25

25

Закрой глаза и растворись в свободе

На вечеринке было полно народу — казалось, люди прибывали непрерывным потоком, как будто кто-то открыл шлюз в школьной реальности, и теперь все спешили вырваться наружу, в ночь, где можно быть кем угодно. Воздух был густым, буквально насыщенным запахами: резкий спиртовой дух от дешёвого алкоголя, сладковатый аромат фруктовой газировки, лак для волос, сигареты — где-то даже марихуана — и, поверх всего этого, какое-то общее, необъяснимое электрическое напряжение. Всё это смешивалось в коктейль, от которого кружилась голова и казалось, будто ты попал в другой мир — слишком шумный, слишком яркий, слишком живой.Дом был двухэтажным, с широкой открытой верандой и внутренним двориком. Его окна светились разноцветными лампочками, гирлянды висели на перилах, стенах и даже под потолком, освещая всё мягким мерцающим светом. Яркие плакаты с надписями вроде «Bye school, hi freedom!» и «Мы это сделали!» были развешаны где только можно: на входной двери, в коридоре, на лестнице и даже на зеркале в ванной. Музыка играла громко, но не настолько, чтобы перекрыть голоса — наоборот, она создавалась словно для того, чтобы под неё можно было кричать, смеяться, признаваться, флиртовать и теряться.— Вот это домище! — с восхищением выдохнула Вероника, замерев прямо у входа. Её глаза блестели от огней и эмоций, а рот приоткрылся от удивления, как у ребёнка, попавшего на новогоднюю ярмарку.— И не говори... — подтвердила Ксюша, схватив Веронику за руку и почти бегом потащив её внутрь, обгоняя шумных парней и девчонок, что с гоготом стояли у барной стойки, наливая друг другу сладкие шоты.Они растворились в толпе, исчезли в фиолетовых вспышках светомузыки, а Кирилл, наоборот, выбрал себе спокойное место — в углу просторной гостиной, на удобном кожаном диване цвета тёмного вина. Там было чуть темнее, тише, и людей вокруг почти не было — идеальное место для того, кто не очень любит толпу. Он вытянул ноги, откинулся на спинку дивана и позволил себе на секунду расслабиться. Сквозь музыку слышался гул голосов, звон бокалов, чей-то смех и ритм басов, проходящих по полу как дрожь.Он наблюдал за происходящим: кто-то уже танцевал так, словно концерт для одного зрителя, кто-то сидел на подоконнике с бутылкой в руке, кто-то ссорился в коридоре, а в другой комнате кто-то, видимо, уже начал целоваться под лестницей.И вдруг — он заметил движение сбоку.К нему подошла девушка в красном облегающем мини-платье, слишком коротком и слишком блестящем. Её походка была немного покачивающейся, взгляд — расфокусированным, но при этом в её лице и осанке читалась определённая уверенность. Она была пьяна, это чувствовалось — по запаху, по движению, по голосу, который прозвучал мягко, с хрипотцой, но явно с оттенком флирта:— Приве-е-ет... не против познакомиться? — Она слегка наклонила голову, отчего локоны упали ей на глаза. В её взгляде светилось что-то хищное, как у охотницы, которая уже выбрала цель.Кирилл чуть приподнял бровь, собираясь вежливо, но твёрдо отказать, как вдруг девушка неожиданно уселась к нему на колени, словно это было абсолютно нормально. Она обвила его шею руками, ногти её задели кожу у воротника, а духи — резкие, сладкие, — ударили в нос.Он тут же напрягся, инстинктивно отодвинув голову назад.— Извините, я не знакомлюсь, — сказал он спокойно, почти без эмоций, стараясь деликатно снять её руки со своих плеч. Ему было некомфортно — не из-за флирта, а скорее из-за наглости и резкости ситуации.Но девушка не собиралась сдаваться.— Да брось... — прошептала она, проводя пальцем по его груди. — Такой красивый... чего ты боишься?Кирилл уже собирался что-то ответить, но вдруг краем глаза заметил, как на другом конце комнаты мелькнула знакомая фигура. Он на мгновение задержал взгляд: высокий силуэт, чуть взъерошенные волосы, напряжённые плечи. Похоже на... Рому?Но когда он моргнул и повернул голову, там никого не было. Просто парень в чёрной футболке прошёл мимо.«Наверное, показалось...» — подумал Кирилл, моргнув.— Красавчииик, ты куда смотришь-то? — пролепетала девушка, чуть дернув его за воротник. Её глаза были почти закрыты, а голос — наполовину слипшийся от алкоголя.Кирилл устало выдохнул и ответил, чуть склонив голову вбок, с едва заметной полуулыбкой, полной сарказма:— У меня шизофрения.Девушка отпрянула моментально, словно он облил её холодной водой. Лицо её исказилось — теперь в нём читались не страсть или игривость, а откровенное отвращение.— Фу, мог бы и сразу сказать! — выдохнула она с гримасой, вставая, как будто её что-то укусило. Она резко вытерла руки о подол своего платья, будто Кирилл был заразным, и, шатаясь, удалилась прочь вглубь дома.— Вот это люди пошли, конечно... — усмехнулся Кирилл себе под нос, снова откидываясь на диван. Его губы тронула лёгкая усмешка, но глаза оставались настороженными. Он всё ещё думал о той фигуре, мелькнувшей среди толпы.А вдруг это и правда был Рома? И если да — то почему он исчез?Кирилл машинально посмотрел на вход, потом на лестницу, ведущую на второй этаж. Он чувствовал, как сердце почему-то стало биться чуть быстрее. Не от девушки, не от алкоголя, не от музыки — а от чего-то другого. Неопределённого. Густого, как дым в воздухе.Музыка вокруг становилась всё громче. Танцы становились всё смелее. Кто-то уже прыгал в бассейн во дворе. Кто-то стоял у окна и кричал в телефон. А Кирилл, сидя в своём углу, вдруг понял, что вечер ещё далеко не закончился.И что самое интересное — только начинается.

Кирилл стоял у стены, в полутени, наблюдая за всем происходящим, когда где-то сбоку его резко окликнула Ксюша. Она махала рукой так активно, словно пыталась привлечь к себе внимание с другого конца стадиона.— Ки-рииилл! — растянуто и громко, чтобы пробиться сквозь музыку. — Иди сюда! Быстро!Он вздрогнул, не сразу поняв, к кому она обращается, а потом ткнул в грудь пальцем, словно уточняя: я? Но она уже нетерпеливо подбежала ближе, с азартом в глазах, чуть запыхавшаяся от весёлого бега по дому.— Я увидела здесь фотобудку! — выкрикнула она, вцепившись в его руку. — Иди сфоткайся с нами! Ну пожаааалуйста! Без тебя кадры будут скучныеКирилл нахмурился, чуть наклонив голову. Он с самого начала не был фанатом фотографий, особенно постановочных. И уж тем более — с этим фоном дешёвой радости, светящимися усиками и бумажными коронами на резинке. Но, глядя в глаза Ксюши, полные этого неземного энтузиазма, он только тихо выдохнул, будто сдаваясь.— Ладно... — кивнул он. — Идёмте.И не успел он сделать и шага, как почувствовал, как тёплая рука обвила его локоть — Вероника. Она внезапно появилась сбоку, как будто материализовалась из воздуха. С привычной лёгкостью зацепила его под руку и повела в сторону, её голос был низким, почти заговорщическим:— Ну ты ж не думал, что мы отпустим тебя просто так, мистер хмурое лицо? — Она улыбнулась, слегка потянула его вперёд. — Пошли, не упирайся.Кирилл мельком осмотрелся: вечеринка стала ещё шумнее, в гостиной свет мигал чаще, толпа плотнее, танцы громче. Он обернулся, и, не видя Ксюшу рядом, спросил с лёгкой тревогой:— А Ксюша?— За Ромой пошла, — буднично ответила Вероника, будто это ничего не значило.Но для Кирилла это было всё.Словно кто-то переключил внутри него рычаг. Сердце нырнуло вниз, а потом резко подпрыгнуло к горлу. Он даже не понял, почему так среагировал — просто внезапно стало трудно стоять спокойно. Ноги стали ватными. И ладони вспотели. Рома? Сюда? Сейчас?Вероника, заметив это, чуть хмыкнула.— Ой, да ладно тебе. Он же не кусается. По крайней мере, не при свидетелях.Кирилл хотел что-то ответить, но за их спинами уже раздался весёлый голос Ксюши:— Ну чтооо, нашла я вам компанию!Она подошла быстро, чуть отдуваясь, и позади неё шёл Рома. Идти он шёл спокойно, даже слегка расслабленно — но в его взгляде, брошенном на Кирилла, было что-то странное. Слишком прямое. Слишком долгое. Слишком острое.Кириллу это не понравилось. Точнее — это вызвало у него такую смесь волнения и раздражения, что он сам не понял, чего больше — желания развернуться и уйти или нырнуть в фотобудку первым, чтобы там не случилось.— Эй, чего вы встали столбами? — с издёвкой крикнула Ксюша, хлопая в ладоши. — Ща как раз ваша очередь будет! Давайте, давайте, двигайтесь!Она с Вероникой буквально вытолкнули парней вперёд — с лёгким толчком, как будто закидывали друзей в бой. Шторка фотобудки с характерным вжик отъехала, и через секунду Рома и Кирилл оказались внутри — наедине. Ну почти.Внутри будки было тесно. Очень тесно. Кирилл даже не ожидал, насколько. Полки по бокам, стены обиты чёрной тканью, где-то запах лака для волос и клубничного лосьона. Прямо перед ними — линза камеры, мигающая красным, как счётчик.И в этот момент Рома, заходя первым, потерял равновесие. Пространства было мало, а он крупнее, чем казался на расстоянии. Он буквально навалился всем телом на Кирилла. Не то чтобы со всей силы — но с весом, с касанием. Плечо, грудь, бедро — всё прижалось к Кириллу почти в один момент.— Прости! — выдохнул Рома, опираясь на стену, чтобы отодвинуться.— Ничего... — хрипло отозвался Кирилл, лицо которого горело, как после душа. Он чувствовал, как лицо заливает жар, и это не от температуры.Камера щёлкнула. Первый кадр — они вдвоём, в обнимку, с почти комичной растерянностью в глазах.Они быстро отодвинулись друг от друга, сели прямо. Кирилл глубоко вдохнул, будто вспоминая, как это — дышать. И тут оба начали корчить рожи — слишком быстро, слишком резко, как будто это спасение. Они гримасничали, строили дурацкие лица, показывали язык, поднимали брови, крутили губы. И это, на какое-то мгновение, расслабляло.Щёлк. Второй кадр.Щёлк. Третий.Но четвёртый кадр стал... другим.Внезапно шторка распахнулась.— А теперь все вместе! — заорала Вероника, прежде чем обе девчонки, Ксюша и она, со смехом ввалились в фотобудку. Буквально обрушились. Сверху, сбоку, куда придётся. Пространства стало никакого. Кто-то на чьей-то ноге, кто-то на чьём-то плече. Кто-то на ком-то сидел. Никто ничего не понимал.И именно в этот хаос произошло то, чего никто не ожидал.Когда Ксюша и Вероника, весело и наигранно склонились друг к другу, якобы для дружеского поцелуя для фото, они случайно толкнули плечо Ромы. А тот, в свою очередь, навалился прямо на Кирилла. Щека к щеке. А потом — губы к губам.Касание.Поцелуй.Не поцелуй в фильмах. Не долгий. Не красивый. Просто... реальный. Слишком близкий. Слишком мягкий. Слишком искренний. И слишком внезапный.Щёлк.Флэш.Камера запечатлела их именно в этот момент.Никто из девушек даже не заметил. Они были заняты своими глупыми позами. Но Рома, словно опомнившись, отпрянул. Он выглядел так, будто на него только что вылили ведро холодной воды. Лоб вспотел. Руки дрожали.— Я... — выдавил он, вытерев лоб, — мне нужно... выйти.И, не дожидаясь ни вопросов, ни насмешек, он буквально выскочил из фотобудки и скрылся в толпе. Кирилл даже не успел посмотреть ему вслед — он всё ещё сидел, ошеломлённый. Он всё ещё чувствовал этот поцелуй. Кожу. Температуру. Мягкость.Он встал, как будто в полусне, и вышел из будки, не замечая, что девушки смеются, радуются и обсуждают удачные кадры.Он стоял перед фотобудкой, как будто в вакууме.— Не так я себе это представлял... — прошептал он сам себе, будто боялся, что кто-то услышит.И в этот момент он услышал за спиной знакомый голос.— Кииирилл! — крикнула Ксюша, как ни в чём не бывало. — Подойди, у нас тут кое-что весёлое!Он обернулся. Она махала рукой, улыбаясь, как будто ничего не случилось.А у него в голове всё ещё звучал этот щёлк.Как будто сердце его тоже кто-то сфотографировал. Без предупреждения.— Хееей, Кирилл! Иди к нам! — раздался голос Ксюши, весёлый и настойчивый, перекрывая музыку. Она махала рукой, стоя вместе с Вероникой в центре зала, окружённая светом разноцветных гирлянд. Щёки её пылали от смеха, а глаза искрились азартом.— Погнали! — поддержала её Вероника, уже подталкивая кого-то к длинному столу. — Тут такая игра идёт, с ума сойти просто!— Эй, парень! — добавил ещё кто-то, — поиграй с нами в пьяный пин-понг!Кирилл, который стоял в стороне у стены, с полупустым пластиковым стаканчиком в руке, чуть вздрогнул. Он не ожидал, что его будут звать. Обычно он был тем, кто наблюдает. Не участвует. Но в этот раз... ему было странно сидеть на месте. Всё в этом вечере казалось приподнятым, нереальным, как сцена из фильма — вспышки света, музыка, запахи сладких напитков вперемешку с потом и дезодорантом, смехи, хлопки... всё это шумело в ушах, кружилось вокруг, подталкивая его вперёд.Любопытство пересилило осторожность. Он медленно подошёл к ним — сначала к девушкам, которые уже стояли у длинного деревянного стола, покрытого пятнами от разлитого алкоголя, а затем — к группе парней и девчонок, смеющихся над каждым броском шарика.— А как вообще играть? — спросил он, подходя ближе.— Всё просто, — с воодушевлением объяснила Ксюша. — Ты кидаешь шарик в стаканы соперника. Если попадаешь — он пьёт. Если он попадает в твой — пьёшь ты.— Не попадёшь — радуйся, — вставила Вероника с усмешкой. — А попадёшь — страдай.— Страдать весело! — выкрикнул кто-то с другого конца стола, уже со слезами от смеха на лице.Кирилл усмехнулся, слегка пожав плечами.— Ну... хорошо, я играю.— Вот это настрой! — хлопнул его по плечу один из парней. — Я Илья, кстати. Будем соперниками.Кирилл кивнул. Он занял своё место у края стола. Перед ним выстроились шесть пластиковых стаканов, наполненных чем-то мутно-золотистым, с пеной на краях — алкоголь. Вид у него был, честно говоря, пугающий, но Кирилл постарался не думать об этом.Он прищурился, взял шарик, сделал пробный замах рукой. Публика вокруг уже затихала, с интересом наблюдая за новичком.— Ну давай, покажи класс! — сказала Вероника, подмигнув.Кирилл прицелился. Мгновение... и он резко метнул шарик.Шарик, подпрыгнув от края, чётко плюхнулся в один из стаканов соперника.— Вау! — зааплодировала Ксюша. — С первого раза!— Чёрт! — выругался Илья, но с улыбкой. Он поднял попавшийся стакан, понюхал его и поморщился. — Что за ад вы туда налили?!— Молчи и пей! — засмеялись девчонки в унисон.Илья залпом осушил стакан, потом задрал голову и фыркнул:— Фу, я уже и забыл, насколько это мерзко.— Привыкай, это только начало, — сказала Вероника, ухмыляясь.Следующим бросал Кирилл — и в этот раз промахнулся. Шарик отлетел в сторону, ударился об край стола и скатился вниз.— Ага! — оживился Илья, — теперь моя очередь мстить.Он встал поудобнее, с сосредоточенным лицом, будто участвует в финале какого-то чемпионата, прицелился и...— ПОПАЛ! — выкрикнул кто-то из наблюдателей, когда шарик чётко плюхнулся в один из стаканов Кирилла.— Пей да дна! — поддержали толпу голосов.Кирилл закатил глаза, но улыбнулся. Он взял стакан, понюхал — запах был резкий, с чем-то сладким и химозным.— Да запросто, — бодро сказал он, и, собравшись, осушил стакан залпом.Ожог в горле был моментальным, глаза защипало. Он закашлялся, приложив кулак к губам.— Господи, чем вы это разбавляли?! — прохрипел он.— Секретный рецепт! — усмехнулась Ксюша. — Авторский!— Ну что, продолжаем? — крикнул Илья, поднимая шарик.Следующие десять минут пролетели как в тумане. Шарики летали туда-сюда, кто-то попадал, кто-то мазал, смеялись, подбадривали друг друга, кто-то пытался хитрить, отвлекая соперника. Кирилл пил ещё дважды — и с каждым разом алкоголь всё сильнее разогревал тело. Щёки пылали, глаза блестели, смех вырывался сам по себе.Он чувствовал, как веселье растекается по венам, но в то же время голова начинала становиться чуть ватной. Пора было заканчивать, он это понимал.— Ещё один раунд и всё, ладно? — сказал он, потирая шею.— Да да, конечно, — закивала Ксюша, но с озорной улыбкой добавила: — Только последний, честно-честно! Ну пожааалуйста!— Ты лучший, Кирюша! — поддержала Вероника.— Окей, последний, — вздохнул он. — Только чтобы потом не унесли меня на руках.— Только если на руках Ромы, — захихикала Вероника, и Ксюша прыснула от смеха.Кирилл покраснел, но ничего не сказал.Илья приготовился к броску. Прищурился, прицелился... и мимо.— Чёрт! — выругался он. — Как вы попадаете-то?! У вас что, шарики с управлением по Bluetooth?— Теперь моя очередь, — сказал Кирилл, беря шарик. Он собрался... но взгляд сам собой скользнул в сторону.И тут он увидел Рому. Тот стоял у кухни, прислонившись к дверному косяку, и говорил с какой-то девушкой — светловолосой, с серьгами-кольцами и алым топом. Она что-то рассказывала, наклоняясь ближе, смеялась. А Рома — слушал. И... улыбался.Непроизвольно, внутри что-то болезненно сжалось. Как будто кто-то сжал сердце рукой.Я что, ревную?.. — мелькнула резкая, неуютная мысль. Кирилл нахмурился. Почему вдруг это его задело?— Будешь бросать, или будем ждать до утра? — подколол Илья, заметив, что Кирилл завис.— А? Да, сейчас. — Он встряхнул головой, глубоко вдохнул и метнул шарик.Плюх. Попадание. Снова точно в цель.— Да чтоб тебя! — воскликнул Илья. — Я больше не играю с этим парнем, он жульничает!— Пей! — хором заорала толпа.— Ладно, ладно, — буркнул Илья, добив последний стакан. — Я пас.Он отошёл в сторону, оставив Кирилла среди смеющейся компании, но у Кирилла уже в голове не укладывался один вопрос:Почему от этого взгляда Ромы мне стало так тяжело дышать?Кирилл не сразу понял, что делает. Словно его ноги сами понесли его вперёд, подчиняясь не разуму, а чему-то более глубокому, неосознанному. Всё вокруг казалось размытым, приглушённым, как будто он находился под водой, а сквозь мутную толщу доносились лишь отрывки голосов, вспышки смеха и глухие удары музыки. Он не чувствовал, как обходит группки танцующих, как его плечо задевает кого-то, кто тут же кричит «эй!», но Кирилл этого даже не слышит. Он шёл.Сердце грохотало где-то в горле, пульс бил в висках, в пальцах — напряжение, словно они сжали что-то слишком крепко. Мысли прыгали, не в силах сложиться в одно целое. Он не осознавал, зачем направляется в сторону кухни, не понимал, чего именно хочет добиться, но тело вело его вперёд, как будто ответ уже был внутри, глубоко, просто он сам ещё не готов его признать.И вот, наконец, он увидел их. Девушка, блондинка с золотыми серёжками-кольцами, заливалась смехом, слегка наклоняя голову к плечу Ромы. А Рома — чёрт возьми, Рома — стоял перед ней, облокотившись локтем о столешницу, с той самой полуулыбкой, которую Кирилл видел лишь изредка — лёгкой, ленивой, почти флиртующей. Она обожгла его, как плеть.Где-то внутри, в животе, как будто что-то болезненно сжалось. Кулак Кирилла сжался так сильно, что ногти впились в кожу ладони. Грудь стянуло. Он буквально ощущал, как растёт глухая, тупая злость — но не просто злость, а нечто большее, горячее, дикое и обидное.Он остановился в паре шагов от них, и в его взгляде, доселе рассеянном и туманном, вдруг появилась острота. Он смотрел на Рому так, как будто тот только что разбил что-то хрупкое — важное, не подлежащее восстановлению. Губы дрогнули, и голос, когда он заговорил, получился хриплым, как будто он буквально выдавливал из себя слова, силясь сохранить самообладание.— Что тут происходит?Эти три слова прозвучали не громко, но достаточно ясно, чтобы девушка замерла. Сначала она улыбнулась, вежливо, но растерянно. Её взгляд метнулся от одного парня к другому, и в ней словно включилось что-то — интуиция, предчувствие, тревога. Она почувствовала, как воздух между двумя парнями становится плотным, электрическим.— Извините, мне надо идти, — быстро пробормотала она и, не дожидаясь ответа, почти юркнула мимо Кирилла, будто убегая от надвигающейся грозы.Они остались одни.Рома стоял неподвижно. Он не пытался сделать шаг назад или в сторону, только выпрямился, как будто принял вызов, и его глаза блеснули.— Сам ведь с девчонками общаешься, — начал он, голос его был спокойным, но в нем явственно слышался сарказм, — а мне, значит, нельзя, да? Или у тебя двойные стандарты?Кирилл застыл. Он не знал, что ответить. Все слова будто испарились из головы. Внутри всё кипело, он чувствовал, как дрожат плечи, как челюсть предательски подрагивает, но снаружи он казался спокойным — почти. Его молчание говорило само за себя, слишком громко.— Что, нечего сказать? — продолжал Рома, не сводя с него глаз. — Или ты... ревнуешь?Это было сказано тоном насмешки, но в нём проскользнуло что-то другое — осторожность, будто Рома не был до конца уверен, стоит ли додавливать.И тогда случилось то, чего Кирилл сам от себя не ожидал. Он не думал, не обдумывал, не планировал.Он просто сказал:— Да. Ревную.Признание повисло в воздухе, как гром. Вокруг всё замерло. Музыка, голоса — всё стало неважным. Мир сузился до двух человек.Рома, казалось, не понял. Он моргнул. Потом чуть отступил, будто слова Кирилла ударили его физически.— Ч-что?.. — прошептал он, сбитый с толку.Кирилл сделал шаг вперёд. Один. Другой. И теперь между ними не осталось расстояния. Рома оказался прижат к стене, а Кирилл — почти вплотную, его дыхание касалось кожи Ромы, его глаза впились в лицо напротив.— Не слышал? — повторил Кирилл, уже тише, почти шёпотом. Его голос дрожал, но в нём слышалась решимость.Между ними снова возникло напряжение. Но теперь оно было другим. Не злобным, не обиженным. Это была тишина перед бурей, перед чем-то, что невозможно остановить.Рома не пошевелился. Лишь закрыл глаза на долю секунды. Вдохнул глубже. Его грудь вздымалась, руки сжались в кулаки. В голове мелькало тысяча мыслей, воспоминаний, ощущений. Он столько раз гнал от себя это чувство. Столько раз убеждал себя, что «просто дружба». Что это всё — в голове. Что это не нужно. Что это не так.Но сейчас... сейчас он больше не мог.И он поцеловал его.Сначала — осторожно. Словно боясь сломать что-то хрупкое. Их губы соприкоснулись мягко, почти неуверенно. Но уже через мгновение в поцелуй прорвалось всё то, что столько времени копилось внутри — обида, желание, страх, нежность, раздражение, надежда. Это было не просто прикосновение — это было признание, крик, освобождение.Кирилл почувствовал, как губы Ромы дрожат, как его рука на миг коснулась его плеча. Тело Ромы было напряжено, но не отталкивало. Наоборот — притягивало.Поцелуй стал глубже, жаднее. Слишком долгим, чтобы быть ошибкой, и слишком настоящим, чтобы его забыть.У Кирилла голова закружилась. Он чувствовал, как вкус виски, колы и чего-то немного мятного — возможно, жвачки — смешивается на губах. Он вцепился в ворот Роминого свитшота, чтобы не упасть, потому что земля под ногами как будто дрожала. Его грудь тяжело вздымалась, сердце стучало как безумное.Он хотел, чтобы этот момент длился вечно. Он даже не сразу понял, что шепчет в губы Ромы, тихо, но отчаянно:— Я... я люблю тебя.И это изменило всё.Рома отпрянул. Быстро, резко. Будто кто-то вылил на него ведро ледяной воды.— Я... я не могу. Прости.Голос его был хриплый. Глаза — полные паники. Он отвёл взгляд, словно боялся смотреть на Кирилла. Словно боялся, что в этих глазах прочтёт ответ, которого не готов был принимать.— Рома... — начал Кирилл, шагнув вперёд, но не успел.Рома вдруг резко развернулся и побежал прочь.Буквально побежал. Его шаги гремели по полу, он расталкивал людей, выбегая из дома — как будто за ним гналась сама реальность. Или собственные чувства.А Кирилл остался стоять. Один.Он не мог пошевелиться. Будто он превратился в статую. Он смотрел на пустоту, куда исчез Рома, и внутри всё было... пусто. Горло сдавило. Он не знал, что чувствует. Всё происходящее казалось одновременно реальным и нереальным, как сон, из которого его выдернули слишком рано.Он провёл ладонью по лицу, чувствуя горячие щеки, дрожь в пальцах, пересохшие губы.