29 часть

-----------

Чонин сидит на полу возле кровати, сам не зная почему, ведь логичнее было бы сесть на мягкий матрас, но на этом месте было как-то непонятно комфортно и тепло на душе. Он никогда не узнает о том, что некогда именно тут ютился Сынмин, нежно водя пальцами по изрисованным страницам Чонинова скетчбука, касаясь струн чужой души. Младший мог только чувствовать.

Парень волосы светлые на палец накручивает, молча глядя на дверь. Данная привычка появилась у него из-за отсутствия старшего, что часто зарывался руками в капну его волос, спутывая их и завивая. Пряди так быстрее грязнились, но зато он ощущал, будто рядом с ним сейчас сидит Ким, смотрит на него ласково, с усмешкой на губах играясь в его волосах.

Ян не слышал расспросы своих новых, как они сами решили, друзей, чего он такой грустный, потому что телом он всё ещё был в лагере, в своей комнате, а душой словно в толще воды, от глубины которой начинала болеть голова. Он думал о Сынмине. Думал, вспоминая все дни, проведённые вместе с ним. Чонин мог с уверенностью сказать, что счастливее, чем с ним, он не чувствовал себя никогда, но несмотря на это, он отчаянно старался стереть всё это из своей памяти ластиком. Хотел стереть историю, что была написана цветными карандашами. Их трудно стереть. Сколько не старайся, цвет только поблекнет, но не исчезнет насовсем. А может Сынмин специально использовал такие карандаши.

                                   ***

Чонин проталкивается через людей поближе к сцене, потому что Сынмин попросил. Сказал, что так они будут лучше друг друга видеть и что чужие глаза определенно придадут ему энергии и уверенности. А Чонин не возражает, пусть смотрит на него, сколько тому вздумается, он тоже будет, чтобы никогда не забыть полюбившиеся ему черты. Старший улыбается, стоит ему заметить парня в толпе, пока он подготавливал гитару к игре. Яну нравилось видеть улыбку на лице Сынмина, потому что она всегда была заразительна, потому он улыбается в ответ, посылая тому воздушный поцелуй, а Ким продолжает с ним играться, ловит, прикладывая пальцы к свои губам.

Однако если Кима спросят, всегда ли он так улыбается, он ответит, что только для Чонина. Если его спросят, играл ли он на концерте для всех, он ответит, что исключительно для Чонина. Если спросят, кого он хотел бы видеть каждый день, то ответом его был бы определённо Чонин. Всё, о чем он думал – был младший. И Ян не дурак, чтобы не понять этого, Сынмин был слишком читаем. Но лучше бы он никогда не умел чувствовать старшего, потому что..

– Как давно у вас с ним? – Хенджин подходит внезапно, от чего Чонин вздрагивает. – Я про тебя и Сынмина

Смысла спрашивать, откуда тот всё узнал уже не было, потому что теперь уже ничего не имело смысла.

– Достаточно. Достаточно, чтобы Сынмин привязался ко мне. Хотя нет, – он замолкает, – достаточно, чтобы привязался к нему я, – Чонин переводит взгляд на старшего. – Он правда странный. Хен, представляешь, признался мне ещё не до конца разобравшись в том, что он чувствует, а я идиот повёлся. Это так глупо, правда?

– На него это похоже, – Хенджин руки в карманы запихивает, замявшись. – Сынмин... изменился и это заметно. Да, он всё ещё балбес, который часто отлынивает от обязанностей, но я ещё никогда не видел его настолько окрылённым. Возможно ли влюбиться за такой короткий срок?

– Порой люди женятся спустя неделю после знакомства, так что да. Для Сынмина всё возможно, – Чонин хмыкает, вновь смотря на Кима. – Но лучше бы это было невозможным. Лучше бы я не был таким безрассудным, позволяя ему того, чего не стоило. Лучше бы всё закончилось ещё на той дискотеке. Тогда было бы гораздо проще сейчас, – он чувствует, как грудь сдавливает от осознания: у них осталась лишь два дня, время пролетело слишком быстро.

– Могу спросить почему? Разве ты не был счастлив?

– Был, – пальцами сжимает ветровку. – И до сих пор, – Сынмин со сцены ему машет и Чонин не может сдержать улыбки, кивая тому, чтобы он не отвлекался. – Утром звонила мама, сказала, что я буду учиться заграницей. Всё случилось так быстро, все школьные годы только и мечтал об этом универе, подавая документы не верил, но надеялся, а сейчас я не хочу никуда. Хочу просто быть с этим придурком и не важно где, хоть на краю обрыва, я знаю, что он не даст мне упасть, даже если попрошу, он просто окольцует свои руки вокруг моего тела ещё крепче и будет злиться, прося перестать говорить такие ужасные вещи, – интересно, все влюбленные люди так красиво говорят или Чонин такой один.

– Думаешь, он так просто тебя отпустит?

– Он – нет. Поэтому придётся мне самому. И хочется верить, что я смогу держать себя в руках во время этого разговора.

Потому что Чонин думал, что другого выхода для них просто не существует.

                                   ***

– Я был хорош, да? – хвалится, запрыгивая на сцену и присаживаясь рядом с Чонином. Он жвачку со вкусом ментола младшему протягивает, пока сам надевает чехол на гитару в уже пустом концертном зале. Они остались тут одни.

– Великолепен, как и всегда, – Чонин ногой болтает, постукивая пяткой по дереву, а Сынмин в плечо ему утыкается, оставляя невесомый поцелуй и младший действительно старается держаться, сглатывая. Наверное, Ким даже не думал о времени, которого у них уже почти не осталось.

– Завтра я тебя кое-куда свожу во время прощального костра, хорошо? – он голову с плеча приподнимает и Чонин чувствует дыхание возле своей шеи. Оно согревало и одновременно заставляло холоду пройтись по спине.

                                   ***

– Нас точно не будут искать? – спрашивает Чонин, пока его ведут за собой, крепко держа за руку, будто он может куда-то убежать.

– Не переживай, Минхо все уладит. Я уверен, они давно про нас забыли.

– А куда мы идём? – продолжает заваливать старшего вопросами он, на что тот лишь безобидно усмехается.

– Скоро узнаешь, – отвечает с довольной улыбкой на лице, выходя за пределы лагеря. – Мы идём нарушать правила.

Как раз на этой дороге останавливался автобус Чонина вместе с другими, но он и не видел, что на другой стороне был спуск к реке, потому что сидел в другой части салона.

– Снимай ботинки, – говорит, стоит им спуститься вниз. Трава у воды была влажная и щекотала ступни, от чего Чонин не мог перестать улыбаться, а ещё больше забавлял Ким, постоянно повторявший, что нашёл у Минхо спрей от комаров и что теперь его точно не тронут. Вода была прохладной, но это не мешало им, сидя на причале, мочить ноги, свесив их, и в речной глади видеть отражение неполной луны. Всплески воды вместе со стрекотанием насекомых успокаивали и Чонин снова мог почувствовать себя свободным. По правде говоря, так ощущал себя он только рядом с парнем, что тыкал рядом пальцем в небо, пытаясь различить созвездия. Рядом с Сынмином, что включил ему аудио, где записал мелодию на гитаре, которую сам придумал, Чонин чувствовал себя по-настоящему живым. Однако...

----------