Глава 3. Дрожь

Документальные фильмы я ненавижу, как и любые, так же, как ненавижу мультики. Егор включил документалку про армагеддон и с неподдельным интересом смотрел, даже не моргал, может не дышал.

Я в какой-то момент настолько сильно заскучал, что рассматривал пустую комнату, ерзал полулежа на кровати, надевал, снимал и снова надевал кофту, стянул штаны, залез под одеяло, накрылся с головой и снова вылез. Мне не хотелось спать, но в тоже время я так сильно устал от фильма, что захотел исчезнуть, а лучше уйти домой. Всегда так, если я остаюсь ночевать, что бывает крайне редко, то засыпаю раньше, а утром впопыхах убегаю на работу. Не перевариваю я фильмы и эти гиперболизации в них.

Егор поставил на паузу, молча потянулся к тумбочке и достал оттуда маленький белый конверт, а затем положил мне на грудь. Я вскинул бровь и взяв его двумя пальцами, нахмурился.

— Что это?

— Записка.

— В любви признаешь? - усмехнулся я.

— Почти. Откроешь дома.

— Не, я сейчас открою, зачем ждать.

Я уже хотел было открыть его, как Егор схватил меня за запястье и больно сжал. Да откуда сила-то?

— Я же сказал дома! - повысил голос он.

— Я дома! - прикрикнул я.

— Это мой дом.

— У меня есть ключи.

— А у меня от твоего дома, но там не мой дом.

— Твой.

— Хватит.

— А то что? Как ты заставишь меня не открывать сейчас? Свяжешь? Побьешь? Не вижу причины для паники, это не первое письмо, которое ты пишешь, когда не можешь сказать. Как тогда, когда тебя тревожил твой кот.

— Кот умер.

— Я знаю, Егор. Поэтому, я открою сейчас и мы все обсудим.

— Но, то что там, я не хочу обсуждать сейчас, это просто факт.

— Тогда скажи лично.

— Не хочу.

Егор медленно разжал руку и скатился упираясь лбом мне в грудь. Я замер, как и весь этот мир, снова. Сердце вдруг отбило такой ритм, от которого потемнело в глазах. Впервые мне удалось ощутить что-то подобное так сильно. Я хотел что-то сделать, но конкретно сейчас боялся. Казалось, даже если просто положу на него руку, то тут же обожгусь. Это так странно.

Переложив конверт на тумбочку, рука сама потянулась к его голове. Медленно, будто трогаю испуганного кота, я зарылся пальцами в волосы и стал гладить. Его волосы путались, были не расчесаны, слегка влажными и теплыми от того, что он вспотел.

В какой-то момент мы просто перестали пытаться говорить и я даже не заметил, как забыл о тишине. Его пальцы вырисовывали на моем предплечье круги, иногда он щипал, но все равно гладил это место. Я вдруг вспомнил приют, снова. Дни сильной бури, когда нам запрещалось выходить на улицу, когда свет вырубили и везде стояли горящие свечи. Мы с Егором в тот день читали страшилки которые когда-то выкупили у каких-то старших ребят и прятали под дощечками в сарае. В тот день мы напугали друг друга до чертиков и просто обнимались, как сейчас. Проявление редкой слабости...наверное, нам нравилось это друг в друге, негласно. Егор хоть и порицает панику, страх и тд, но явно любит это во мне, как и я люблю это в нем.

Для нас с ним эти прикосновения, эта попытка стать ближе хотя бы на пару процентов, всегда неожиданная победа. Мы тянемся, точнее, Егор делает это неосознанно, а вот я...внутри выжидаю любого момента сближения и с каждым месяцем это чувство становится ярче и менее безопаснее. Во мне все еще было зернышко которое посеяла мама, я помню её поцелую, сказки, мягкие нежные поглаживания и широкую улыбку. Я помню отца, молчаливого, хмурого, но любящего... А еще брат. Старший брат. Я не могу вспомнить его имя, как бы сильно не напрягался, но помню то, как он скидывал рюкзак на стул, хватать печенье и усаживался рядом, он был таким же странноватый, как Егор, но более родным.

В приюте все было иначе. Я, десятки детей, наши личные номера, никаких имен в учебное время. Не касаться, не смеяться, не перешептываться, не улыбаться, не привыкать и...не любить. Все же последнее невозможно контролировать.

— Ты вспоминаешь приют? - тихо спросил я.

— В последнее время часто.

— Я тоже.

— Когда мы собирались последний раз вчетвером? - его рука остановилась.

И правда, когда?

— Давно, может быть, год назад.

— Надо сделать это еще раз.

— На Новый год встретимся, как всегда.

Егор пожал плечами и привстал. На мгновение в его глазах вспыхнула какая-то идея, от чего он улыбнулся, встрепенулся и достал телефон. Редкое проявление внезапной энергии, как это по Егоровски.

— Сфотографируй меня.

— Что?

— Сфоткай, а я тебя и вместе можем. Вставай.

Я лениво натянул на себя плед, подошел к стоящему у стены Егору и выхватил у него телефон. Он заправил волосы за уши, убрал руки за спину и лучезарно, непривычно, улыбнулся.

— Сфоткал. Дальше что?

— Вставай тоже.

Он притянул меня к стене, забрал телефон, скинул одеяло, оставив стоять в футболке и трусах, а потом отошел на пару шагов и сделал несколько кадров.

— Надеюсь, ты сфоткал меня без трусов.

— Без.

Мы снова замолчали, просто смотря друг на друга, а через несколько секунд, Егор поднял плед, повесил мне на плечи и сделал одно селфи, обычное, на котором никто из нас не улыбался. Редкость, что еще сказать, мы почти не фоткаемся, а если и делаем это, то в какие-то очень важные момент. Но сейчас совершенно обычный вечер, абсолютно.

— Сень...

— А?

— Ты никогда не задумывался о том, что вдруг может произойти апокалипсис?

— На болтовню потянуло?

Он кивнул.

— Тогда надо покурить. Хочешь?

Егор выключил телевизор, открыл окно и облокотился на подоконник в ожидании меня. Закурив, мы посмотрели вдаль. Ночь окутала город, а редкие фонари светили только у дороги, тем самым углубляя дворики других домов. В этом был какой-то свой шарм, может быть даже уют, но так или иначе, все же слегка страшно. Что там в темных углах? Может ли там кто-то или что-то прятаться? Может быть, прямо сейчас на нас смотрит пара черных глаз тьмы и думает о чем-то мерзком. Кто знает, кто знает.

— Апокалипсис говоришь... - пробормотал я.

— Да, у меня есть полное ощущение, что сейчас самое время для него.

— Нет времени для апокалипсиса, Егор.

— Для всего свое время. Было бы хорошо всем умереть вместе, тогда можно избежать множества переживаний.

— У тебя есть, - я почему-то вытягивал этот вопрос, -...за что ты правда переживаешь?

Он пожал плечами и украдкой посмотрел на меня.

— Что-то определенно есть.

— У тебя все хорошо?

— Что значит «хорошо»?

— Хочешь пояснение слова?

— Думаю, у нас отличается это «хорошо». Сейчас все хорошо, бывает не очень, иногда я даже злюсь.

— Ого, злишься? Егор Матюшенко злится? Прям злость? - я оскалился и прорычал.

— Базовое чувство.

— Стандартная настройка, понятно. Все равно с тобой что-то не так.

— Ты часто говоришь это, но так и не смог пояснить.

— Что там пояснять, ты не поймешь все равно, это надо посмотреть со стороны.

— Например.

— Например...ам...ну-у, ситуация в аптеке.

— А что там было не так?

— Во-от, я же говорю ты не понимаешь. Когда ты не пропустил женщину с ребенком на руках.

— Но я стоял в очереди и она бы стояла.

— Нет, это понятно, но знаешь, в некоторых случаях нужно поступать немного по-другому, человечнее что ли. У нее ребенок с температурой на руках был, она спешила в больницу.

— Она солгала.

— С чего ты взял.

— Сложно объяснить, ты не поймешь, я знаю.

— А будь это правда, ты бы пропустил?

— Я... - он запнулся на пару секунд, нахмурился и отвел взгляд в сторону, - не знаю.

— Знаешь, но ты еще нормально справляешься. Дане вот после приюта очень тяжело давалось осознание мира, помнишь?

— Помню.

— Он из дома не выходил, пока сотню статей, видео, новостей не посмотрел. Его сломал настоящий мир, потому как в приюте о нем не говорили в принципе.

— Даня просто идиот.

— Че это?

Егор выкинул окурок в окно, дождался меня и закрыл, все так же оставаясь стоять там.

— Слишком близко к сердцу воспринял, а нам говорили, что все будет иначе. Он думал как только у клетки распахнутся двери, то улетев счастье само догонит его.

— Мы все еще в клетке.

— Да и так будет всегда.

— Так не должно быть.

— Ты тоже идиот.

— А я-то что?

Он громко вздохнул, скатился на пол и поднял голову смотря снизу вверх, я последовал примеру.

— Мы - собственность государства, чтобы ты не делал, как бы не хотел это изменить, но попробуешь придать и тебя убьют. Ручной песик, без права на свою личную жизнь. Хочешь жену? Нет. Хочешь завести детей? Нет. Отношения? Давай, попробуй, но если они узнают, то и этого не будет. Пойми, - он ткнул пальцем мне в лоб, - эта клетка без дверей. Смирись.

— Так противоречиво говоришь, а сам с Машей встречаешься.

— Я с ней не встречаюсь, мы просто занимаемся сексом.

— Секс, секс, секс. Он не запрещен?

— Смотря с кем. Главное не плодись, потому что все равно ничего не будет, уж они об этом позаботятся.

— Тебе намекали?

— Марго сказала прямо: «Оплодотворишь кого-нибудь и я вырежу ребенка вместе с маткой».

— Прям так и сказала?

— Да.

— Воу, Маша под ударом.

— Нет.

— Хорошо...

Пауза затянулась на долгих пол часа. Мы сначала смотрели друг на друга, потом подвинулись ближе и прижались плечами, медленно прислоняясь головами друг к другу. Я слышал стук своего сердца, тихое мычание Егора, ветер за окном и тикание часов на кухне.

***

Сегодняшнее собрание не просто выматывало, а сводило с ума. Марго, непосредственно главный начальник всего отдела заказных убийств, собрала нас всех чтобы отчитать за какие-то правила. Выдернули даже Егора, который на больничном до понедельника.

На самом деле, в нашем отделе не так много людей. Исполнитель - я, работники архива - Егор и Валентина Евгеньевна, медики - пара молодых ребят, имен которых я уже не запоминаю, потому что меняются часто, и сама Марго. На самом деле Марго не только нам начальница, но и всем остальным отделам, так же, как архивисты не только наши архивисты, но и еще для некоторых других отделов. А их тут предостаточно. Я работаю в самом новом, практически с основания и расправляюсь исключительно с физическими лицами. Есть отдел, который работает с юридическими лицами, правда делают они почти тоже самое - наказание. Так же есть и один из самый старых отделов, которым восхищаюсь я лично - элита. Насколько мне известно, там в основном работают снайперы. Эти люди, как раз те самые которых посылают на теракты и убийства разных важных персон. Они как тень, ходят за тобой, выжидают, притаиваются и БАМ - убит. Я вообще херово стреляю из винтовки, да и из пестика попадаю только вплотную ха-ха.

Егор игрался с канцелярским ножом, я качался на стуле, а Марго на нас молча смотрела.

— Вы ночевали вместе? - показала она на нас.

— Да, - поднял взгляд Егор и произнес это так сухо, что подавиться можно.

— Как ты угадала? - пропел я.

— Этот свитер я вижу обычно на Егоре.

И правда, сегодня утром я облился и Егор отдал мне его горчичный свитер с разноцветными звездочками, широкий, с длинными рукавами и воротом галочкой, от чего футболку капец как видно.

— Сеня облился, вот и пришлось делиться, - со скукой проговорил Егор.

— Ясно!

Марго со скрипом отодвинула стул напротив нас, села и сложив руки в замок, прокашлялась. Она, как и многие другие, носит форму, не такую по-типу военной, а черный костюм с нашивками на плечах. У меня тоже такой есть, но я могу его не носить, как и архивисты. Егор вот костюмы вообще не переваривает, а мне побоку.

— Так значит, я обещала вас отчитать, помните?

— Помним.

— Егор? - она наклонила голову в бок. - Его-о-ор?

Егор хмурился и смотрел на одного из медиков, что нервно постукивал по столу, потом, совершенно не замечая кого-либо, с силой воткнул канцелярский нож в кисть парня. Тот вскрикнул, дернулся и ошарашено посмотрел на Егора.

— Подвигай пальцами, - спокойно попросил друг.

— Ты придурок! Блять, Егор! А-а-а! Вытащи!

Егор покачал головой и сильнее надавил на нож, а потом резко вытащил, укладывая его на стол. Марго тяжело вздохнула и протянула влажные салфетки бедолаге, попавшему под руку Егора, еще и по нелепой случайности заинтересовавшего его.

— И что это было?  - у Марго появилась заинтересованная улыбка и она сложила руки в замок, опираясь о них подбородком.

— Стало интересно, сможет ли он шевелить пальцами.

— Егор! Ты придурок! - шипел тот парень, прижимая салфетки к кровавой руке.

Я усмехнулся, на самом деле, мы особо не удивились такому поведению Егора. В прошлый раз, когда были другие медики, девушка и парень, он смотрел на них очень долго, не разговаривал, не отвечал, а потом напугал. Каждый раз какие-то эксперименты на людях. Бедные медики, наверное, скоро седыми будут увольняться.

— Ладно, Саша, идите исправьте вот это все и кровь свою со стола вытри.

— И вы так просто закроете на это глаза? Он же сумасшедший! Конченный! Ай, блять!

— Разве ты еще не понял, - Марго нахмурилась, - здесь все сумасшедшие, уж такая у нас работа, нет места нормальным.

Егор раскинул руки в сторону и дернул головой в знак согласия. Саша, этот парень, не стал спорить с кем-то и просто выскочил из комнаты, так и не убрав за собой кровь, а следом ушел и второй медик. Не знаю, может быть мы не очень нормальные все, потому что в принципе никак не отреагировали, особенно Валентина Евгеньевна, она так вообще читала журнал, изредка поглядывая из-за очков на весь сыр-бор.

— Егор-Егор, - покачала головой Марго.

— Надо менять медиков, глупые эти, - непринужденно сказал он.

— Уверен в этом?

— Он прав, - подала голос архивистка, откладывая журнал, - парнишки плохо учились в университете, средний балл три, да и зашивают плохо.

— Зашивают плохо?

— А, да, карман на халате, - Егор оттянул мой рукав и наклонил голову вбок.

— Егор, за пол года это вторые ребята в которых ты заставляешь сомневаться. Мне не найти нужных и я начинаю задумываться о том, чтобы не прислушиваться к тебе больше.

— Можешь не слушать, - скучающе сказал Егор и посмотрел на меня, как будто ожидая мнения.

— Вообще пофигу на медиков, во всяком случае до этого всегда бегали в общую санчасть. Не вижу смысла от собственных врачей, - пока я говорил, забрал у Егора ножик и переложил подальше, потому как его взгляд переместился и на мои руки.

— Но тут дело в другом. Ох, ладно, забудьте. Я вообще пришла с вами поговорить, точнее отругать.

— Ругать? За что? - Егор нахмурился.

— Дай угадаю, это потому что никто из нас отчеты не составил?

— Нет, потому что вы игнорируете начальство. Ладно я, мне в принципе плевать, но вот ему, - она показала пальцев вверх, - начинает это надоедать.

— Пусть поцелует мой зад! - громко возмутилась архивистка.

— Валентина!

— Валя-Валя, - пробормотал Егор, но усмехнулся.

— Ему не нравится то, что вы отстраненные от всего ИСН. В принципе, да, понятно почему вы не общаетесь с другими отделами, но игнорировать всеобщие советы и собрания, ребят, это уже перебор.

— Перебор в чем? - друг пронзительно уставился на Марго и не дернул ни единой частью лица, так будто запрограммирован просто смотреть.

— Что?

— Я спросил в чем перебор. Где мы переборщили? Переборщили не ходить? Переборщили...не ходить? Это как?

— К словам цепляешься.

— Если его так задевает это, пусть придет и скажет лично. У отдела заказных убийств нет планов, нет нарушений правил, стопроцентное выполнение заданий, вовремя сданы отчеты. К чему этот «перебор»?

Марго явно напряглась. Она поправила короткие волосы заправленные за уши и от напряжения постоянно теребила обручальное кольцо. Уверен, эта женщина боится Матюшенко. Егор её пугает, но причины не знаю, вряд ли это связано с его странностью, видимо тут дело в другом.

Маргарита нам близка только потому что до того, как попала в ИСН, работала одной из воспитательниц в приюте. Она была относительно близка с детьми, особенно с нами, старшими. Несмотря на то, что проработала там всего три года, мы запомнили её хорошо. Уже когда нас выпустили, после одиннадцатого класса, она тут же загребла нас под свое крыло и дождавшись восемнадцати, устроила в новый отдел. Только нас с Егором. И я все еще убежден, что держать нас так близко не равно любить, а равно - не потерять из вида, держать на коротком поводке.

— Егор, я разговариваю с вами только потому что меня отчитали. Понимаешь это?

— Мне с этого не горячо и не холодно. Что изменить?

— Изменить?

— Что. Изменить. В. Нашем. Распорядке, - очень тяжело и медленно проговорил он.

— Ходить на собрания.

— Сеня? - обратился он ко мне.

— Че? Я не буду ходить на собрания, смысла нет. Слушать о том какие все хорошие? Один раз я был на сборах этих придурков, в итоге чуть не переблевался от того, как все облизывание друг друга, лишь бы, как можно больше лести впрыснуть в кровь. Фу! Мерзость!

— Ладно! Ладно! - прикрикнула Марго. - Хорошо, я поняла! Хотя бы сделайте одолжение, придите на награждение? Сеня, тебя тоже будут награждать, так что это обязательно.

— Надевать костюм и стоять там на сцене с тупой улыбкой и кубком в руке? Фу-у.

— О, я бы посмотрел на тебя в костюме, - хихикнул Егор и ехидно улыбнулся придвигаясь ближе.

— Какой кубок? Диплом, да какой-нибудь сертификат. Быть на награждении обязаны все.

Мы в унисон выдохнули и закивали. Валентина Евгеньевна вышла первая. Я тоже начал собираться и в итоге остановился у двери ожидая Егора, который не шелохнулся с места.

— Егор?

Он на меня не реагировал.

— Так прямо «обязаны»? - улыбнулся он.

— Снова к словам цепляешься.

— Не умеешь говорить.

— Давай поговорим у меня в кабинете, есть что обсудить, - она очертила его пальцем и проходя мимо меня, оставляя легкий шлейф сладких духов. 

Дверь громко закрылась и я почему-то дернулся. Егор не спеша подошел ко мне и только взялся за ручку, как я перехватил не дав открыть дверь.

— Егор, Марго убивать нельзя.

— Разве? - он развернулся. - Почему?

— Потому что нельзя, тебя посадят.

— Встанешь на колени меня умолять?

— Если тебя это остановит.

После недолгой тяжелой паузы, друг прыснул со смеху и прислонился лбом к двери.

— А с чего ты взял, - он сделал шаг ко мне, - что я её хочу убить? - еще шаг.

— Почувствовал, вот.

— Поменьше чувствуй. Иначе и правда придется на коленях стоять.

Как только я потянулся к двери, то услышал треск канцелярского ножа. Егор повертел его двумя пальцами и тихонько положил на стол, а затем толкнул дальше, тот скользнул по поверхности и остановился у края. .

— Значит хотел.

— Чего хотел? - он снова уменьшил дистанцию.

— Убить её.

— Марго этим не убить, Сенечка. Так, напугать.

— Она тебя раздражает! Почему?

— Слишком много болтает. Глупая женщина удачно вышедшая замуж.

— Понял. Жду тебя здесь.

— Не жди, у меня дела. Письмо прочитай.

— Ладно, хорошо.

Возможно, я бы мог взбунтоваться и все же дождаться друга, но почему-то так вымотался, что уже не захотел.

Погода испортилось, но вероятность дождя была мала, хоть и никогда не равнялась нулю. Лишь бы отгородиться от шума, я надел наушники, включил музыку до комфортной громкости и поковылял домой, через квартиру Егора, забрал чуть мокрые вещи, конверт, рюкзак и дальше двинулся домой.

В животе предательски крутило. Я пожалел о том, что не схомячил стейк который Егор не съел или хотя бы надо было забрать домой, все равно заморожен. У него вообще много замороженной еды, особенно супов, никогда не доедает.  В итоге так задумался о еде, что не заметил, как оказался у подъезда и в предвкушении, что сейчас сделаю несколько бутербродов, я открыл домофону дверь, но меня одернули.

— До тебя не докричаться! - выдал человек.

— Че? Ты за мной следишь? Что за хрень?

Миша стоял в черной форме ИСН, что я понял не сразу, честно говоря. Он встревоженно поправил очки, но потом вовсе зачесал ими.

Честно говоря, я на секунду задумался о том, что они с Егором прям ну очень похожи, может глазами, а может быть какими-то общими чертами. Во всяком случае, у Матюшенко очень необычная внешность и если кто-то похож, то это бросается в глаза. Короче...я не знаю. Потому что помимо этой мысли, я еще подумал о том, что надо было ножик с собой прихватить и привести в исполнение наказание раньше.

— Слушай, я просто хочу убедиться, что ты мне память не сотрешь.

— Ты дебил? 

— Ты говорил, что есть препарат который отрубает память за пять прошедших дней.

— Как приговоренный к смерти может продолжать работать на...смерть...? Скажи фамилию свою.

— Я имею право ничего не разглашать.

— А я имею право работать по уставу.

— По-человечески прошу, дай мне помнить это.

Я глубоко вздохнул, но все же дернулся и не совладав с собой, затянул его в подъезд и припечатал к стене.

— Слышь ты, с хрена ли я должен тебя по-человечески понимать? Раз ты заслужил смерти, то вероятно редкостное говно! Таких не жалко! Ни сколько! Я убью тебя и как бы ты не строил свои щенячьи глазки, на встречу не пойду.

— Стоп-стоп, я если что не насильник, не педофил, не зоофил, не маньяк и не террорист. Послушай...я все еще работаю в ИСН. И буду там работать до исполнения наказания.

— Кто тебя заказал? Что сотворил? Убил ребенка? Сестру? Брата? Отца? Мать? Кого ты убил?

— Это не важно...это...прошу.

— Ты будешь теперь за мной носиться? Слушай, - я щелкнул его по очкам и они свалились на нос, - придумай как меня убедить. Ты очки носишь, наверное, много читаешь.

— Очки связаны с чтением?

— Читаешь же, по умному лицу вижу. Ладно, не мусоль перед глазами, понял? Еще раз сзади подойдешь и я отреагирую иначе. Поразмышляй, что можешь дать мне взамен за услугу.

Я отряхнул его плечи от невидимой пыли, улыбнулся и ступил на ступеньки к себе.

— Я знаю человека который может попробовать помочь твоему другому, архивисту. Могу попросить включить его в программу нового лечения.

Вдруг мгновенно стало не по себе, я его не понял, поэтому обернулся.

— Егор не псих.

— Я не про это, а...голова, - он покрутил у виска.

— Что голова?

— Об этом весь ИСН говорит...ты не вкурсе?

— Что голова? - я тут же весь взмок.

— Рак, четвертая стадия, никаких шансов. Я думал он тебе рассказал, вы же близ...

— Закрой рот! Вали пока я тебе шею не свернул, ясно?

Уже дома впопыхах скинул одежду, обувь и суматошно достал конверт, вскрывая его первым попавшимся ножом и скатываясь по стене на пол. Руки дрожали, в горле пересохло, а пот практически лился.

«Я скоро умру. У меня рак.»

Там было всего два предложения, но они говорили о многом, резали на живую острым скальпелем.

Умрет?

Рак?

Это же смешно, у Егора быть такого не может.

Нет.

Нет.

Нет.