Глава 21. Под взором богини Луны две души, что судьбой сплетены

- Господин, не желаете ли приобрести лунных пряников*? - окликнул торговец проходящего мимо юношу в белом.

- Их едят только в праздник, к чему они мне сейчас? - спросил остановившийся рядом с его лавкой Сунлинь.

- Вы что же, с луны свалились? Праздник Середины Осени** ведь как раз сегодня!

Три бессонных дня слились для Сунлиня воедино и он напрочь забыл о том, что близился пятнадцатый день восьмого месяца***.

В этот день полагалось провести вечер со своими близкими, любуясь луной и лакомясь лунными пряниками.

* 月饼 (yuèbĭng) - юэбин - лунный пряник/лунная лепёшка



** 中秋节 (zhōngqiūjié) - чжунцюцзе - Праздник Середины Осени - второй по значимости праздник после Китайского Нового Года.

*** 15-й день 8-го месяца - исчисление по китайскому лунному календарю (обычно приходится на вторую половину сентября)

Сложив пряники в корзину, юноша в белом двинулся дальше. Он намеревался приобрести в травяной лавке ингредиенты для восстанавливающей настойки, чтобы заваривать её для своего шисюна.

Не успел он шагу ступить, как ему в корзину упал сложенный лист бумаги. Краем глаза он заметил улетающих насекомых. Сунлинь покачал головой, планируя отчитать Линь Сюя за использование духовной силы. Он развернул листок и прочитал:

"А-Линь, мне уже намного лучше! Прошу тебя купить всё, необходимое для мапо тофу. Я задолжал тебе урок по приготовлению. Твой Линь-Гэ."

Юноша в белом заулыбался и спрятал письмо в рукав.

Когда Сунлинь с полной корзиной вернулся в комнату к Линь Сюю, тот всё ещё лежал в постели.

- Я заварю лечебный чай, чтобы ускорить твоё восстановление, - объявил юноша и принялся смешивать травы.

- Ты действительно хорошо разбираешься в этом, - похвалил его Линь Сюй. - Уверен, с твоей помощью уже к вечеру я буду как новенький.

- Линь-Гэ мне льстит, я ещё многого не знаю в этой области, - засмущался Сунлинь. - Я договорился, чтобы нам предоставили кухню в пользование.

- Прекрасно, значит можем отправляться? - вознамерился встать с кровати Линь Сюй.

- Только после того, как примешь отвар, - ответил не терпящим возражений тоном юноша в белом.

- Как скажет мой личный лекарь, так и будет, - засмеялся Линь Сюй.

***

- Тофу должен быть не толще трёх-четырёх фэней*, если нарезать крупнее, будет не так вкусно, - рассказывал Линь Сюй, сидя за столом, пока его шиди управлялся с кухонным ножом.

* 分 (fēn) ~ 3,33 мм

- Мясо также следует нарезать как можно мельче, чтобы о его присутствии в блюде напоминал только вкус.

Сунлинь внимательно слушал все наставления и тщательно исполнял указания Линь Сюя.

- И наконец, самое главное - правильное соотношение соли и пасты доубаньцзян*. Добавь меньше соли и не слишком много пасты. Так ты добьёшься идеального вкуса сяньвэй**.

* 豆瓣酱 (dòubànjiàng) - разновидность соевой пасты.

** 鲜味 (xiānwèi) - вкус высокобелковых веществ, выделяемый в самостоятельный, пятый вкус в восточных странах, имеет слабое, но длительное послевкусие, которое сложно описать, оно вызывает слюноотделение и мягкое ощущение на языке, стимулирует горло, нёбо и заднюю часть рта.

Вскоре блюдо было готово. Сунлинь разложил по тарелкам мапо тофу и подал Линь Сюю палочки. Он с замиранием сердца следил за реакцией шисюна, который принялся есть первым.

- Мне очень нравится, - улыбнулся Линь Сюй. - Гораздо важнее, что ты думаешь по этому поводу, это ведь твоё любимое блюдо.

Сунлинь положил в рот первый кусочек и просиял:

- Это тот самый вкус!

От переизбытка радости он заключил Линь Сюя в такие крепкие объятия, что тот воскликнул:

- Ах, А-Линь, пожалей своего шисюна!

Сунлинь понял, что переусердствовал и тут же отпустил юношу:

- Прости, просто я так счастлив.

Линь Сюй погладил его по голове, как делал, когда Сунлинь был ещё ребёнком. Выражение искренней радости на лице его шиди всегда побуждало его к этому действию.

Когда они доели и поднялись в комнату, Сунлинь с теплотой в голосе обратился к юноше:

- Линь-Гэ, спасибо тебе. У меня есть, чем тебе отплатить. Пойдём со мной.

Линь Сюй с интересом последовал за Сунлинем. Они вышли на улицу и юноша в белом вынул Лю Е из ножен и приглашающе махнул рукой.

- Я боюсь, что не смогу пока как следует удерживать равновесие, - вздохнул Линь Сюй.

- Не проблема, Линь-Гэ, - Сунлинь приобнял его за плечи и поставил на саблю, затем встал сзади и обвил руками талию юноши, тут же взмыв вверх.

Как и ожидалось, Линь Сюй не мог самостоятельно удержаться на Лю Е и юноша в белом плотно прижал его к себе, не давая упасть. Линь Сюй явственно ощущал упругие мышцы его пресса и груди, а так же кое-что ещё, о чём усиленно старался не думать.

К тому времени уже стемнело и на небе взошла необычайно яркая и полная луна, украшенная россыпью мерцающих звёзд. Юноши приземлились за пределами города на вершине небольшого пригорка, откуда открывался потрясающий вид.

Линь Сюй сошёл с меча и какое-то время завороженно смотрел на ночное небо, когда услышал:

- Счастливого Праздника Середины Осени!

Он обернулся и увидел протянутую руку Сунлиня, в которой находился лунный пряник. Юноша в чёрном радостно воскликнул:

- Надо же, я и забыл! С Праздником Середины Осени, А-Линь!

Они расположились на траве и стали лакомиться пряниками с различной начинкой, коих, благодаря Сунлиню, у них было в достатке.

- Давно я не ел юэбины, - Линь Сюй взял очередной пряник и прилёг на землю, так как он, будучи истощённым, всё ещё слишком быстро утомлялся.

- Когда мои родители были живы, мы каждый год вот так любовались луной.

- Мы с отцом не то, чтобы были очень близки, а маму я не знал, она умерла при родах. До того как Сяо Лян покончил с собой, мы праздновали вместе с другими учениками. С тех пор, наверное, я и не ел эти пряники.

- Обучаясь на пике Саншань, из года в год я тоже праздновал со всеми, - Сунлинь задумался и добавил:

- Это первый наш совместный Праздник Луны.

- И правда, - одарил его улыбкой Линь Сюй. Их взгляды встретились и какое-то время они продолжали неотрывно смотреть друг на друга.

Во взгляде Сунлиня смутно проглядывалась старательно скрываемая печаль.

Линь Сюй подумал, что лучшего момента для поцелуя было бы не сыскать. Но не так давно он чудом избежал неловкости благодаря провалам в памяти своего шиди и не хотел повторять ошибку.

Поэтому он заставил себя отвести взгляд и принялся дышать на свои руки, чтобы немного их согреть. Сунлинь отреагировал сразу:

- Линь-Гэ, тебе холодно?

- Всего лишь руки замёрзли, ничего страшного.

Юноша в белом пододвинулся ближе и обнял Линь Сюя. На его вопросительный взгляд, он пояснил:

- Я согрею тебя с помощью духовной силы. Чем теснее контакт, тем лучше эффект.

Юноша в чёрном ощутил потоки тепла, устремившиеся в его тело. Стало так хорошо, что он закрыл глаза и расплылся в улыбке. Опомнился он спустя несколько минут и обнаружил, что полностью облокотился на своего шиди.

Он дёрнулся, намереваясь отстраниться, но Сунлинь задержал его:

- Линь-Гэ, просто полежи ещё немного. Разве тебе неприятно?

Линь Сюй покраснел. Не мог же он ответить, что ему очень даже приятно. Но и обижать Сунлиня он не хотел. Потому просто расслабился и продолжил лежать. Своей щекой он даже сквозь одежды чувствовал жар, исходящий от вздымающейся груди своего шиди.

Далеко за полночь, вернувшись на постоялый двор, они разошлись по своим комнатам. Линь Сюй заверил, что он в состоянии совладать со своим телом и ему намного лучше.

Сунлинь первым делом принялся заваривать настойку, чтобы затем отнести её своему шисюну. Когда все приготовления были завершены он вышел в коридор и замер. Юноша увидел Линь Сюя, о чем-то мило беседующего со служанкой. Они посмеялись, поклонились друг другу и девушка удалилась.

Собираясь вернуться в комнату, юноша в чёрном развернулся и увидел Сунлиня с подносом в руках. Тот не двигался с места, пока Линь Сюй его не окликнул:

- А-Линь! Ты чего там стоишь?

Сунлинь опомнился:

- Я как раз направлялся к тебе, чтобы  ты выпил лекарство.

- Тогда заходи, - Линь Сюй распахнул дверь и приглащающе махнул рукой.

Поставив поднос на столик для чаепития, юноша в белом спросил:

- Что это была за девушка?

- У меня закончилась бумага, а я хотел отправить письмо в Юаньдин, чтобы за нами прислали повозку. Эта служанка принесла мне несколько листов, - объяснил Линь Сюй.

- Если Линь-Гэ в чём-то нуждается, незачем просить посторонних, - серьёзным тоном изрёк Сунлинь.

- Что-то случилось? - обеспокоенно спросил Линь Сюй, заметив изменения в настроении своего шиди.

- Всё в порядке.

- Раз уж ты предлагаешь помощь, я бы не отказался от более ускоренного курса восстановления, - улыбнулся Линь Сюй.

- Что ты имеешь в виду? - вопросительно взглянул на него Сунлинь.

- Отец в эти дни планировал посетить дворец, и я не могу появиться перед ним в плачевном состоянии. Что если тебе опробовать на мне духовный инструмент твоей семьи?

- Линь-Гэ, я ведь говорил, что не изучал эту область заклинательства.

- Хоть я не питаю особого интереса к музицированию, всё же меня этому обучали с самого детства. Мне хорошо известна мелодия "Певчие цикады* даруют вечную жизнь". Я запишу для тебя ноты.

* В Китае цикада считается символом долголетия, вечной молодости и даже бессмертия.

Сунлинь нервно поправил воротник одежд:

- А если я сделаю только хуже? Я не хочу тебе навредить.

Записав ноты на лист бумаги, юноша протянул его своему шиди:

- Не стоит беспокоиться, я полностью уверен в тебе.

Линь Сюй расположился на полу в позе для медитации, усадив всё ещё сомневающегося Сунлиня напротив себя и всучив ему эрху. Он закрыл глаза и приготовился слушать.

Сунлинь со вздохом повиновался воле своего шисюна и сделал первое движение смычком. Полилась спокойная тихая мелодия, навевающая мысли о пении цикад тёплым летним вечером и ласкающих лучах закатного солнца.

Юноша остановил игру:

- Я использовал малую часть духовной силы, всё в порядке?

Линь Сюй, не открывая глаз, ответил:

- Всё просто замечательно, не останавливайся и не сдерживайся.

Вновь заиграла эрху и на этот раз юноша в чёрном почувствовал разницу. Он наполнялся жизненными силами, а духовная энергия восстанавливалась. Линь Сюй явственно ощущал, как всё его тело горит, но это не было чем-то неприятным.

По окончании мелодии он открыл глаза и сообразил, что что-то не так. Его причинное место находилось в полной боевой готовности и кричало об этом во всеуслышание. Сунлинь же ошарашенно уставился на него.

Максимально прикрывшись одеждой Линь Сюй мигом нырнул под одеяло и стал сбивчиво объяснять из своего укрытия:

- А-Линь, кажется, цикада - не только символ бессмертия, но ещё и плодовитости... Прости за это.

Сунлинь продолжал сидеть, держа в руках эрху, будто раздумывая о чём-то. Вдруг он резко поднялся и сказал:

- Я схожу за травами для усмиряющей пыл настойки.

И поспешно скрылся за дверью.

Линь Сюй неоднократно ранее ощущал желание близости, но в тот момент его буквально разрывало изнутри от возбуждения. Он был не в силах спокойно лежать и ворочался из стороны в сторону, весь покрывшись испариной. Казалось, когда Сунлинь вернётся, он не выдержит и напрыгнет на него, как хищный зверь на добычу.

"Я столько осторожничал, чтобы в один момент все мои старания пошли прахом? Но почему это случилось? Я неоднократно играл и слушал эту мелодию и она никогда не давала такого эффекта", - размышлял Линь Сюй, подавляя в себе рвущуюся наружу похоть.

В этот момент в комнату вернулся Сунлинь с готовой настойкой. Не успел он поставить её на столик, как почувствовал, что сзади его обвили две руки и потянули к себе. Юношу в белом тут же повалили на кровать и оседлали.

"Чёрт возьми! Угораздило же меня перед приходом выпить настойку!"

- Линь-Гэ, если и делать подобные вещи, то находясь в своём уме, - он попытался вразумить шисюна. Но Линь Сюй его не слушал, его руки уже бродили под одеждами Сунлиня, ощупывая грудь.

Юноша в белом с выражением величайшей печали на лице мысленно корил себя за то, что успел принять успокаивающий отвар. В то же время, он думал, что неправильно было бы воспользоваться Линь Сюем в этом состоянии.

Вырвала его из раздумий рука его шисюна, добравшаяся до его паха.

- Так, Линь-Гэ, прошу меня извинить, - Сунлинь перевернулся и оказался сверху. Он схватил обе руки шисюна за запястья и зафиксировал их у того над головой. В глазах Линь Сюя полыхал огонь страсти, он выглядел до крайности привлекательно. При других обстоятельствах они давно бы уже слились в водовороте любовных утех.

- Линь-Гэ, полежи так немного, хорошо? Я сейчас вернусь, - ласково сказал юноша в белом, погладив шисюна по лицу. Линь Сюй, не заметив подвоха кивнул и послушно остался лежать.

Сунлинь быстрым движением схватил настойку со столика и сказал:

- Как только выпьешь это, мы продолжим.

Линь Сюй принялся жадно глотать содержимое сосуда. Спустя одну палочку благовоний, он окончательно успокоился. Юноша сидел на кровати, полностью скрывшись под одеялом, сгорая от стыда.

- Линь-Гэ, ты не виноват в том, что случилось. Это всё моя вина, возможно, я что-то напутал в мелодии. Прости меня.

"Я беззастенчиво приставал к нему, я схватил его за... а он ещё и извиняется!"

- Нет, это я должен извиняться за своё поведение, - донеслось из-под одеяла.

- Повторюсь, ты не виноват. Завтра нам предстоит ехать в Юаньдин, выспись, как следует. Спокойной ночи, Линь-Гэ.

- Доброй ночи, А-Линь.

Когда дверь за Сунлинем закрылась, Линь Сюй мигом откинул одеяло, едва не задохнувшись от жары и нехватки воздуха. Он выглядел весьма плачевно. Растрёпанные волосы, кое-как натянутые нижние одежды. Была уже глубокая ночь и юноша устало откинулся на подушку и вскоре уснул.

Он проспал до самого полудня, пока его не потревожил уже давно бодрствующий Сунлинь, сообщивший о прибытии повозки. Наспех совершив все утренние процедуры и собрав вещи, Линь Сюй освободил комнату и они отправились в путь.

Всю дорогу они старались вести себя непринуждённо и почти не взаимодействовали, за исключением того, что Сунлинь помог своему шисюну избавиться от неряшливого вида. Юноша в белом колдовал над волосами Линь Сюя, пока тот поправлял свои одежды. Им бы не было до этого дела, если бы по приезду Линь Сюя не ждала встреча с отцом.

И это было верным решением, ибо не успели юноши пройти по территории дворца и нескольких чжанов, как наткнулись на Линь Хуана. К тому же, он был в компании главы ордена Юэ.

- Приветствую молодого господина Линя! - с лучезарной улыбкой обратился к нему Юэ Сучжоу. - Вижу, ты путешествовал не один. Представишь нам своего спутника?