Глава 11. Звучит романтично

- Сунлинь! - услышал позади себя юноша в белых одеяниях, расшитых серебром. Он почти дошёл до своей комнаты, радуясь, что никого не встретил по дороге.

Сунлинь обернулся и увидел бегущую к нему молоденькую заклинательницу, держащую что-то в руках.

- Я хотела подарить тебе это, - она протянула ему кошелёк ручной работы с вышитой на нём сосновой веткой и мило улыбнулась.

- Эм... спасибо, - юноша обеими руками принял подарок и поспешил в комнату.

Он повертел кошелёк в руках, вздохнул и положил его ко множеству других схожих подарков.

Не то чтобы Сунлинь так внезапно стал писаным красавцем. Не так давно он ещё походил на ребёнка, но отцовские гены сделали своё дело и превратили его в высокого статного юношу, а материнские - одарили приятной притягательной внешностью.

Но не только это послужило причиной повышенного интереса к его персоне. Сунлинь сам вырыл себе яму, когда вступил в перепалку с Ван Куаном. После этого все обратили на него внимание.

Со временем, заклинательницы, которые, от нечего делать, составляли рейтинги учеников по разным признакам, включили его в список самых красивых учеников пика Саншань и повесили на него почётное первое место. К слову сказать, Линь Сюй в этом списке значился только пятым. Если бы не его нелюдимость, возможно, ему бы отдали второе место.

Сунлинь же, что в тринадцать, что в шестнадцать лет, относился к романтическим чувствам как к тому, что его не касается. Он был слишком поглощён самосовершенствованием.  Если он и питал чувства к кому-то в ордене Линь, то только дружеские - к Мин Юаню, братские - к Линь Сюю и ученическую привязанность - к Шэн Юну.

Потому Сунлинь и не нашёл ничего лучше, чем почти всё время проводить на пике Сышань, пока тот пустовал.

Когда Линь Сюю было шестнадцать, он так же не выказывал романтического интереса к кому-либо, хотя по пику Саншань во всю бродили сплетни о том, что он ещё в четырнадцать предавался плотской любви со своим другом. 

И, вплоть до этого самого вечера, ему всегда удавалось обуздать свои мирские желания, потому юноша находился в нешуточном замешательстве.

"Возможно ли, что после двух лет медитации что-то пошло не так и я утратил контроль над собой?" - размышлял Линь Сюй. Он не шёл по пути отречения от плоских утех, но давно решил, что не станет растрачивать себя попусту.

"Не может же быть, чтобы..." - он покраснел и обхватил лицо руками. Затем рассмеялся и произнёс вслух:

- Если я и правда в конечном итоге окажусь геем, это будет слишком иронично.

В конце-концов, Линь Сюй решил не делать поспешных выводов и всё как следует обдумать.

На следующее утро наставник Шэн созвал их за хижиной на пике Сышань, чтобы вновь посмотреть, как они будут сражаться друг с другом.

Линь Сюй был слегка взволнован после вчерашних сюрпризов от его организма, но всеми силами старался не показывать этого. Сунлинь же, напротив, был спокоен и сосредоточен. Что касалось тренировок, этот юноша подходил к ним со всей серьёзностью, чем вызывал неподдельное восхищение у Шэн Юна.

- Я хочу, чтобы вы не сдерживались и сражались, будто от этого и правда зависит ваша жизнь, - сказал наставник и жестом приказал приступать.

Юноши расположились друг напротив друга и одновременно вынули мечи из ножен. Раздался звон - это Лю Е и Цинлун ударились друг о друга с такой силой, что даже ветер поднялся. Оба молодых заклинателя с высоким уровнем духовных сил танцевали на тренировочном поле, уворачиваясь и нанося удары, но никто не мог обхитрить противника.

Как и два года назад, они вскоре перешли на использование заклинаний. Линь Сюй, уже зная, что обездвиживание тут не поможет, сложил ручную печать и из рисунка на рукояти материализовался дух бирюзового дракона, устремившийся в сторону Сунлиня. Юноша тут же отреагировал, и на пути у дракона возник полупрозрачный барьер, излучающий серебристое свечение.

Дракон, столкнувшись с барьером тут же рассеялся, но этого хватило, чтобы Линь Сюй приблизился к Сунлиню и приставил свой меч к его горлу. Он действовал очень аккуратно, чтобы острая сталь не поранила его противника.

Ликование от победы тут же сменилось замешательством, когда Линь Сюй почувствовал, как ему в живот что-то упирается. Это была Лю Е. Сунлинь хитро улыбнулся и сказал:

- Ничья.

У Линь Сюя внутри за эти секунды всё успело перевернуться и вновь вернуться на место.

"И о чём ты подумал?" - он хотел бы ударить себя по голове, чтобы выбить оттуда всю дурь, но сдержался.

- Отличное сражение! - похвалил их Шэн Юн. Только тогда они вспомнили, что наставник всё ещё присутствует и повернули головы к нему.

- Сегодня можете отдыхать, завтра утром отправитесь в Тиньгуан, все подробности изложены здесь, - он протянул Линь Сюю свиток, попрощался с ними и пошёл выполнять обязанности главы школы.

- Если Линь-Гэ не против, я предпочёл бы остаться здесь, - с добродушной улыбкой сказал Сунлинь.

- Всё так плохо? - сочувственно спросил Линь Сюй. Сунлинь рассказал ему про список. Выслушав его, юноша рассмеялся:

- Я не удивлён, что ты располагаешься в нём на первом месте, я удивлён что они меня туда вписали.

- Я считаю, что в этом списке ни капли правды. Иначе Линь-Гэ возглавлял бы его.

- Ты слишком высокого мнения обо мне, - смутился Линь Сюй.

- Ничуть, это чистая правда, - возразил Сунлинь и внезапно предложил:

- Как насчёт того, чтобы снова отправиться на озеро, где мы рыбачили?

***

На этот раз они летели каждый на своём мече. И у Линь Сюя была возможность посмотреть на Сунлиня в полёте со стороны. Его волосы и одежды изящно развевались на ветру, а взор был невозмутимо направлен вперёд, словно он находился в глубокой задумчивости.

Когда они добрались до озера, Линь Сюй тут же принялся собирать хворост для костра, так как день выдался холодным и к вечеру становилось всё более неуютно.

Не смотря на это, Сунлинь стал стягивать с себя верхние одежды.

- Что ты делаешь? - тут же испуганно спросил Линь Сюй.

- Собираюсь искупаться, мы тренировались и теперь хочется освежиться, - пожал плечами юноша, продолжая раздеваться.

Линь Сюй поспешно отвёл взгляд. Сунлинь это заметил и удивился:

- Линь-Гэ, помнится ты раньше купал меня, чего стесняться? Я всё тот же, что и раньше.

Услышав это, Линь Сюй повернул голову и посмотрел в его сторону. "Всё того же" Сунлиня уже никто не посмел бы назвать ребёнком. Его тело, в меру развитое, с хорошо выраженными мышцами, но в то же время сохранившее изящность изгибов, могло бы стать вдохновением для живописца или скульптора.

- Раньше ты был тощим и маленьким, а сейчас посмотри на себя, - махнул рукой Линь Сюй.

Сунлинь рассмеялся:

- Не хочешь тоже искупаться?

Линь Сюй отказался, сославшись на холод. На самом деле он очень боялся, что его тело может снова странно отреагировать. Хотя, с тех пор ему удавалось подавлять в себе все грязные помыслы, он не мог быть уверен, сохранит ли он этот контроль.

- Тогда я пойду, - улыбнулся Сунлинь и вскоре скрылся под водой.

Накупавшись вволю, он прибежал к костру, чтобы согреться.

- Линь-Гэ, может, не стоит сидеть так близко к огню? - заботливо заметил юноша. - У тебя все лицо уже красное.

- Да-да, наверное, ты прав, - Линь Сюй потрогал свои щёки и немного отодвинулся от костра.

- Помнишь, как ты расчёсывал мне волосы после купания? Мне это очень нравилось, - улыбаясь, вспоминал Сунлинь и вдруг спросил:

- Ты не откажешь, если я попрошу вновь причесать меня?

Линь Сюй только кивнул и дрожащими руками достал из рукава гребень. Он взял нижнюю рубашку Сунлиня и накинул ему на плечи со словами:

- Не хватало тебе ещё простудиться.

- Спасибо за заботу, - услышал он в ответ.

Линь Сюй принялся аккуратно перебирать пряди длинных шелковистых волос юноши. Затем, как и раньше, по-матерински заботливо стал расчёсывать их.

Сунлинь сидел смирно и даже дышал тихо, боясь нарушить магию момента. Он закрыл глаза и внутри него снова зажглось то тепло, что он чувствовал в такие моменты в прошлом.

Закончив с расчёсыванием, Линь Сюй увидел, что Сунлинь протягивает к нему ладонь, на которой что-то сверкает. Это была та самая заколка, украшенная серебрянным птичьим пером.

- Ты до сих пор её носишь? - удивился Линь Сюй.

- Я никогда и не прекращал.

Линь Сюй прикрепил заколку к причёске Сунлиня и снова примостился возле костра. Его руки немного замёрзли, пока он управлялся с гребнем и он подставил их поближе к огню.

Сунлинь оделся и спросил:

- Почему ты не задействуешь духовную силу, чтобы согреться?

- Мне нравится ощущать холодный ветер, и согревающий жар костра. Чувствую себя живым, - пояснил Линь Сюй.

- Звучит романтично, - заметил без задней мысли Сунлинь.

- И вовсе нет, - смущённо бросил Линь Сюй.

***

Возвращаясь обратно, Линь Сюй всё же согрелся, приведя в движение потоки энергии в своём теле, иначе пронизывающий до костей ветер превратил бы его в ледышку.

Когда они прибыли в орден Линь, было уже поздно и на пике Саншань не было видно ни души. Сунлинь решил напоить Линь Сюя чаем с женьшенем, который он привёз с одного из заданий.

- Женьшень как раз подойдёт, чтобы ты точно не заболел, - с беспокойством в голосе уговаривал его Сунлинь.

Наконец, Линь Сюй сдался и они направились в общежитие. Дойдя до комнаты Сунлиня, не успели они в неё войти, как юноша воочию увидел, от чего его шиди так отчаянно пытается спрятаться на пике Сышань.

- Сунлинь... - начала очередная девушка, - Я хотела...

К удивлению Линь Сюя и этой девушки, Сунлинь её перебил и сказал:

- Прости, но я уже состою в отношениях.

- Л...ладно, - протянула она и тут же удалилась.

Сунлинь облёгченно вздохнул. Линь Сюй же, наоборот, напрягся. Он очень хотел спросить, с кем он встречается, но не решался, да и боялся услышать ответ.

"Наверняка, она весьма хороша собой, порядочная и скромная девушка, которая не караулила А-Линя и не досаждала ему. Интересно, она тоже зовёт его А-Линь?" - думалось Линь Сюю.

Сунлинь, тем временем, вручил ему чашку ароматного чая. Юноша отпил немного и ощутил сладковатый привкус женьшеня.

- Очень вкусный чай, - улыбнулся Линь Сюй.

- Я рад, что Линь-Гэ оценил, - обрадовался Сунлинь.

Когда он вот так выражал искренний восторг, Линь Сюй видел светящиеся счастьем янтарные глаза того мальчика, которого он привёл когда-то на пик Саншань.

- Мне нужно кое-что рассказать тебе, - Сунлинь внезапно стал нервничать.

Линь Сюй молча ожидал, пока он продолжит.

- Я должен попросить прощения, - опустил голову его шиди. - Возможно, я сделал то, чего не следовало. Я рассказал Ван Куану, что Сяо Лян питал к нему чувства.

Через некоторое время Линь Сюй заговорил:

- Ну, рано или поздно, он все равно узнал бы... К тому же я не просил тебя держать всё в секрете. Ты не сделал ничего, чтобы за это извиняться.

Сунлинь поднял голову и Линь Сюй заметил, что его глаза заблестели:

- Я с того самого дня, как он об этом узнал, очень переживал, что ты на меня рассердишься.

- Чушь какая! Нашёл, чем голову забивать, - улыбаясь, попытался разрядить обстановку Линь Сюй.

Но он отлично понимал чувства своего шиди, потому что и сам мучился от недосказанности. Он вспомнил о найденном листе бумаги с нотами и в сердце защемило чувство вины. Если он не стал злиться на Сунлиня, значит ли это, что А-Линь тоже не станет? А может это вовсе и не его родители. Нет смысла волноваться и гадать, он должен просто спросить.

- А-Линь, я так же должен извиниться, что не сделал этого раньше, но я спрошу сейчас. Когда я пребывал в духовной школе ордена Юэ, я нашёл ноты и текст "Песни соснового леса". Ты как-то связан с кланом Сун?

Сердце Сунлиня ушло в пятки. Он тут же вспомнил, что его мать говорила перед смертью. Он не должен раскрывать свою фамилию. Но ведь это его шисюн, его Линь-Гэ. Как он может ему не доверять?

- Во-первых, я так же не вижу, за что тебе извиняться, - начал было Сунлинь, но Линь Сюй его перебил:

- То, за что следует просить прощения, я ещё не озвучил. Но сперва скажи, ты действительно сын почившего главы ордена Сун?

Юноша посмотрел на него своими ясными глазами и ответил:

- Да, я его сын, Сун Сунлинь.