37 часть

Парень накручивал круги по комнате от переизбытка чувств, от чего даже телефон в руках держать было сложно. Чайник кипит и Чонин, зажав мобильник между ухом и плечом, наливает кипяток в кружку.

– И последний вопрос. У него...кто-то есть? Встречается ли он с кем-то? – он губу закусывает, когда слышит тихий смешок из трубки и шипит, когда отпив чай, обжигает язык.

– Да, с твоими фотографиями. Один раз он на полном серьёзе пошёл в кафе вместе с распечатанным изображением тебя, точно псих.

– Хён, ну я серьёзно! – недовольно бурчит, наливаясь румянцем. Наверное, во всём виноват горячий чай. Он бросает короткий взгляд на окно, где за высотки садилось солнце, разливая розово-оранжевые краски по всему небу. Он звонок на громкую ставит и фотографирует, чтобы после нарисовать, когда время появится, и безобидно усмехается, когда слышит из трубки:

– Да кому он кроме тебя нужен, не мне же. ***

За прошедшие пять лет, как он тут был, клуб изменился очень, начиная интерьером и заканчивая атмосферой царившей здесь, из-за чего Чонин даже сначала подумал, что зашёл не туда, однако проскользнувшая знакомая фигура, направлявшаяся в сторону сцены, заставила остаться. Он неловко присаживается на барный стул с краю и, подперев щеку ладонью, переводит взгляд на парня, что время от времени перебрасывался фразами с музыкантами, паралельно настраивая микрофон.

– Сегодня вас больше, чем обычно, – улыбается смущённо, хмыкая, после быстро окидывая взглядом столпившихся вокруг людей, на что в ответ слышит восклики. Он бормочет тихое спасибо, в ожидании, когда шум утихнет, чтобы продолжить. – Эта песня особенная для меня, потому что я сам её написал, посвятив одному человеку, – он на секунду останавливается, увлажняя губы. – Я жду его уже 4 года и я надеюсь, что когда-нибудь он тоже её услышит, ведь я всё ещё его жду. А пока что вы будете первыми, кто её услышит, – он кивает парням, чтобы те начинали играть, обхватывая рукой микрофон, а Чонин губы поджимает, только сейчас понимая, почему Минхо так уговаривал его сегодня прийти сюда – хен хотел, чтобы он услышал.

И он слушал. Слушал, неотрывно разглядывая парня. Он изменился: волосы теперь короче и перекрашены в темный, уже без той светлой челки, размах плеч стал чуть пошире, а черты лица более резкими и взрослыми, хотя он по-прежнему был милым в глазах младшего, особенно, когда так улыбался.

Если бы я не отпустил тебя в конце, были бы мы счастливы снова?

Он слушал, улавливая определенные фразы, и потому, чтобы окончательно не расклеиться, заказал себе что-то из меню.

Было бы всё по-другому, если бы я справился лучше?

Чонин определенно скучал по этому голосу, что за это время окреп, наверное, парень ходил на занятия по вокалу, а может он просто забыл, как звучит чужое пение, однако всё это было неважно в момент, когда он, терзая собственные губы и постукивая пальцами по стойке, держался, чтобы прямо сейчас не подскочить с места, кинувшись в объятия любимых рук. А он хотел. Чертовски хотел снова уткнуться носом в чужое плечо и раствориться в облаке его парфюма, надеясь, что он не перестал им пользоваться. Но он просто продолжал слушать, через трубочку отпивая какой-то алкогольный коктейль, ему было плевать, всё его внимание было устремлено на парня, стоявшего на сцене.

В конце концов я остался один в эту ночь

Наши воспоминания обернулись звёздами

Прекрасные времена, что мы провели вместе, зажигаются над головой

Они сияют в моем сердце

Сегодня я буду откровенен, я не могу забыть тебя таким, каким ты был

Чонин губы кривит в грустной улыбке, ведь тоже ни на секунду не мог забыть старшего.

Когда ты говоришь, что всё бессмысленно и бесполезно, в голову приходят лишь хорошие воспоминания

Так приди ко мне

Чонин хотел его нарисовать, прямо здесь и сейчас, только жаль, что всё нужное осталось в номере отеля, в котором он на какое-то время остановился. Хотя, у него ещё будет множество возможностей это сделать, ведь старший попросил его прийти и он пришел.

Сынмин сталкивается с взглядом младшего, на чьём лице играла слабая, с нотками тоски улыбка, стоит тому залезть на барную стойку, он запинается на слове, после продолжая петь, но из-за парня напротив мысли мешались, потому что взгляд затуманивался, сердце выпрыгивало из груди и ладошки нещадно потели. В этот момент он, кажется, забыл, как дышать.

Чонин ушёл, поскольку ему стало слишком душно и напоследок, по окончании песни, кивнул Киму, надеясь, что он заметит и последует за ним.

– Ты ничуть не изменился, всё так же бегаешь за мной, – он тихо смеётся, стоит Сынмину выбежать на улицу, судорожно бегая глазами по прохожим. Он ногой отталкивается от стены, чтобы подойти к старшему ближе и рассмотреть получше при свете фонарей, молча поправляет капюшон его толстовки, небрежно торчавший из под джинсовки и, оставляя руки на чужих плечах, поднимает глаза, встречаясь с широко распахнутыми, будто тот до сих пор не верил, что всё это на самом деле. Ким неловко пальцами касается рыжих прядей, накручивая, и улыбается искренне, одними лишь губами проговаривая: «лис». – Нравится? – тихо спрашивает и льнёт щекой к ладони старшего. – Надо будет потом корни подкрасить, справишься? – улыбается мягко, продолжая смотреть на лицо парня напротив, что не мог вымолвить и слова, просто открывая и закрывая рот. Сынмин кивает резко, после крепко прижимая младшего к себе в объятиях, запуская пятерню в капну рыжих волос, а во второй руке сжимая ткань лёгкого пальто младшего, ведь он боялся. Боялся снова его потерять.

– Я как-то задавал тебе один вопрос, – хрипло проговаривает, выпуская из объятий, но продолжая держать Чонина за предплечья. – Помнишь, что было после того, как я усадил тебя в машину пять лет назад? – Ян улыбается краем рта, замечая взгляд, направленный на его приоткрытые губы, и хоть он не помнил картинку, догадаться было не сложно, как именно он отпечатался в чужой памяти. И это смущало.

Чонин бежал от своих чувств, смотрел, как воспоминания медленно сгорают в огне от зажигалки, прятал их в дальние углы полок, забывался в учёбе, но сколько бы замков он не ставил на сердце, все они с треском разламывались. Когда он делал шаг назад, Ким – два шага вперёд, не давая ему уйти далеко. Так что сейчас, стоя перед тем, из-за кого сердце глухо стучало в груди, настала его очередь сделать три шага вперёд навстречу Сынмину.

Тёплые ладони касаются мягких щёк, притягивая к себе, и Чонин, прикрывая глаза, припадает губами к чужим. Ким джинсовку снимает, отвечая на поцелуй, и накрывает их головы ею, чтобы не смущать редких прохожих в эту ночь. Уголок губ младшего подрагивает от такого странного действия, под стать старшему. Старшему, которого он запомнил таким, каким он был ещё тогда, в лагере. Он руки мягко переносит на плечи, обвивая шею Кима и прижимаясь ближе, чуть пошатываясь, ведь ноги подкашивались, от того что голова кружилась из-за накопившихся эмоций внутри. Сынмин джинсовку обратно на плечи накидывает, после сплетая в замки их руки, поглаживая внешнюю сторону ладони Чонина большим пальцем.

– Я скучал, – шепчет младший, касаясь лба Сынмина своим и улыбаясь глупо от понимания, что это всё не сон. А Ким до сих пор не верил в происходящее, потому хотел никогда больше не просыпаться, вот так держа парня за руки и целуя нежно, если это всего лишь иллюзия. Однако если это всё происходит в действительности, его ожидание того стоило, ведь при встрече чувства лишь окрепли, вспыхивая ещё более ярким пламенем в груди.

Когда его руки вновь сомкнулись у него за спиной, а сам он уткнулся в чужое плечо, Чонин понял, что мало кто знает, как прекрасно находится в объятиях другого, когда ваши сердца бьются в унисон и хочется, чтобы мир замер, хочется стоять так часами и дышать друг другом. Мало кто знает толк в этом, ведь чтобы по-настоящему оценить объятия любимого человека, нужно понять какого быть без них. И Ян теперь с уверенностью мог сказать, что действительно любит этого несносного парня и больше никогда не хочет его отпускать. Он хочет, чтобы Сынмин был рядом с ним всегда и он догадывался по тёплому взгляду, что старший желал того же.

Сынмин сталкивается с взглядом младшего, на чьём лице играла слабая, с нотками тоски улыбка, стоит тому залезть на барную стойку, он запинается на слове, после продолжая петь, но из-за парня напротив мысли мешались, потому что взгляд затуманивался, сердце выпрыгивало из груди и ладошки нещадно потели. В этот момент он, кажется, забыл, как дышать.

Чонин ушёл, поскольку ему стало слишком душно и напоследок, по окончании песни, кивнул Киму, надеясь, что он заметит и последует за ним.

– Ты ничуть не изменился, всё так же бегаешь за мной, – он тихо смеётся, стоит Сынмину выбежать на улицу, судорожно бегая глазами по прохожим. Он ногой отталкивается от стены, чтобы подойти к старшему ближе и рассмотреть получше при свете фонарей, молча поправляет капюшон его толстовки, небрежно торчавший из под джинсовки и, оставляя руки на чужих плечах, поднимает глаза, встречаясь с широко распахнутыми, будто тот до сих пор не верил, что всё это на самом деле. Ким неловко пальцами касается рыжих прядей, накручивая, и улыбается искренне, одними лишь губами проговаривая: «лис». – Нравится? – тихо спрашивает и льнёт щекой к ладони старшего. – Надо будет потом корни подкрасить, справишься? – улыбается мягко, продолжая смотреть на лицо парня напротив, что не мог вымолвить и слова, просто открывая и закрывая рот. Сынмин кивает резко, после крепко прижимая младшего к себе в объятиях, запуская пятерню в капну рыжих волос, а во второй руке сжимая ткань лёгкого пальто младшего, ведь он боялся. Боялся снова его потерять.

– Я как-то задавал тебе один вопрос, – хрипло проговаривает, выпуская из объятий, но продолжая держать Чонина за предплечья. – Помнишь, что было после того, как я усадил тебя в машину пять лет назад? – Ян улыбается краем рта, замечая взгляд, направленный на его приоткрытые губы, и хоть он не помнил картинку, догадаться было не сложно, как именно он отпечатался в чужой памяти. И это смущало.

Чонин бежал от своих чувств, смотрел, как воспоминания медленно сгорают в огне от зажигалки, прятал их в дальние углы полок, забывался в учёбе, но сколько бы замков он не ставил на сердце, все они с треском разламывались. Когда он делал шаг назад, Ким – два шага вперёд, не давая ему уйти далеко. Так что сейчас, стоя перед тем, из-за кого сердце глухо стучало в груди, настала его очередь сделать три шага вперёд навстречу Сынмину.

Тёплые ладони касаются мягких щёк, притягивая к себе, и Чонин, прикрывая глаза, припадает губами к чужим. Ким джинсовку снимает, отвечая на поцелуй, и накрывает их головы ею, чтобы не смущать редких прохожих в эту ночь. Уголок губ младшего подрагивает от такого странного действия, под стать старшему. Старшему, которого он запомнил таким, каким он был ещё тогда, в лагере. Он руки мягко переносит на плечи, обвивая шею Кима и прижимаясь ближе, чуть пошатываясь, ведь ноги подкашивались, от того что голова кружилась из-за накопившихся эмоций внутри. Сынмин джинсовку обратно на плечи накидывает, после сплетая в замки их руки, поглаживая внешнюю сторону ладони Чонина большим пальцем.

– Я скучал, – шепчет младший, касаясь лба Сынмина своим и улыбаясь глупо от понимания, что это всё не сон. А Ким до сих пор не верил в происходящее, потому хотел никогда больше не просыпаться, вот так держа парня за руки и целуя нежно, если это всего лишь иллюзия. Однако если это всё происходит в действительности, его ожидание того стоило, ведь при встрече чувства лишь окрепли, вспыхивая ещё более ярким пламенем в груди.

Когда его руки вновь сомкнулись у него за спиной, а сам он уткнулся в чужое плечо, Чонин понял, что мало кто знает, как прекрасно находится в объятиях другого, когда ваши сердца бьются в унисон и хочется, чтобы мир замер, хочется стоять так часами и дышать друг другом. Мало кто знает толк в этом, ведь чтобы по-настоящему оценить объятия любимого человека, нужно понять какого быть без них. И Ян теперь с уверенностью мог сказать, что действительно любит этого несносного парня и больше никогда не хочет его отпускать. Он хочет, чтобы Сынмин был рядом с ним всегда и он догадывался по тёплому взгляду, что старший желал того же.