Юность

 Несколько дней, а может, и недель прошло с момента, как Марк впервые оказался в этом странном месте. В этом странном доме. Он перестал донимать Еву расспросами не из-за ее нежелания отвечать, а оттого что это больше не имело для него никакого значения. Он начал видеть мир и изучать его – самостоятельно и вместе с Евой и котами, коих тут было множество.

Абсолютное спокойствие, умиротворение и блаженство растеклись по телу, вытесняя вопросы, что прежде крутились в голове. Марк научился видеть и кустарники с конфетами, и даже сладкую траву. Удивительный и невероятный мир действительно стал для него новым домом. Островком счастья и беззаботности. Марк бродил среди белоснежных цветов, касаясь их лепестков нежно, вдыхал их аромат и наслаждался. Он мог себе позволить бегать и купаться полностью нагим, испытывая доселе неизвестное чувство свободы. Марк позабыл о боли, грусти и тоске. И не было в его душе и крохотного места для обиды, злости или раздражения. Вместе с забытыми чувствами, так часто отравляющими жизнь, Марк позабыл и родной дом. Не помнил он отца и мать, друзей, знакомых и вообще всю свою прежнюю жизнь. Возможно, если бы он попытался вспомнить, картинки прошлого тут же заплясали пред глазами. Но то ли не было желания, то ли он просто-напросто не мог.

За все то время, что он пробыл в этих удивительных землях, он так ни разу и не встретил ни мальчиков, ни девочек. Спросив однажды Еву о том, где же они, он получил ответ, что они просто любят прятаться. Парнишку, впрочем, такой ответ устроил – уж больно нравилось ему общество белокурой девчонки. Он не хотел бы делить ее с другими. И в тот момент он понял.

Марк взрослел. Он чувствовал как меняется его тело. Взрослела и Ева. В какой-то момент они уже не смотрели друг на друга как на друзей. В его глазах читалось желание, в ее же – разгорался игривый огонек. Однажды ночью под луной Марк впервые поцеловал ее, поддавшись внезапному порыву. Ева ответила ему настойчиво, с некоторой жадностью. В ту ночь касался ее кожи он так, как не касался никогда до этого. И в ту же ночь он ощутил болезненную брешь внутри.

Эта брешь росла стремительно, мешалась и зудела. И всякий раз, как Ева обнимала Марка, пыталась с ним поговорить о чем-то, он чувствовал в груди болезненное нечто. А после – уходил. Ева сначала следовала за ним, не желая оставлять возлюбленного одного, но вскоре стала наблюдать издалека, смирившись с тем, что ее прикосновения лишь ухудшают его состояние. Не подпускал Марк к себе и белого кота, что был его обычным спутником повсюду. Парень перестал улыбаться, редко говорил и ничего почти не ел, ночами он не мог заснуть. А все, что оставалось делать Еве – лишь наблюдать издалека и ждать, надеясь, что все снова будет как прежде.

Марк все чаще проводил время в полном одиночестве. Уходил на рассвете, а возвращался лишь глубокой ночью и просто ложился в кровать, не говоря ни слова. Неподвижно он лежал часами, так и не засыпая. Если же сон приходил к нему, то был беспокойным – Марк часто просыпался и редко когда мог снова уснуть. Иногда он дергался во время сна, бормотал несвязные вещи и даже кричал, тогда Еве приходилось его будить. Видя ее перед собой, он лишь на мгновение мог слабо улыбнуться, а после разросшаяся брешь вновь давала о себе знать, отзываясь пустотой и болью.

Время шло, но мало что менялась. Пропасть между юными влюбленными разрасталась, проглатывая даже дружбу, с которой все началось. Подобно незнакомцам они жили под одной крышей. Должна была страдать и Ева, но стоило почувствовать ей небольшую дрожь в пальцах, как хваталась она за свою рыжую кошку, да прижимала нежно к груди.

В один из вечеров Марк не вернулся домой, и девушка, переживая за него, отправилась на поиски. Ее рыжая кошка быстро обнаружила след белого кота – постоянного спутника юнца – и привела Еву к той сладкой лесной реке. Марк стоял на мосту, задумчиво разглядывая, как течет река. И что-то в его поведении, в том, как он выглядел, напугало Еву. Ощутив это чувство, что она не испытывала уже очень давно, она удивилась. Оглядевшись по сторонам, девушка не видела больше конфетных кустарников.

– Марк! Прекрати! – закричала Ева, не решаясь подойти к нему.

– Что это за место, Ева? Где все те дети, о которых ты говорила? – Марк не смотрел в ее сторону, голос его звучал скорбно.

– Ты отравляешь это место, перестань! – молила девушка.

– Ты что-то сделала со мной.

– Я ничего не делала, – на глазах Евы выступили слезы.

Марк медленно спустился с моста и подошел к девушке. И это был первый раз за долгое время, когда он сам, осознанно, приблизился к ней. Большим пальцем парень растер слезинку по ее коже, поглаживая. Но в этом жесте не было любви, как и не было тепла.

– Почему я здесь, Ева?

Она не хотела отвечать, но видя, как страдает мир вокруг, и как страдает сам Марк, девушка решилась.

– Ты не был счастлив, тебе было плохо... Как и мне когда-то. Она, – Ева показала рукой на рыжую кошку, сидевшую неподалеку. – Пришла за мной и привела меня сюда. Здесь нет больше никого. Только я и остальные кошки. Я была здесь совсем одна не знаю даже сколько. Наверно, много-много лет. А потом появился ты.

Марк убрал руку от лица девушки и отступил на шаг назад.

– Кошки, они забирают всю боль и все страдания. Они дарят спокойствие и блаженство, и...

– Ева, но это ведь не жизнь.

– Но мы ведь были счастливы! Ты и я! – ее голос дрогнул. – Нам было хорошо вместе. Я полюбила тебя, а ты полюбил меня.

– Разве? – взгляд Марка ожесточился. – А что было бы дальше, Ева?

– Это так важно? Думать о том, что будет потом?

– Почему я забыл о своем доме, о своих близких?

– Потому что это причиняло тебе боль, – Ева горестно улыбнулась. – Я не хотела, чтобы тебе было больно.

– Ты решила за меня, что мне будет лучше жить в неведении. Забыть свою жизнь и всех, кто мне дорог, даже если это причиняет боль. Я все это время был лишь тенью самого себя. Моя жизнь – моя настоящая жизнь – осталась там, за пределами этого детского мира.

– Не говори так, – голос Евы дрожал. – Ты – настоящий. Эта жизнь здесь, со мной – настоящая.

– И вот ты снова решаешь за меня. У тебя было так много времени, чтобы рассказать мне все как есть. А если бы я сам решил здесь остаться? Ты ведь могла все объяснить. Спросить, но не отнимать у меня возможность выбирать, – Марк почувствовал, как внутри него разгорается позабытое чувство – злость. – Ты ничего не знаешь о моей жизни, ничего! Тебе было одиноко и ты решила, что если твои кошки приведут тебе дружка, то ты сможешь с ним как с игрушкой жить в этих фантазиях?

– Замолчи! – Ева закричала. – Они привели тебя, потому что ты страдал! Тебе было плохо и больно. А этот мир мог подарить тебе спокойствие и радость. Я виновата в том, что хотела сделать тебя счастливым?

– Ты виновата в том, что лишила меня выбора и все решила за меня. Ты отобрала у меня мою жизнь. Я даже не знаю кто ты. Может, ты тоже вымысел, фантазия?

– Это все реальное. Все вокруг тебя – реально, – Ева схватила Марка за руку и прижала его ладонь к своей груди. – Я – реальна. Вот мое сердце, полное любви к тебе.

Повисло молчание. А затем Марк осторожно освободил свою руку.

– Я любил тебя Ева и все еще люблю. Но я не уверен, что это чувство истинно мое, а не навязанное мне тобою. Я хочу домой. Ты можешь пойти со мной, а можешь остаться. Тебя я выбора лишать не буду.

Белый кот, услышав желание парня, встрепенулся. Уж если он привел парнишку сюда, то и вывести отсюда может только он.

– Марк! – с надрывом, болью и страданием в голосе, Ева хваталась за руки и спину парня. – Не уходи, прошу тебя! Я все исправлю, только останься со мной.

Марк старательно не смотрел на Еву. Освобождаясь от ее рук, он пытался идти вперед, следуя за котом, что уведет его из этого мира.

– Верни его, верни его мне! – рыдая на коленях, молила Ева рыжую кошку. – Марк! Прошу тебя, останься. Ты – моя жизнь.

И каждая слеза, что падала на землю, прожигала ее словно смертоносный яд. Страдание повисло в воздухе, тревожа местных обитателей. Марк медленно брел вслед за белым котом, сжимая руки в кулаках, кусая губы и глотая слезы. Ему хотелось бы вернуться, прижаться к девушке или схватить ее и утащить с собой. Но если бы он обернулся, то сомнения бы начали впиваться острыми клыками в его сердце. Марк слышал все еще рыданья Евы – отчаянные, скорбные, похожие на вой. Он будет слышать этот плач во снах всю свою жизнь. И разрывалось его сердце, но продолжал идти – домой.

Был знойный, пыльный вечер. И липла к телу грязная футболка. Стоял парнишка лет четырнадцати в незнакомом дворике. Как оказался тут – не помнит. На сердце – грусть, тревога и печаль. Коснулся он своей щеки и удивился. Отняв от кожи пальцы, посмотрел на них – слеза.