7

 Лисица так растерялась, что послушно шагнула за ним, и опомнилась только в магазине, попытавшись затормозить и вцепившись в его руку.

— Тебе не кажется, что это слишком?! — прошипела она, и Гук подумал, что будь у неё хвост, он бы сейчас нервно бился о ноги.

Чон оглянулся, выгнув бровь, и задал коварный вопрос:

— Ты хочешь своё исследование?

Она замерла, прикусив губу, борьба отражалась на её лице опять слишком явственно.

— Хочу! — выпалила Лили.

— Тогда идём выбирать, — как ни в чём не бывало отозвался Гук и потянул её к прилавку с витринами. — Какое?

Смешная эта девочка всё-таки. Любая другая на её месте пришла бы в неописуемый восторг, отведи он её в ювелирный и предложи выбрать кольцо, даже не по-настоящему. Эта же вся настороженная, напряжённая, тронь — искры посыпятся. Они остановились у прилавка, и Гук повернулся к девушке, она же, даже не посмотрев толком, ткнула куда-то в середину, не дожидаясь, пока продавец, пожилой представительный мужчина с лысиной и в очках, достанет подставку.

— Вон то, — быстро проговорила Лили, явно желая поскорее разделаться с этим вопросом и выйти из магазина. — С розовым камушком.

— Как, больше ничего не посмотрите? — удивился продавец, вытаскивая поднос с украшениями.

— Нет, — ответила Лили, блуждая взглядом по магазину.

— С золотистым, вон то, — вполголоса поправил Гук, едва сдерживая усмешку.

Она вскинула на него голову, возмущённо сверкнув глазами, и повторила с нажимом:

— С розовым!

— Лили, хочешь, что бы говорили, что я экономлю на невесте? С жёлтым, будьте добры, — кивнул Чонгук, внутренне посмеиваясь.

Лили поджала губы, но ничего не ответила, а продавец достал золотой ободок с топазом, отлично подходившим к глазам лисицы, и протянул ему.

— Пожалуйте, — коротко сказал ювелир.

Чонгук взял украшение, потом поймал прохладную и чуть дрогнувшую ладонь Лили и аккуратно надел кольцо. Оно тут же сжалось по размеру — здесь все были с такой особенностью, — и с удовольствием отметил, что украшение отлично смотрится на тонком пальчике.

— Да, берём, — согласился он и вынул кошелёк с монетами.

Лили выдернула ладонь и спрятала в складках платья, хмурясь и кусая губы, и когда они уже выходили из магазина, Чон не удержался и всё же широко улыбнулся.

— Тебя что-то не устраивает? — осведомился он, открывая перед ней дверь мобиля.

— Это заходит слишком далеко, — буркнула Лили, усаживаясь на сиденье.

— Да что ты так переживаешь, никто же не заставляет тебя на самом деле выходить за меня замуж, — с лёгким раздражением отозвался Чонгук.

Она смерила его долгим взглядом и отвернулась к окну, а целителю вдруг захотелось сделать что-нибудь такое, совершенно глупое и внезапное, чтобы встряхнуть лисицу. Например, поцеловать и посмотреть, как она отреагирует. «Пощёчину залепит», — флегматично отозвался внутренний голос, и Гук склонен был с ним согласиться. С одной стороны, это то, что он хотел: девушка, столь же далёкая от мыслей о замужестве с ним, как и сам Чонгук. С другой... В конце концов, как мужчине ему было не слишком приятно такое активное сопротивление Лили! Другая бы вовсю наслаждалась спектаклем, а эта лисица шуганная какая-то, в самом деле.

— Кто тебя так напугал? — спросил Гук, выруливая на улицу и почти уверенный в своём предположении.

— А? — она вздрогнула и покосилась на него.

— Кто, говорю, напугал так, что тебя трясёт от одного слова «замуж»? — спокойно повторил целитель.

— Никто, — проворчала Лили, скрестив руки на груди и отгородившись от него окончательно.

Чонгук коротко вздохнул, потом вдруг резко вильнул к ближайшей стоянке у тротуара, повернулся к девушке и взял её за подбородок, повернув лицо к себе и низко наклонившись. Так, что ноздри защекотал исходивший от неё горьковато-травяной аромат свежескошенного луга. Лили тут же напряглась, зрачки резко расширились.

— Ты чего?.. — выпалила она нервно.

— Так, давай договоримся, — спокойно произнёс Гук, задавив в зародыше глухое раздражение на упрямую лисицу. — Я тебе не враг, нам вместе работать самое малое год, и нет ничего страшного в моих расспросах. Я спрашиваю, ты отвечаешь, идёт? Это называется общение, Лили, слышала о таком? — не удержался он от ехидного замечания, усмехнувшись и выгнув бровь.

Приходилось прилагать определённые усилия, что бы держать взгляд на её глазах, а не опускаться ниже, на напряжённо сжатые губы. Она долгих несколько мгновений молчала, потом всё же медленно кивнула.

— Ладно, — коротко ответила и мотнула головой, высвобождаясь.

Чонгук снова повёл мобиль, а Лили нехотя ответила на его вопрос:

— Я из дома сбежала сюда, в Ингиберу, учиться. Меня отец замуж хотел выдать за приятеля детства. Внуков ему захотелось, — желчно добавила лисица и нахохлилась, разве что волосы не распушились, встав дыбом, как шерсть. — Засадили бы меня оба домой, и не видать мне целительства.

— Вон оно что, — протянул Чонгук, отчего-то ощутив смутное недовольство от мысли, что кто-то ещё претендовал на Лили. Он как-то за эти два дня удивительно быстро сроднился с мыслью, что она его аспирантка и договорная невеста. — Значит, где-то бродит твой жених, да? А что не приехал за тобой? — до конца убрать иронию из голоса так и не удалось.

— Откуда я знаю? — Лили нервно передёрнула плечами. — Может, и искал, только я из Академии выхожу крайне редко, а на её территорию ему хода нет. Может, занят был чем-то, а может, вообще другую жену себе нашёл. И не жених он мне! — фыркнула она, нахмурившись.

— Угу, понятно, — кивнул Гук. — Тогда тем более колечко кстати будет, если вдруг столкнётесь.

— Надеюсь, что нет, и он бросил эту идею, — вздохнула Лили и поморщилась. — В нашей общине есть другие покладистые девушки, которых вполне устроит роль жены и матери. Куда мы едем, расскажешь? — резко перевела она тему. — Куда-то за город, что ли?

— Не совсем, это в пределах Ингиберы. Дочь владельца шахт, леди Габелла, — охотно пояснил Чонгук. — Тоже одна из тех, кто желает видеть себя на твоём месте. Здорова как молодой гном в самом расцвете сил, но постоянно сказывается больной, лишь бы привлечь моё внимание, — целитель прищурился, сворачивая на очередном перекрёстке. — Но сегодня будет последний раз, — с мстительной радостью добавил он.

— Я-то зачем нужна? — хмыкнула Лили.

— Чтобы она увидела, что невеста в самом деле существует, — отозвался Чонгук.

— О, — выдала лисица и замолчала.

Минут через десять потянулись богатые поместья старинных семей Ингиберы, окружённые просторными парками и изящными коваными оградами, и около ворот одной из них Чонгук и притормозил. Они тут же начали медленно распахиваться, приглашая внутрь, и он въехал, остановившись у крыльца с колоннами и балконом наверху. Встречал их дворецкий в чёрной с золотом ливрее и с постным лицом, скользнул безразличным взглядом по Лили и равнодушным голосом произнёс:

— Велено проводить только вас, господин Чон.

— Лили моя ассистентка, — чуть нахмурился Чонгук, не желая оставлять Лили одну без присмотра в этом доме.

— Я провожу госпожу в гостиную, она сможет подождать вас там, — прежним голосом ответил дворецкий. — Ей подадут освежающий напиток и что-нибудь перекусить.

Гук едва не скрипнул зубами, поняв, что слугу не переспорить, и нехотя кивнул.

— Хорошо, — сухо отозвался он и повернулся к Лили. — Подожди меня, ладно? И никуда ни с кем не уходи, — предупредил Чон гораздо мягче, ободряюще улыбнувшись напоследок.

Пока она не скрылась за дверьми соседней гостиной, Чонгук не сводил с неё глаз, а когда дворецкий вернулся, поднялся за ним по широкой мраморной лестнице на второй этаж, где находились покои семьи владельца поместья. Он сразу отметил, что никто из старших не вышел его встретить, что могло означать сразу две вещи: их нет дома, и ничего в самом деле серьёзного не случилось с дочерью. Гук помрачнел еще сильнее и уверился в решении прекратить это безобразие, и когда они подошли к двери спальни, расправил плечи и коротко выдохнул, собираясь с мыслями.

— Прошу, господин Чон, — дворецкий распахнул перед ним дверь, пропуская в комнату.

Здесь всё было именно таким, каким должно быть в девичьей спальне: много розового, рюшечек, подушечек, кружевных салфеточек, атласных бантиков. На широкой кровати с резным деревянным изголовьем и парчовым балдахином раскинулась мнимая больная. Одеяло укрывало её до пояса, открывая взору тонкую батистовую сорочку на бретельках, одна вроде как небрежно соскользнула с точёного плечика. Сквозь полупрозрачную ткань проглядывали тёмные соски и мягкие очертания упругих полушарий, а девица еще и глубоко и часто дышала, привлекая внимание к этой части своего тела. По подушке разметались густые локоны цвета воронова крыла, пухлые губы приоткрыты, голубые глаза с поволокой смотрели томно и призывно. Цветущий вид болящей подтверждал подозрения Чонгука, что Габелла откровенно симулировала, лишь бы завлечь его в свои сети. Наверняка и время выбрала специально, когда отец на работе, а мать ушла с визитами или куда там она ещё ходит днём. И его сдёрнула из больницы, поганка такая, где ждали настоящие больные, требующие помощи.

— О, господин Чон! — жалобным тоном проговорила Габелла, прижав ладонь к груди, и особо глубоко вздохнула, приподнявшись. — Мне так плохо, так плохо! Сердце бьётся, вот-вот вырвется из груди, и дышать трудно, и слабость, знаете, ужасная слабость! Посмотрите, что со мной, а? Я умираю, да? — она картинно всхлипнула, упав обратно на подушки, даже влага задрожала в уголках глаз.

Гук невольно восхитился актёрскому таланту, и пожалел, что пропадает зря. Ей бы в театре блистать, собирала бы аншлаги. Он поджал губы, встряхнул кистями и поддёрнул рукава рубашки, шагнув к кровати.

— Что ж, давайте посмотрим, что с вами, — сухо обронил Чонгук, вытянув руки над животом Габеллы, но не прикасаясь к ней.

Она, конечно, тут же попыталась выгнуться, что бы исправить это упущение, однако Гук негромко и строго прикрикнул:

— Не двигайтесь! Не мешайте мне работать!

На мгновение на хорошеньком кукольном личике мелькнула досада, но девица притихла, хлопнув ресницами, и в который раз томно и глубоко вздохнула. Только вот Чонгук прикрыл глаза, пустив по телу бесстыдной красотки сканирующую волну и убедившись, что Габелла в самом деле здорова, как молодой гном в самом расцвете сил, к которым почти никакая зараза не липнет. Разве что в шахте случится какой-нибудь обвал, и конечности переломает.

— Ну что, господин Чон? Насколько всё плохо? Я буду жить? Вы поможете мне? Я готова выполнять любые ваши рекомендации! — снова завозилась неугомонная.

В последних словах содержался такой откровенный намёк, что не понял бы только слепой и глухой, и будь Гук помоложе, возможно, и смутился бы. Но не сейчас. Он поднялся, чем снова вызвал неудовольствие Габеллы, что выразилось в поджатых губах, аккуратно и неторопливо опустил один рукав рубашки, одновременно отвечая девице:

— Будете, будете жить, миледи. Долго и счастливо. Единственное, что я обнаружил у вас, это излишнее нервное возбуждение. Купите любые успокоительные капли и попейте курсом с месяцок, в любой аптеке вам продадут их без рецепта. И впредь прошу не вызывать меня по пустякам, — чуть тише добавил он, пристально глянув на слегка растерявшуюся Габеллу. — В больнице полно тех, кто в самом деле нуждается в моей помощи. Всего хорошего, миледи, — он слегка поклонился и уже собрался развернуться к двери.

— Но... Господин Чон, вы уверены? Я в самом деле плохо себя чувствую! Может, вы проверите ещё раз? Тщательнее? — последние слова она буквально проворковала и стянула с себя одеяло почти до самого низа живота.

Чонгук устало вздохнул, покачав головой.

— Леди, не тратьте на меня усилия, — так же негромко ответил он. — У меня уже есть невеста.

Эти слова произвели эффект взорвавшегося артефакта. Глаза брюнетки округлились, рот тоже образовал букву «О», она резко села, стиснув край одеяла.

— Ка-ак? Почему?! Откуда?! — на последнем слове голос Габеллы сорвался на некрасивый визг, и она разом замолчала, попытавшись обуздать эмоции.

Чонгук усмехнулся и скрестил руки на груди, получая определённое удовольствие в пМанобанходящем. Давно хотелось поставить на место всех этих охотниц за удачным и статусным мужем, как же они ему надоели, кто бы знал! И их назойливые родители, считающие, что брак по расчёту — очень выгодная сделка для всех сторон. Хорошо, договорные свадьбы остались уже только в очень старых семьях, остальные бросили это неблагодарное дело, поняв, что чистота крови и положение не стоят счастья любимых отпрысков. А вот воспитание юных леди в духе «заарканить мужа повыгоднее, чтобы потом хвастаться перед подружками» сохранилось...

— Ну как это бывает обычно? Встретились, понравились друг другу, нашлись общие интересы, и поняли, что нам хорошо вместе, решили пожениться, — он пожал плечами. — Ещё раз настоятельно рекомендую вам успокоительную настойку, леди. До свидания, — Чонгук развернулся и вышел из спальни, пока Габелла хлопала ресницами и переваривала сногсшибательную новость.

Даже успел дойти до лестницы, спуститься и добраться до гостиной, где целая и невредимая пила чай в одиночестве Лили. Их взгляды встретились, на лице лисицы отразилось неприкрытое облегчение, и тут его настиг пронзительный голос с лестницы:

— Господин Чон! Подождите!

Он оглянулся, даже не думая скрывать досаду. Габелла успела накинуть атласный пеньюар, украшенный множеством оборок, и стремительно спускалась по ступенькам, не отрывая от него пристального взгляда.

— Что-то ещё, миледи? — прохладно осведомился Гук.

Краем глаза заметил, что Лили отставила чашку и поднялась, её лицо стало непроницаемым, что выдавало волнение — это Чон уже научился распознавать в ней.

— Да... — она так же стремительно преодолела расстояние между ними, и тут её взгляд упал на лисицу.

Мгновение — и на кукольном личике нарисовалась слащавая улыбка, а вот глаза недобро прищурились, и Чонгук тут же напрягся, настороженно поглядывая на Габеллу. Определённо, что-то задумала, и вряд ли хорошее. Наверное, не стоило тащить Лили сюда...

— Не представите нас, господин Чон? — прощебетала Габелла, плавной походкой зайдя в гостиную и изучающе глядя на лисицу.

— Моя невеста, Лалиса Манобан, — Чонгук в несколько шагов преодолел расстояние и встал рядом с ней, положив руку на талию и мягко притянув девушку к себе.

Она вздрогнула, а потом как-то совсем беззащитно прильнула к нему, однако подбородок всё же упрямо вздёрнула. Гука внезапно окатило тёплой волной, и откуда-то пришла непонятная гордость за храбрую лисицу.

— Добрый день, — негромко поздоровалась она и после небольшой, но хорошо заметной паузы добавила: — Миледи.

Глаза Габеллы сверкнули, губы на мгновение поджались, однако приторная улыбка снова вернулась на лицо. Девица всплеснула руками и преувеличенно радостно сказала:

— А знаете, что? Завтра вечером я устраиваю небольшой приём для друзей, и хочу, чтобы вы пришли на него! Нет-нет, отказа не принимаю! — склонив голову к плечу, проворковала Габелла, и в глазах блеснуло злое торжество. — Вы ведь мой друг, господин Чон? Думаю, многие захотят познакомиться с вашей... невестой, — пауза была слишком красноречива, чтобы думать, что девица запнулась случайно. — Правда, некоторым это разобьёт сердце, — театрально вздохнула она.

Лили подняла голову и посмотрела на него широко раскрытыми глазами, в которых плескалась паника. А Гук обречённо понял, что слишком увлёкся играми, забыв, какими мстительными могут оказаться отвергнутые охотницы за перспективными мужьями. И если он сейчас откажется, то породит слухи, что невеста ненастоящая, и тогда все эти бесчисленные девицы удвоят усилия.

— Что ж, благодарю за приглашение, миледи, — ровно ответил он, проигнорировав намёк на разбитые сердца. — Мы с Лисой приедем. А теперь прошу простить, нас ждут дела в больнице.

Он обошёл Габеллу, уводя впавшую в ступор лисицу, торопясь покинуть демонов особняк, чтоб этой болящей клизму со снотворным поставить. Литровую! Не меньше.

— Пока-пока, до завтра! — почти пропела вредина, и наверняка еще и ручкой помахала.

Оборачиваться, чтобы проверить, Гук не стал, нужно как можно скорее увести отсюда Лили и успокоить, её вон уже потряхивать начало от эмоций. Однако аспирантка мужественно дотерпела до мобиля и даже дала ему отъехать от крыльца, прежде чем резко развернулась и возмущённо выпалила:

— Какой еще приём? Какие друзья?! Гук, что за нафиг? Это зашло слишком далеко, я никуда не пойду завтра!

Он сделал глубокий вдох, проезжая в открытые ворота, и спокойно спросил, глядя на дорогу:

— У тебя есть какое-нибудь выходное платье? — и сам же ответил: — Нет, конечно, точно не для таких гостей, как Габелла. Тогда завтра после занятий наведаемся, присмотрим подходящее.

Кажется, ему удалось произвести впечатление, судя по ошарашенному молчанию от Лили. Только, скорее всего, совсем не такое, какое хотелось бы...

— Гук!! — наконец прорвало девушку. — Это уже переходит все границы! Ещё платья мне от тебя не хватало!..

— Я тебя в это втравил, значит, мне и помогать, — твёрдо заявил Чонгук, глядя вперёд и испытывая странное удовольствие от того, что лисица отбросила официальность и позабыла о своём стеснении обращаться к нему на «ты».

— Вот именно, ты втравил! — сердито засопела Лили. — Договор был, что я всего лишь притворяюсь твоей невестой, что бы защитить от жаждущих твоего профессорского тела студенток, а не вот это вот всё! — она нервно махнула рукой.

— Ну кто ж знал, что жаждущих окажется больше и вне стен Академии, — со смешком отозвался Чонгук. — Отнесись к этому как к игре, Лили. Никто ведь не будет требовать от тебя настоящей свадьбы.

— Мне всё равно это не нравится, — пробухтела Лили, нахохлившись, как воробушек.

— Значит, завтра после занятий, договорились, — невозмутимо откликнулся Чон.

Надо бы еще узнать у Джен, куда можно пойти с этим вопросом, где сделают быстро, красиво и без лишних выкрутасов. Некоторое время они ехали молча, и уже когда подъезжали к больнице, Лили снова не выдержала.

— Что я буду на том вечере делать? Я в сплетнях высшего общества Ингиберы ни демона не понимаю, рассказывать этим курицам, как ставить клизмы и делать капельницы? — заворчала лисица. — Или как заряжать растворы для этих самых капельниц?

Чонгук негромко рассмеялся, заворачивая на стоянку.

— А что, может выйти интересно, — задумчиво протянул он. — По крайней мере, в этом ты точно разбираешься получше этих куриц, как правильно выразилась.

Лили только прерывисто вздохнула, покачав головой. Гук же, помогая ей выйти из мобиля, сжал тонкие пальчики и негромко произнёс, заглянув в янтарные глаза:

— Всё будет хорошо, не дрейфь, хвостатая. Пойдём, — и привычно подхватив лисицу под локоть, повёл к больнице.

Она обрела дар речи только через несколько минут, когда они уже подходили к двери.

— Хвос-статая?! — прошипела она возмущённо. — С-сам такой, слышишь!

Гук довольно хмыкнул: а что, хвостатая же, лисица. И открыл перед ней створку, пропуская вперёд.