Глава 97. Экстра. Что значит быть семьёй

Утро выдалось пасмурным, но мелкий дождь нисколько не заботил юношу в тёмно-синих одеждах, направляющегося в сторону кедрового леса. Более того, раскидистые кроны деревьев не позволяли холодным каплям достигнуть земли, потому путь по тропе не приносил никаких неудобств. Юноша знал эту дорогу, как свои пять пальцев, ведь довольно часто посещал своего, если не сказать, что друга, то по крайней мере хорошего знакомого.

Но, если углубляться в их взаимоотношения, то станет ясно, что они гораздо более запутанные, чем на первый взгляд. Один являлся заклинателем с аурой убийцы, второй - божеством с целой армией подчинённых, а между ними был заключён своего рода договор, по которому бог помогал человеку по необходимости, а тот, в свою очередь, был для него самым преданным верующим.

Но эту самую преданность полагалось доказывать не беспрестанными поклонениями и бесконечным возжиганием благовоний, хотя последнее юноша и проделывал время от времени. Как и в этот раз, главным образом его визиты к божеству были с целью навестить и развлечь того своим присутствием.

Мин Тянь уверенным шагом пересекал кедровый лес, как вдруг резко остановился и устремил взгляд наверх. Уловив едва различимый шорох в кроне дерева, он быстро достал из ножен свой меч, вмиг наполнившийся клубящейся тёмной духовной энергией, и приготовился отразить внезапное нападение.

Крупная фигура налетела на юношу, норовя нанести ему сокрушительный удар, но тот сумел увернуться и совершил ответный выпад мечом, однако противник остановил клинок лишь двумя пальцами.

Какое-то время они продолжали драться, их движения выглядели уверенными, оба были спокойными и бесстрашными, будто каждый не сомневался в своей победе.

Вскоре напавший на юношу мужчина прекратил бой и громко рассмеялся:

- Ладно, пойдём скорее, я уже чай заварил.

- Откуда ты знал, что я приду? - слегка удивившись, спросил Мин Тянь.

- Да ниоткуда, я просто заварил чай, а потом заметил, что ты явился в мои владения, - добродушно похлопал его по плечу тигриный бог. - Ты всего лишь вовремя подоспел.

Божества, конечно, имели силу, превосходящую, как простых смертных, так и заклинателей, однако, и их могущество имело свой предел. Посему Мин Тянь мог точно сказать, что Хушэнь не обладал даром предвидения.

Оказавшись в храме божества, юноша первым делом возжёг благовония и положил на столик для подношений свежие фрукты, а затем присел отведать обещанного чаю.

Тигриному богу нравилось, когда ему приносили в дар что-нибудь полезное, а в особенности съедобное. Но более всего он ценил чай. Подобные предпочтения сказывались и на его загадках, которыми он продолжал изводить адептов ордена Линь, ведь им так и не сказали, что после Мин Тяня получить кулон божества уже никто не сможет.

- Этот сорт я получил вчера, помнишь ту загадку про чайные листья? - радостно рассказывал Хушэнь, пока юноша оценивал вкус предложенного ему напитка.

Мин Тянь и сам приложил руку к созданию загадок для адептов, в некоторые из визитов он заставал тигриного бога именно за этим занятием, ведь каждое задание могло использоваться лишь раз ввиду существования свитка, в который вносились все ухищрения, на которые шло божество за всю историю сотрудничества с орденом Линь.

- Помню, - сделав несколько глотков, ответил Мин Тянь, наблюдая, как Хушэнь подготавливает всё необходимое для игры в вэйци. Они часто проводили время за этой игрой, беседуя на разные темы, будь то обсуждение чего-то совсем незначительного или же разговоры о серьёзных делах.

В тот день был черёд праздной болтовни, ведь перед юношей не стояло никаких важных и неотложных задач, а значит и тигриный бог мог спокойно наслаждаться компанией гостя.

- Так рано уходишь, впрочем, как и всегда, - ворчливо заметил тигриный бог, провожая Мин Тяня к выходу из леса.

С тех пор, как юноша перебрался в Юаньдин, ему приходилось добираться оттуда, что было гораздо дольше, чем если бы он преодолевал расстояние от гор Тяньцзи.

- Как только выдастся время, загляну на несколько дней кряду, - пообещал ему Мин Тянь.

- Ну конечно, - скептически отозвалось божество. - Скорее в этом лесу кедры станут плодоносить яблоками.

Юношу позабавили эти слова, но он и сам знал, что Хушэнь был недалеко от истины: Мин Тянь действительно был довольно востребован, постоянно занимался истреблением нечисти и решением некоторых проблем, с ней не связанных, к тому же, на его попечении находились отец и дядя.

После года, проведённого в темнице, братьев выпустили, но ограничили возможность использования духовных сил, а задачей Мин Тяня было следить за ними, ведь именно он взял на себя смелость поручиться за них, иначе оставаться бы им в заточении и по сей день.

Добравшись до Юаньдина, первым делом он осведомился о происшествиях на подвластной ему территории. Убедившись, что ничего срочного не было, юноша отправился в город, чтобы навестить Ху Синъюня и Ху Тэнфэя.

Так как эти двое должны были на что-то жить, поселившись в одном из домов на окраине города, они занялись ремеслом, которое было им знакомо с давних лет, а именно гончарным искусством.

Посреди двора было расставлено немало посуды разной степени готовности. Не смотря на дурную славу братьев, всё же Мин Тянь был у большинства горожан в почёте, к тому же, мужчины вели себя на редкость послушно, не провоцируя конфликтов, тихо-мирно обустраиваясь в своём новом жилище.

Юноша относился к отцу и дяде более снисходительно, чем остальные, не взирая на всё то, что ему довелось пережить. Он не мог наплевать на кровные узы и в глубине души всегда надеялся, что и для них не всё потеряно.

- А, Ху Шэнь, - заметив гостя, поприветствовал его Ху Тэнфэй, который расставлял во дворе свежую партию кувшинов.

- Я ношу другое имя, - безэмоционально поправил его Мин Тянь, будто это было привычным делом для него. Фактически это действительно стало обыденностью, ведь упрямый дядя не оставлял попыток привить племяннику нормальное отношение к их фамилии.

Нельзя было сказать, что юноше так уж ненавистно было его прошлое имя. Просто все, кого он встретил со времён событий в столичном дворце, привыкли называть его Мин Тянем, как и он сам свыкся с таким обращением к себе.

Он был благодарен Мин Юаню и его семье, ведь они приняли его, как родного. Испытывая к ним огромное уважение, юноша считал своим долгом носить фамилию Мин и всячески пытался отплатить им добром за добро.

Родители Мин Юаня, являясь адептами ордена Линь, были очень рады, что Мин Тянь частенько бывал в горах Тяньцзи из-за необходимости наносить визиты к тигриному богу, ведь их сын перебрался в бывшую столицу и занимался собственной семьёй, которую создал вместе с Юэ Маньсюэ.

Посему Мин Тяня постоянно баловали вниманием, хоть ему и неловко было всё это принимать. И если бы не тот факт, что таким образом родителям Мин Юаня было легче выносить разлуку с сыном, юноша бы не смог позволить себе принять эту заботу.

Его родной отец был далёк от того, чтобы излучать безграничную любовь к сыну, к тому же, его намерение убить собственное дитя навсегда оставило след в душе Мин Тяня. Отношения этих двоих едва ли можно было назвать тёплыми.

Зато его дядя вовсю демонстрировал пример пословицы "благородный человек не помнит старого зла", и вёл себя, словно добродушный старик, познавший истину этого мира и отринувший всё мирское.

- Останешься на ужин? - поинтересовался Ху Тэнфэй у племянника, а затем кивнул в сторону дома. - Еда уже должна быть готова.

- Спасибо, но я не голоден, - ответил Мин Тянь всё в той же сдержанной манере. Он воспринимал визиты к братьям как часть своей работы. - К тому же, мне скоро возвращаться.

- Ху... Мин Тянь, - мужчина подошёл к юноше и положил ладонь на его плечо. - Хоть раз позволь нам проявить гостеприимность как следует. Твой отец не так ужасно готовит, так что...

- Хорошо, я задержусь ненадолго, - кивнул Мин Тянь, посмотрев на руку дяди, словно размышляя, отшвырнуть её или же проигнорировать этот жест.

Ранее он никогда не входил в дом, теперь же, переступив порог, юноша смог осмотреть обстановку, в которой жили братья. Убранство помещений было не слишком изысканным, но и не убогим. Мужчины хорошо знали свою работу, их изделия довольно быстро обрели спрос на местном рынке, а позднее стали появляться и личные заказы от жителей города.

Заметно было, что Ху Тэнфэй и Ху Синъюнь не просто старались обустроить место ночлега, а вкладывали душу в свой новый дом.

Со стороны кухни доносился запах жареного мяса и овощей, слышен был звон посуды. Мин Тянь невольно вспомнил, как многие годы назад его мама суетилась на кухне, желая порадовать сына вкусной едой. Его отец ещё ни разу не готовил для него, с тех пор, как он пришёл в обитель Сюин, Мин Тянь ел то же, что и все воины тёмной ночи.

Ху Тэнфэй усадил племянника за стол, а сам отправился помогать брату. Спустя недолгое время они оба вошли в обеденную комнату с подносами, полными тарелок.

Мин Тянь удивился такому количеству еды, даже если у этих двоих продажи шли очень хорошо, питаться так каждый день было бы весьма и весьма затратно. Он хмыкнул про себя, отметив подозрительность этого момента. Либо его отец и дядя совершенно не умели обращаться с деньгами, либо получали доход неизвестным ему путём. Ни о каком расслабленном поедании ужина у юноши и мыслей не было.

Расставив тарелки, мужчины заняли свои места за столом. Заметив явное напряжение со стороны Мин Тяня, Ху Тэнфэй предпринял попытку исправить ситуацию:

- Ешь побольше, племянничек, с таким количеством дел у тебя, вероятно, нет времени нормально подкрепиться.

- Я питаюсь, хоть и не столь роскошно, как вы, но вполне достаточно, - натянуто улыбнулся Мин Тянь, всё же не удержавшись от замечания по поводу еды.

- Ах, это, - улыбнулся Ху Тэнфэй. - Мы не питаемся так ежедневно. Мы не знали точно, когда ты придёшь, и младший брат три дня...

- Довольно, брат, - наконец подал голос Ху Синъюнь. - Ему не нужны твои разъяснения.

Мин Тянь закатил глаза:

- Как всегда, решаешь за других, что и кому нужно?

- Ешьте без меня, - бросил мужчина, а затем, встав из-за стола, быстро покинул комнату.

Юноша ковырял палочками еду, чувствуя раздражение и сильное желание в тот же миг уйти, но печальное выражение лица Ху Тэнфэя, который остался рядом с ним, заставляло его сидеть на месте.

- Он три дня подряд готовил такие блюда, ожидая тебя, - наконец заговорил мужчина. - Мы хотели выразить тебе свою признательность за то, что можем жить вот так.

Болезненный укол вины поразил сердце Мин Тяня, однако это не могло вытеснить обиду на отца за то, что тот едва не лишил его жизни. Всё остальное можно было попытаться понять и принять, но только не это. Понимал это и Ху Тэнфэй, понимал это и Ху Синъюнь. И никто из них не знал, был ли способ всё исправить. Вероятно, такого способа не существовало вовсе.

Юноша принялся молча есть, добросовестно поглощая всё, что было ему положено. Это было лучшее, что он мог сделать, и единственный добрый жест, который Мин Тянь был готов проявить.

- Спасибо, - спустя время поднявшись, учтиво поклонился юноша. - Впредь не стоит столь расточительно тратить средства.

Вздохнув, Ху Тэнфэй проводил Мин Тяня за ворота, а затем возвратился в обеденную комнату и увидел там младшего брата, собирающего посуду. Положив руку ему на плечо, мужчина сказал:

- Возможно, нужно больше времени...

Ху Синъюнь остановился и посмотрел на брата. В его взгляде теплилась надежда, он указал на пустые тарелки:

- А-Шэнь не отказался от еды. Значит ли это, что есть шанс получить его прощение?

Мужчина никогда не обращался к сыну таким образом, считая это неуместным, и даже когда очень хотелось, он не представлял, как будет выглядеть его внезапное стремление проявить ласку к своему ребёнку. Всякий раз эта мысль оставалась лишь мыслью, и так проходили годы, делая сближение отца и сына всё более невозможным.

Мин Тянь возвращался во дворец со смешанными чувствами. У него были люди, которые прекрасно относились к нему, его жизнь нельзя было назвать плохой, напротив, всё сложилось как нельзя лучше. Однако кровь есть кровь, а желание маленького мальчика отыскать свою семью и обрести отца, о котором с такой любовью до самой смерти отзывалась его мать, никуда не исчезло, как бы он ни старался убедить себя в обратном.

Юноша был сыном своего отца, он не мог просто так переступить через свою гордость и пойти ему навстречу. Сейчас это было ему не под силу. Но, кто знает, возможно, в будущем, им обоим удастся примириться с самими собой и как следствие, стать друг для друга семьёй, о которой они всегда мечтали.