Эпилог

Лето снова пахло яблоками.Но не теми сказочными, как в старых кино, где всё покрыто мягким светом и замедленным кадром. Это было настоящее лето: с липкими от сока руками, хоровым стрекотом комаров в траве, с шутками на улице до темноты и с тем же непередаваемым ароматом яблок, падающих с ветвей прямо на голову, если слишком долго лежать под старым деревом в саду.И всё было по-другому. Уже слишком иначе — настолько-то, что если бы их прошлые «я» оказались здесь, они бы едва узнали себя.Под кроной яблони на расцветшем пледе лежала Ксюша, слегка раскинув руки в стороны от усталости. В её объятиях буквально спал младенец, зевавший так, будто он, уставший студент после сессии, и ехал на дачу не отдохнуть, а пережить её с семьёй. Настроение у него было выражено не спящим трепетом, а усталым торжеством: «Я сделал это, и теперь хочу спать вечно».– У нас с ним графики сна одинаковы, – сквозь сонную улыбку сказала Ксюша, обтирая лоб от летнего зноя. – В четыре уснул, в четыре ноль пять проснулся. И с криком — будто это премьерный концерт!– Душевненько, – весело откликнулась Вероника, удобно устроившись рядом и протягивая ей бутылку воды. – Ну, крестная должна спасать детей, да?– Нет-нет. По правилам крестной — её миссия — забрать его с руки, пойти далеко-далеко... и бросить в неизвестном направлении, – отозвалась Ксюша, перебирая малыша на руки Веронике. – А я тем временем загорать, любить себя, блистать... может, стать Буддой хотя бы на пять минут.– О, это целых два часа свободы, – улыбнулась Вероника. – Я завидую!Она осторожно приняла ребёнка на руки — и сразу получила крошечным кулачком в подбородок.– Ого... он явно человек дела, – засмеялась она.– Добро пожаловать в наш клуб, – фыркнула Ксюша, распрямиваясь на покрывале.Немного в стороне, в тени яблони на пледе, лежали Кирилл и Рома: они были почти неразрывны. Кирилл снял правый ботинок, и кончик носка торчал, как будто специально протестуя системе. Его рука, походя, лежала на животе Ромы — «нечаянно», разумеется — но ни один из них не прыгнул на изъящество, не вырвался — как будто это было абсолютно нормально.– Маша с Андреем уже документы подали, – лениво произнёс Кирилл, прикрыв глаза от тёплого света. – А всего пару ночей назад на той самой вечеринке они громко ругались из-за пары пельменей.– Пельмени — проверка на прочность отношений, – философски заметил Рома. – Если не выдерживаешь таких битв — это не твоя история, брат.– Согласен. А у Каринки теперь новый парень, будущий актёр, – подхватил Кирилл. – Прислала мне фотку с надписью: «Кажется, я влюбилась в дебила».– И как тебе, дебил? – с лёгким прищуром спросил Рома.– Никак, – пожал плечами Кирилл. – Я сделал вид, что его не существует.– А она делает вид, что тебя нет?– да ты прям экстрасенсУсмехнулся Кирилл.Солнце скользило по небу, тень яблони медленно мигрировала по покрывалу. Волосы по лицу от ветра ветвились, а трава щекотала голые щёки до поцелуя смеха.— Знаешь, я кое-что вспомнил, – с ловкой задорной интонацией начал Рома. — Ты и правда до сих пор не знаешь...— Чего? – поинтересовался Кирилл, приподняв голову.— Это я... Это я тебе книжкой по голове врезал, – продолжил он, чуть наклонившись ближе, – в третьем классе, когда ты только пришёл: ты рисовал паука — жуткого такого, да?– Что?! – подскочил Кирилл.– Я, – подтвердил Рома. – Просто подошёл и бах по затылку.– Это был ты? – недоверчиво произнёс Кирилл.– Я.– А я думал, это был Артём! – прошипел он. – Я даже с ним месяц не разговаривал!– Артём раздражал, но не тогда.– Подожди... — Кирилл уставился в небо, вспоминая. – А бургер, который я на тебя уронил?– Это было после.–...– Возмездие, – добавил Рома с мрачным восторгом.– Ты принёс его через всю столовку? – изумился Кирилл.– Я хранил эту месть... как клятву, – ответил Рома. – В сердце.– Ты ненормальный...– Зато красивый, – усмехнулся тот.Кирилл открыл рот, собираясь вступить, но Рома в один миг навалился на него, щекоча, прижимая — началась целая буря эмоций!– УБЕРИ РУКИ!! — завопил Кирилл между вздохами и хохотом. – Я просто хотел узнать правду!!– ТЫ НЕ ГОТОВ ЕЁ УСЛЫШАТЬ!!! — ответил Рома.– Это мой носок, Рома! — завозился Кирилл, — НЕ ТРОГАЙ! Он святой!!Ксюша, сидя неподалёку, закатила глаза — и, удивительно, улыбнулась.Вероника, качая малыша, мягко сказала:– Он твой дядя Кирилл. Не веди себя как он, ладно?

Добавление мужа КсюшиВДРУГ... звук шагов. Плеск босых ног, тихий свист бриза, и под яблоней появился муж Ксюши — добродушный, слегка усталый, в рубашке в мелкую клеточку и лёгких льняных шортах. Он подходил к ней, улыбался устало, но нежно.– Как у нас там дела, мамочка? — тихо спросил он, подходя.Ксюша перевернулась, вытянув руку — и малыш тут же сунулся ему в объятия.– Я так устала и победила, – призналась она, слегка опуская взгляд на родного человека.Он тихо поцеловал её в лоб — но нежно, с теплотой и благодарностью, которая говорила легче любых слов.Ксюша закрыла глаза и улыбнулась. Он поднял её подбородок, глядя в глаза:– Ты — самая прекрасная мама, которую я знаю.И обнял её так, как будто вспоминал: детство, юность, первый поцелуй, первые серьёзные разговоры. Они просто стояли рядом, погружённые друг в друга, дети в руках, лето вокруг шептало, и их счастье было почти видно.

Возвращение к центральной паре: страсть под яблонейА за ними под яблоней, словно в тёплой норе, продолжалась их история.Кирилл и Рома закончили шалости — смеялись, тяжело дыша. Лицо Кирилла возвратилось к серьёзности:– Хочу иной момент, – произнёс он мягко. – Хочу...Рома, всё ещё с улыбкой, щекотливо положил руку на щёку, притянул голову ближе.– Ммм, говори, – его голос стал чуть тише.– Чмок. — в губы. На секунду — как приглашение, как проверка, как маленький вызов.В глазах — огонь. В губах — обещание большего.И вот оно. Их губы нашли друг друга вновь, снова, и на этот раз поцелуй перерос в нежный, стильный засос. Их дыхание смешалось с запахом трав, пьянящим летом и яблоками. Их руки сплелись, тела нашли близость, которую так долго искали — и наконец нашли.Это был поцелуй не про детей, не про гостей — он был про них двоих. Верхняя одежда легла рядом на траву — они были просто собой. Под яблоней. Без камер. Без страха.Смех стих, музыка потянулась снова, плед под ними сел — всё успокоилось.Наступил август. Смех все ещё витал в воздухе. Были солнце, тень, любовь... и они — семья, друзья, звучащее эхо потока жизни.И всё же, под конец, чужой телефон на пледе мигнул...На экране высветилась новая строчка:«Когда стрим?»Но это уже другая история — ведь в этой жаркой августовской тишине они уже ответили сердцем и губами.Конец.30 декабря 24 года - 24 июня 25 года