Новая квартира

Ключ щёлкнул в замке, и дверь распахнулась, открывая пустую двушку с облезлыми обоями и скрипучим полом. 

— Ну, пацаны, встречайте — наш новый штаб! — Некит бросил рюкзак в угол и тут же повалился на голый матрас. 

Гладкий, не скрывая ухмылки, пнул его кроссовком:  — Вставай, дебил, пока кровать не собрали. 

— Эй, омежка, — Артём толкнул его плечом, — твоя кровать там, со мной. 

— Эээ... ну окей, - ответил Даник.

Вечером, когда Гладкий и Некит закрылись в своей комнате (оставив за собой многозначительное хихиканье), Даня замер у порога своей новой спальни. 

Две односпальные кровати, поставленные вплотную из-за нехватки места. 

Он лёг, отвернувшись к стене, и застыл, стараясь дышать тише. 

— Расслабься, — Артём хрипло рассмеялся, падая на свою кровать. — Я тебя есть не буду. 

Но когда через час Даня украдкой обернулся, он увидел, что Артём не спит. 

Тот смотрел на него. 

Прищуренные глаза, тень от ресниц на скулах, непривычно мягкое выражение лица. 

Даня быстро закрыл глаза, сердце бешено колотясь. 

— Спи уже, — пробормотал Артём, но сам ещё долго ворочался. 

А потом Даня уснул. 

И только тогда Артём позволил себе протянуть руку и осторожно тронуть его волосы. 

Утро. Солнечный луч пробивался сквозь щель в шторах, падая прямо на лицо. Даня моргнул, пытаясь сообразить, где он. Потом вспомнил — новая их общая квартира.

Рядом кровать Артёма была пуста, простыня смята. 

Даня потянулся, встал и на цыпочках вышел в коридор. Из кухни доносилось шипение яичницы и голос Гладкого: 

— ...ну и вчера Некит, блин, опять носки по всей комнате раскидал... 

Тихий смех. 

Даня замер в дверях. Гладкий стоял у плиты в растянутом футболке и боксёрах, помешивая сковородку. 

— О, соня проснулся! — Гладкий обернулся, ухмыляясь. — Яичницу будешь? 

— Да... спасибо. 

Даня сел за стол, чувствуя себя неловко. Без Артёма и Некита квартира казалась слишком тихой. 

Гладкий поставил перед ним тарелку с идеальной яичницей-глазуньей. 

— Не бойся, я не кусаюсь, — он сел напротив, опершись подбородком на руку. — Хотя Артём говорил, что ты с незнакомыми людьми как ёжик. 

Даня покраснел, ковыряя вилкой желток. 

— Я не... 

— Да расслабься, — Гладкий махнул рукой. — Мы же теперь соседи. Хочешь, после завтрака фильм посмотрим? Пока эти двое не вернулись и не устроили тут бардак. 

Даня кивнул. 

И в этот момент зазвонил телефон Гладкого. На экране — фото Некита с дурацкой рожей. 

— Опа, мой звонит, — Гладкий вскочил, хватая трубку. — Да? Чё, идиот, забыл уже?.. 

Даня остался один на кухне, но странное чувство одиночества куда-то исчезло. 

Он допил чай и улыбнулся.

Прошла неделя с момента переезда. Даня незаметно для себя начал привыкать к хаосу, который царил в их квартире. К носкам Некита, вечно валяющимся в коридоре. К тому, как Гладкий напевал под душем дурацкие песни. К тому, как Артём по утрам, ещё не проснувшись, хрипел: «Омежка, где мой чёрный худи?» 

И самое странное — Даня начал отвечать. 

— На стуле, — бурчал он в подушку. 

— Какой стул? 

— Тот, который у тебя под задницей. 

Хриплый смех. Подушка, прилетевшая в ответ. 

Даня даже сам не понял, когда это началось — шутить в ответ. Подкалывать их так же, как они его. 

Однажды вечером, когда они все валялись в гостиной, Гладкий вдруг сказал: 

— Чёрт, Даник, да ты оказывается огонь, когда раскрепостишься. 

Некит фыркнул: 

— Ну наконец-то перестал трястись, как осиновый лист. 

Даня бросил в него чипсом, но улыбался. 

А потом был Артём, который теперь частенько задерживал на нём взгляд, который как бы случайно касался его руки, когда передавал что-то, который однажды ночью, когда Даня ворочался из-за кошмара, просто перетащил его к себе на кровать и обнял. 

— Спи, — прошептал он. 

И Даня заснул, прижавшись к его груди. 

Утром они не говорили об этом. 

Но что-то между ними изменилось.