8

Я зашел к Саске с огромным пакетом товаров, которые он заказал мне. Я поставил их на диван, коротко улыбнулся ему в знак приветствия и обернулся к телевизору. Учиха смотрел клип своей группы, и моя совесть неприятно екнула внутри. Я все это отнял у него, я был виноват в том, что он грустно смотрел на парней, а не был с ними в этот момент.

— Мне нравится эта песня, — сказал я, чтобы разрядить обстановку.

Саске сел по-турецки, выключил телевизор и обернулся ко мне, странно улыбаясь. Он выглядел лучше, щеки подрумянились, синяки под глазами почти прошли. Мне было приятно видеть его таким.

— Еще бы, она должна тебе нравится, ты же наш поклонник.

— Я купил все, что ты просил, разберешь? — я схватил пакет, положил Саске на кровать и принялся наблюдать за тем, как он одно за другим доставал то, что я привез. — Все верно?

— Гель нужно было розовый взять, там не было? — бормотал он, и я улыбался, потому что это все было таким приятным и домашним. Саске выглядел родным, казалось, мы жили так всегда, мы всегда были близки, всегда доверяли друг другу, делили на двоих быт. Единственное, что омрачало впечатление – цепь на его запястье.

— Что делал весь день? — я присел на край кровати, я улыбался, глядя на Саске, рассматривая его подкаченные руки, бледную шею. Он был невероятно красивым, словно сошел с обложки глянцевого журнала. Был похож на восковую фигуру, насколько светлой и красивой была его кожа.

— Смотрел диски, ел. Здесь особо заняться нечем. Сегодня проветривал, такой воздух здоровский, это пригород?

Я замялся, я не хотел даже примерно ему говорить, где мы находимся. Он был открыт со мной, но я, все еще, боялся ему довериться. Я не мог этого сделать, потому что он сам говорил, что за этими стенами – вся его жизнь. А всей моей жизнью был он. Разве я мог рисковать? Я был циничен и эгоистичен. Я был ужасен, но я продолжал держать его рядом только для того, чтобы дышать с ним одним воздухом.

— Мы далеко от города, — соврал я и поднялся. — Можем сегодня вечером кино посмотреть. Или ты чем-то особенным хочешь заняться?

— Например? — Учиха принялся раскладывать вещи, что я привез, на тумбочку. Я следил за тем, как напрягаются его сильные руки, мышцы на спине. Он пробуждал во мне сумасшедшие чувства, мне так хотелось его касаться, мне так хотелось быть ближе. Я не знал, смогу ли когда-нибудь позволить себе это. Сможет ли Саске позволить мне.

— Можно в нарды поиграть, у меня в зале доска валяется.

— Ты хорошо играешь? — кажется, это его удивило, он обернулся, он был одет в футболку от одного известного бренда, что я недавно купил для него, и у меня на сердце становилось тепло от мысли, что в какой-то степени он меня не отталкивал, он меня принимал.

— Да, я учился в детстве, правда уже лет пять не играл, но кое-что помню. Мы можем попробовать вместе. Нет ничего сложного.

— Хорошо, только у меня условие, — сказал он, а я напрягся. Я не любил, когда он начинал говорить таким тоном.

— Какое?

— Мы будем играть за пределами этой комнаты, — он заметил, как я изменился в лице и напрягся. — Пожалуйста! Я уже не могу здесь сидеть. Ты, конечно, круто ее обставил, и это даже похоже на мой собственный стиль, но я сижу здесь десятый день, это реально невозможно.

Я прикусил губу, принялся взвешивать в голове все «за» и «против», у меня от нервов начали ладошки потеть, и я принялся тереть их о грубую ткань джинсов.

— Эй, не переживай, никуда я с этой цепью не денусь. Ее же хватит, чтобы выйти из комнаты?

— Но далеко мы с ней не продвинемся. Даже до зала не дойдем.

— Ну, подвинешь стол и стулья сюда. Я хочу увидеть твой дом. Конечно, было бы чудесно, если бы ты и вовсе снял эту штуку, но, что-то мне подсказывает, что честному слову ты не поверишь.

— Сейчас не время, — кивнул я, — но со столом и стульями я что-нибудь придумаю, если тебе надоело здесь сидеть.

И я не обманул, я действительно придвинул стол, стоящий в зале к проходу, к нему же стулья из кухни притащил, нарды сумел отыскать, лишь бы нам с Саске было чем вдвоем заняться, лишь быть ближе к нему. В тот момент мне казалось, что я близок к своей цели, поэтому я все время маячил у него перед глазами, мне казалось, что так он сможет ко мне привыкнуть, а со временем и полюбить.

Чуть позже я приготовил ужин, мясо пожарил, салат нарезал, сока налил. Все это расставил на столе и даже улыбнулся тому, что вышло – некое подобие романтического ужина. Оставалось только свечу поставить, зажечь, но я решил, что это будет слишком, можно было и без нее обойтись.

Я зашел к Саске, он валялся на кровати и деловито листал книгу.

— Не думал, что тебе нравится читать.

— И все равно оставил ее здесь.

— Мало ли.

— Вот да. Привезешь мне еще что-нибудь? Привези что-то из Достоевского, давно хотел перечитать.

— Ты серьезно сейчас? — я был удивлен? Нет, я был шокирован, потому что это шло в разрез с тем представлением о Саске которое было у меня.

— А что? Ах, да! Я же тупой, да. На самом деле, нет. Это образ.

— Компания даже это продумывает? — тихо спросил я, потому что было неловко спрашивать нечто подобное.

— Да, поэтому, друг мой, ты даже не в курсе, кого похитил, — он поднялся на ноги и широко улыбнулся. — Мы же наружу идем?

— В проход, — поправил его я, но Учиха продолжил довольно улыбаться, будто в лотерею выиграл.

Я ввел пароль, открыл дверь, прошел в нее и придержал, чтобы Саске вышел. Цепь звякнула, я потянул за нее, пропустил в проем насколько это было возможно, а потом отпустил дверь. Осталась маленькая щель, я забил на это.

— Ух ты, — сказал он и осмотрелся. — Этот коридор такой огромный. Сколько здесь комнат?

— Не знаю, — честно ответил я и прошел к столу, Саске последовал моему примеру и уже через несколько минут сидел напротив меня.

— Я хотел бы осмотреть его целиком, когда ты позволишь. Ты, в самом деле, богач. Откуда у тебя столько денег?

— Это все отец. У него бизнес, а я — единственный сын.

— Балует, — понимающе кивнул Саске и принялся за еду. Я улыбнулся, взял в руки приборы и принялся резать мясо.

Учиха ел с удовольствием и аппетитом, иногда посматривал на меня и улыбался, а у меня от этой улыбки легко становилось на душе, я неосознанно протянул вперед руку и накрыл его лежащую на столе ладонь. Он оторвался и непонимающе взглянул на меня. А потом кивнул, будто сам себе, и аккуратно убрал ее.

— Я тебя понимаю. Я нравлюсь тебе, так?...