ты даёшь им шанс, которого у них никогда не было. И ты делаешь это не для того, чтобы кто-то узнал, а потому, что не можешь иначе.

— Я не думаю, что я хороший человек, Амелия. Но когда я рядом с тобой, мне хочется им быть.—Я улыбнулась, положив голову ему на колени.

— Тебе не больно лежать на спине? — спросил Кайн. Я отрицательно покачала головой.

— Обещаешь больше не бить моих коллег и друзей из-за ревности?

— Не обещаю. Об этом не проси! — серьёзно ответил Кайн.Я рассмеялась, чувствуя, как его ладонь легла на мои волосы, осторожно перебирая пряди.

— Будешь ревновать меня ко всем, кто посмотрит в мою сторону? Недавно мы столкнулись с Феликсом у меня на работе. Представляешь, он вылил на пол кофе, который принёс мне коллега. Сказал: «Кайну это не понравилось бы» — и ушёл! Ещё и так неэмоционально всё это сделал! — пожаловалась я.Кайн расхохотался, запрокинув голову назад.

— Он никогда не перестаёт меня удивлять.

— Тебе смешно? — возмутилась я. — Бедный парень думал, что Феликс его убьёт.

— И правильно думал, — усмехнулся Кайн, и я легонько стукнула его по плечу.

— Кайн!

— Что? — он развёл руками. — Я же не просил его этого делать, Феликс сам принял решение. Он просто лояльный брат. Я бы так же поступил, если бы кто-то крутился возле Анны.

— Кажется, он сильно её любит.

— Я бы даже сказал, что безумно, — ухмыльнулся он. — Видела бы ты лицо Анны после моего представления.

— Зачем ты вообще попросил вашу работницу имитировать стоны? Зачем вообще нужно делать вид, будто ты с кем-то занимаешься сексом?

— Чтобы позлить Феликса, смутить Анну и развеселить себя. Это было бесценно.

— Почему Феликса это должно разозлить?

— Он не любит, когда я совращаю рабочий персонал, — спокойно ответил он.Я вскинула бровь.

— И как часто ты это делал?

— Всегда, — самодовольно ответил Кайн.

— Господи, ты придурок, Кайн.

— Я весельчак, — улыбнулся он. — Амелия, я могу тебя кое о чём попросить?

— Да. О чём?

— Не рассказывай никому о том, что между нами происходит. Будь то Феликс, Анна или даже Фабиано. Я хочу, чтобы они так и думали, будто ты ненавидишь меня и между нами нечто непонятное.—Я медленно подняла голову с его колен, глядя на него с недоумением.

— Ты хочешь, чтобы мы притворялись? Чтобы я делала вид, что ненавижу тебя, а ты пытаешься просто переспать со мной?

— Не ненавидела, — поправил он мягко. — Но чтобы между нами оставалась та самая неопределённость. Чтобы они думали, что между нами ничего серьёзного. Что это просто... игра.

— Зачем?

— Есть причины, по которым я прошу тебя об этом.

— Какие причины? — я прищурилась.

— Мне хочется держать это в тайне. Я не хочу, чтобы кто-то случайно услышал об этом и ты стала мишенью для моих врагов. Тем более после ситуации с Анной и Изабель.

— Фабиано так и не отомстил Риму за это?

— Всё впереди. Он готовит ему особый сюрприз, — ухмыльнулся Кайн.Я снова опустила голову ему на колени, чувствуя, как его пальцы продолжают перебирать мои волосы. Эта новость о сюрпризе для Рима звучала одновременно и успокаивающе, и тревожно. Но я знала, что Кайн не станет вдаваться в детали, если это небезопасно.

— Учитывая твой характер, мне даже не придётся притворяться.

— Хэй!

— Шучу, — рассмеялась я. — Тогда и я попрошу тебя кое о чём.

— И о чём же?

— Береги себя, Кайн. Я не хочу вытаскивать из тебя пули и зашивать твои раны.

— Ты просишь меня быть осторожным? Это самое сложное, о чём ты могла меня попросить, цветочек.

— Не хочу, чтобы ты истекал кровью, пока я пытаюсь тебя спасти. Я хочу видеть тебя живым и здоровым.

— Я не могу обещать тебе, что со мной ничего не случится, — сказал он наконец. — Это было бы ложью. Ты знаешь, чем я занимаюсь. Но я могу обещать тебе, что буду стараться.—Я подняла голову и посмотрела на него.

— Это всё, о чём я прошу, — сказала я. — Просто старайся.—Он наклонился и поцеловал меня в лоб, задержавшись на мгновение, будто впитывая этот момент. Я прикрыла глаза, наслаждаясь этим простым, человеческим моментом и закрыла глаза, погрузившись в сон прямо у него на коленях.