13

13

Никак тобой не налюбуюсь.

Утро началось, как и все остальные — с хронического раздражения.Рома не просто опаздывал — он влетал в школу как ветер, как всегда, в последний момент. Капюшон его худи был натянут до самых бровей, под глазами синели тени, а на губах — характерное недовольное выражение: смесь скуки, недосыпа и привычной ненависти ко всему вокруг. Особенно — к самому себе за то, что не мог выкинуть из головы вчерашний стрим.А точнее — тот момент, когда Кирилл рухнул на него, и между ними повисла неестественная, слишком долгая пауза. Ни шуточек, ни колкостей, ни даже взаимного отвращения — только их дыхание и то самое дурацкое «слишком близко». Рома вспоминал, как чувствовал его вес, запах, как видел его ресницы в нескольких сантиметрах... и снова фыркнул, будто отмахиваясь.Чушь. Горячка. Ненавижу его. Просто ненавижу.Он прошёл по коридору, не глядя по сторонам, привычно раздражаясь на каждого, кто стоял не в том месте или говорил слишком громко. Толстая девочка у раздевалки воняла духами, учитель литературы снова жевал пирожок. Всё раздражало. Но хуже всего — было пусто там, где обычно сидел Кирилл.Он зашёл в класс, швырнул сумку на парту и сразу уставился на его пустой стул.Он стоял чуть сдвинутый, как будто кто-то пытался его отодвинуть, но потом передумал. Как будто кто-то начал писать, а потом стёр весь текст ластиком, оставив смутное пятно.— Где этот придурок? — мрачно буркнул Рома вслух, злобно поёрзав на месте.— Ты не знал? — раздался сбоку голос Ксюши, и он тут же повернулся.Она сидела, подперев щёку рукой, устало глядя в окно. Повернулась к нему только потому, что заметила, как он зашёл. Прядь волос соскользнула ей на щёку, и она заправила её за ухо, прежде чем тихо сказать:— Карина говорила... он не придёт. Заболел. Почти сорок температура. Горел весь.Рома замер.Температура. Сорок.Он вдруг представил, как Кирилл лежит на кровати — не язвительный, не вечно дерзкий, а беззащитный. Потный, с горячим лбом, сбивчивым дыханием и полуоткрытыми губами, может, даже зовёт кого-то сквозь бред...Он фыркнул, как будто хотел отогнать образ. Зачем ты это представляешь? С ума сошёл?— Плевать, — сказал он и резко отвёл взгляд, делая вид, что ему неинтересно.Но уже через десять минут, не дослушав даже половину первого урока, Рома резко встал, закинул рюкзак на плечо и вышел из класса, даже не удосужившись что-то объяснить. Учительница крикнула ему вслед: «Куда это вы, молодой человек?!», но Рома даже не повернулся. Он знал, что если останется ещё на минуту, сойдёт с ума.

На улице было тепло, но внутри у Ромы всё сжималось. Шаг за шагом он ускорялся, пока почти не перешёл на бег. Его сердце стучало быстро и глухо, как будто боялось опоздать.Он влетел в маленький магазинчик у школы, тот самый, где продавали всё подряд — от сладких булочек до батареек. Свет был тусклый, тёплый, касса щёлкала, в углу две бабки обсуждали, кто кого заразил гриппом. Воздух пах аптекой и дешёвым кофе.Рома достал телефон, открыл переписку с Ксюшей:«У него точно температура?»«Карина сказала — почти 40, он горячий, как сковорода. Она испугалась.»Он убрал телефон и направился к аптечному киоску. Фармацевт — пожилая женщина с узкими глазами — смерила его взглядом с ног до головы, будто оценивая, не украдёт ли он что-то.— Мне нужно... эээ... жаропонижающее, что-нибудь от горла, может, леденцы. И пластырей на всякий случай. И воды, но без газа. — Он говорил торопливо, сбивчиво. — И... если есть что-то... ну, чтобы... ему легче стало. Сразу.— Ему? — женщина прищурилась. — Брат, парень?Рома на секунду замешкался, потом буркнул:— Просто знакомый. Пар... ну, неважно. Он тупо сдохнет без таблеток.— Тебе бы ещё валерьянки, — пробормотала фармацевт, передавая покупки.— Мне? Я и так спокоен, — проворчал Рома, всовывая лекарства в рюкзак. — А вот этот идиот — нет.

Он постучал в дверь дома Кирилла спустя полчаса, еле сдерживая дрожь в пальцах. Карина открыла почти сразу. На плече у неё был плед, глаза красные, будто она наплакалась или не спала всю ночь.— Рома?.. — выдохнула она, явно удивлённая. — Что ты тут делаешь?— Где он? — коротко спросил Рома. — Ты одна?— Да... Он горячий, как кипятильник. Бредит. Я пыталась ему дать таблетки, но он только вырывается и стонет.— Уйди, — буркнул Рома и протиснулся мимо, будто это его дом, а не чужая квартира.Карина не возражала. Только выдохнула, как будто из неё вышел весь воздух.— Спасибо...

Комната Кирилла была тёмной. Жалюзи опущены, воздух — тяжёлый и густой, как пар в сауне. Постель сбита, простыня скомкана, подушка влажная от пота.Кирилл лежал на боку, с растрепанными волосами, лицом красным от жара. Грудь тяжело поднималась и опускалась. Он что-то шептал — несвязное, бессмысленное. На лбу блестели капли.Рома сел на край кровати и прикоснулся к его лбу.— Блин... ты горишь. Реально, как сковородка. Устроил тут шашлычную, да?Он уже собирался встать, чтобы намочить тряпку, как вдруг Кирилл схватил его за руку. Мёртвой хваткой, как будто боялся утонуть. Его глаза оставались закрытыми, но губы дрожали:— Рома... — прошептал он.— Я здесь, не ори, — пробормотал Рома, не отдёргивая руку.— Не уходи... ты же... мой... — бормотал Кирилл, сжимая его пальцы.У Ромы внутри всё сжалось. Он застыл, не в силах пошевелиться. Его сердце билось так, будто кто-то включил секундомер в голове.— Вот только не начинай, — прошептал он. — Я Рома, помнишь? Тот, кто тебе зубы выбил. И ты мне тоже, если что.Кирилл что-то пробормотал и обнял его, прижимаясь, как ребёнок к плюшевой игрушке.Он вцепился в Рому, будто тот был последним, что держало его в реальности.Рома чуть посидел, слушая, как тот дышит у него на груди. Потом аккуратно, почти нежно, выбрался из объятий.Он налил воду в миску, смочил тряпку, выжал. Вернулся, положил её на лоб Кириллу. Поставил рядом стакан с таблеткой.— Выпьешь, когда очнёшься. Если вспомнишь, что я вообще приходил, — буркнул он.Наклонился. Помедлил.— Только попробуй потом использовать это против меня... — пробормотал он, и поцеловал Кирилла в лоб.Тихо. Почти невесомо.

Кирилл проснулся под вечер. Голова всё ещё была тяжёлой, но жара уже не было. Он повернулся, наткнулся на холодную тряпку, потом заметил стакан и таблетку рядом.— Карина?.. — хрипло позвал он.— А? — донеслось с кухни. — Что?— Это ты мне тряпку и воду принесла?— Нет... Я тебя не трогала. Ты спал.Кирилл замер.Значит... это не она?Он закрыл глаза. В памяти всплыло что-то смутное... руки, голос... поцелуй в лоб?Он слегка улыбнулся. Совсем чуть-чуть.— Наверное, просто сон, — прошептал он.И не понял, почему внутри стало так тепло.