Глава 1. Законы Жаровни

Выдох сопровождался жаром раскалённого воздуха, выходящим из ноздрей и обжигающим лицо, словно она была сказочным драконом из тех забытых книжек, что уже давно не читают детям перед сном. Ноги, вооружённые тяжёлыми, но такими обязательными здесь сапогами, скользили по шиферу с лёгкостью балетной дивы. Виллоу двигалась по крыше, будто это была не разваливающаяся, сожранная ветром и солнцем бетонная коробка посреди выжженного ада, а продолжение её собственного тела — продолжение, жаждущее наконец выпустить пар вместе с льющейся через край энергией.

Тяжёлый, липкий ветер тянулся с бескрайней равнины Жаровни. Он швырял в лицо пригоршни жгучего песка, завывал в перекошенных листах кровельного железа и упрямо вытаскивал из тугого хвоста светлые пряди, намеренно пытаясь нарушить её безупречный ритм. Виллоу не поддавалась. Она замирала перед каждым шагом, распределяя вес, стелясь по раскалённой поверхности, и переносила центр тяжести только тогда, когда слепая интуиция подсказывала, что эта ржавая балка под ногами выдержит.

Добравшись до рваного, похожего на разинутую пасть пролома, Виллоу бесшумно опустилась на корточки. Спертый воздух, поднимающийся из глубины здания, ударил в лицо гарью и мазутом с такой силой, что на секунду пришлось прикрыть чувствительные голубые глаза. Наклонившись вперёд, она позволила взгляду соскользнуть в полумрак. Там, внизу, едва заметный свет керосиновой лампы выхватывал из густых теней женский силуэт, методично двигающийся у противоположной стены.

Уголки губ Виллоу едва заметно дёрнулись вверх.

Вот где ты прячешься, лисичка.

Ладони легли на крошащийся край крыши. Глубокий выдох, и она камнем соскользнула вниз. Ткань кофты едва слышно шурхнула по стене, подошвы мягко спружинили о бетонный пол. Виллоу не дала себе ни мгновения на раздумья: секунда промедления здесь стоила переломанных рёбер. Она срезала расстояние в три бесшумных шага и рванула вперёд, намереваясь перехватить чужую руку, заломить её, прижать лопатками к полу. Но безупречный план рассыпался в ту же минуту, когда фигура у стены резко развернулась, встречая нападающую жёстким, коротким ударом.

Мир завертелся в бешеном, рваном калейдоскопе. Одиночные движения слились воедино: хлёсткий блок, ответный выпад Виллоу под дых, глухой стук локтя о перевёрнутый стул, потеря равновесия и отчаянная попытка вернуть контроль над гравитацией. А затем — глухой, удушающий захват, рывок, и Виллоу с размаху припечатало спиной к жёсткому настилу. Воздух с сиплым свистом вышибло из её лёгких. Над ней, тяжело дыша, нависла Бренда.

— Попалась, — с лёгкой торжествующей усмешкой выдохнула она, железной хваткой фиксируя запястье Виллоу над её головой.

Блондинка раздражённо дёрнула подбородком, отворачиваясь в сторону и пытаясь сглотнуть скопившуюся во рту сухость.

— Тебе просто повезло. Я сплоховала, когда спускалась, вот и сбилась во время нападения.

— Ну да, конечно, — согласилась Бренда, и её глаза блеснули в полумраке искренним, весёлым лукавством. — Как и вчера. И позавчера. И на прошлой неделе.

Пальцы, сдерживающие руки нападавшей, ослабли, и Бренда легко поднялась на ноги, грациозным движением поправив перевязь с кобурой, и протянула руку. Виллоу, как и ожидалось, проигнорировала жест помощи. Она поднялась сама, принявшись ожесточённо стряхивать серую пыль с коленей, будто это было делом первостепенной важности.

Несколько секунд они просто стояли друг напротив друга, молча приходя в себя после шуточного нападения. Бренда любила называть их такого рода времяпрепровождение — забавой, что-то вроде детских игр, чтобы скоротать долгие часы в этом пепелище, ставшим их домом. Подобное превратилось для них в негласную традицию, в шанс показать себя и доказать, что ты достоин выживания. А молчание после, всегда воспринималось, как акт уважения и почета (настолько, насколько это было возможным в реалиях бандитского логова). В мире, павшем под натиском болезни и людского эгоизма, Жаровня выжгла из них всё лишнее, оставив то редкое, абсолютное понимание, которое обычно возникает между людьми, привыкшими делить последний глоток воды и доверять друг другу жизни без лишних слов.

​— Ты стала быстрее, — заметила Бренда, критически осматривая её стойку.

Виллоу коротко усмехнулась:

​— А ты стала медленнее. Видать, стареешь.

— Не льсти себе, я просто поддавалась. Не всегда же только мне выигрывать. Надо порой давать надежду, иначе ты так весь запал растеряешь.

​— Ну да, это только поэтому.

Обычный разговор, состоящий из привычных колкостей, мог бы на этом закончиться. Но Бренда, отвернувшись, чтобы поднять поваленный во время короткой стычки стул, вдруг ощутимо переменилась в лице. Её плечи напряглись, а голос упал на октаву ниже:

— Хорхе тебя искал.

Виллоу на мгновение замерла. Внешне это движение выдавали разве что чуть сильнее сжавшиеся кулаки, но внутри у неё что-то неприятно колыхнулось. Хорхе редко искал её посреди ночи, если речь шла о рутинных делах базы.

— Зачем?

​— Он нашёл кое-что на окраине сектора. Точнее, кое-кого. — Девушка выдержала паузу, намереваясь наполнить разговор толикой драматичного напряжения, которое должно было вызвать мурашки по коже от ожидания, однако Виллоу это вгоняло лишь в раздражение от желания поскорее услышать всё здесь и сразу. — Людей. Иммунов, если быть точнее. — Наконец добавила Бренда.

Быть «иммуном» в их мире означало подписать себе смертный приговор. И девчонка знала это как никто другой, представляла, каково это — обхватив саму себя мозолистыми пальцами, словно пыталась нащупать то нечто, что делало детей, подобных ей, той добычей, за которой гнались чудовищные корпорации. Виллоу сглотнула, раскладывая информацию по полкам своего прагматичного ума, хотя финальный вывод напрашивался сам собой. Иммунов не находят просто так, гуляющими по Жаровне. И появление таких гостей никогда не обходилось без крови.

— Сколько их? — спросила она.

— Достаточно, чтобы это стало нашей общей проблемой. Они сбежали, судя по всему, из лап самого ПОРОКа.

Этого было более чем достаточно, чтобы у Виллоу волосы на затылке встали дыбом. Сбежать от ПОРОКа и выжить — это звучало как сказка для дураков. Либо эти смертники были чертовски везучими, либо их силе и смекалке следовало позавидовать. Интерес в её бурлящей крови возрос с новой, оглушительной силой.

— И что Хорхе собирается делать?

​Бренда неопределённо пожала плечами, но её тёмные глаза оставались неестественно внимательными, сканирующими реакцию названой сестры.

​— Думает. Взвешивает варианты. Но ты же знаешь Хорхе.

Да, Виллоу знала его слишком хорошо. Хорхе был прагматиком до мозга костей. Он выжил в этом аду не потому, что был добрым самаритянином, а потому, что умел вовремя продать то, что имеет цену, и купить то, что гарантирует безопасность. Иммуны для него — это либо огромные деньги от ПОРОКа за их возврат, либо билет в один конец на тот свет. Хорхе мыслил так уже с давних пор, готов был продать любую душу самому испещренному дьяволу, лишь бы его люди не голодали. Одним исключением за все годы их совместного выживания стала она сама.

— Я хочу на них посмотреть, — отрезала Виллоу, делая шаг к выходу.

— Нет, — Бренда преградила ей путь, выставив ладонь. — Хорхе наверняка искал тебя, чтобы попросить не вмешиваться. Пока он не решит, что с ними делать.

​— Брось, Бренда. Я просто посмотрю. Ничего такого, обещаю.

​Бренда тихо, скептически фыркнула, но руку опустила:

— Ты «просто» ничего не делаешь, Виллоу. От тебя вечно одни неприятности.

Блондинка не обиделась, хоть слова и прозвучали довольно резко. На самом деле, Виллоу понимала, что это была лишь, пусть и жёсткая, но усталая констатация факта. Ей порой бывает тяжело сдержаться из-за вспыльчивого характера и кричащего внутри лидера, жаждущего быть первой всегда и везде. Из-за этого она часто попадала в неприятности, вынуждая Хорхе или ту же Бренду впопыхах вытаскивать её, чтобы девчонка не нарвалась на пару оплеух за чересчур острый язык. Потому Виллоу не стала спорить. Она лишь коротко кивнула, делая вид, что подчинилась приказу, хотя обе они прекрасно понимали: это послушание — чистой воды формальность.

Спустя десять минут Виллоу уже бесшумно скользила по узким железным балкам под самым потолком главного ангара базы. Здесь, на высоте птичьего полёта, воздух был ещё горячее, но отсюда открывался безупречный обзор на импровизированную зону допроса в кабинете Хорхе. Девчонка распласталась на металле, позволяя телу слиться с густыми тенями строительных конструкций.

​Снизу доносились голоса, звучавшие, словно из динамика старого телефона, но стоило блондинке чуть сильнее навострить уши, игнорируя завывания ветра, как голоса выстроились в цельные предложения.

— ...мы не враги тебе, — говорил один из прибывших. Голос был молодым, сорванным от долгого бега и жажды. — Если ты сдашь нас ПОРОКу, ты просто отсрочишь собственный конец. Ты ничего не выиграешь.

— Я выиграю достаточно, чтобы обеспечить своих людей припасами на год вперёд, парень, — спокойно, с ленивой угрозой ответил Хорхе, поигрывая массивным армейским ножом. — В Жаровне это называют выживанием.

​Виллоу осторожно подалась вперёд, заглядывая через край балки.

​Группа беглецов сгрудилась в центре круга, очерченного дулами автоматов. Они выглядели паршиво: грязные, в разорванной одежде, покрытые копотью и ссадинами. Но они совсем не походили на сломленных; наоборот, держались друг за друга, как стая волков, загнанных в угол, но готовых в любой момент наброситься, перегрызая вражеские глотки.

Несмотря на то, что всё это время из них говорил лишь один, был среди них парень, стоявший чуть впереди остальных, заслоняя собой худощавого белокурого парня и темнокожего толстячка. Он не делал лишних движений, не паниковал, его плечи были развёрнуты, а подбородок упрямо вскинут.

​Похож на лидера, — отметила про себя Виллоу, ловя взглядом чёткий, резкий профиль парня. Он был азиатом с сильными руками, цепким, злым взглядом тёмных глаз, которые, казалось, сканировали каждый угол ангара в поисках путей отхода. На мгновение ей показалось, что он посмотрел прямо вверх, туда, где она пряталась, и Виллоу невольно затаила дыхание. Угольные глаза заострились с прищуром, брови насупились над ними, словно он вот-вот поймает зверского нарушителя, но парень снова перевёл взгляд на Хорхе.

​— Есть место, — продолжил другой парень, с тёмными волосами и бледноватой кожей. — Люди, что собирают выживших, воюют с ПОРОКом, а не пресмыкаются перед ним. Правая Рука. Они дадут убежище и нам, и вам.

Хорхе коротко, издевательски хмыкнул:

— Amigo, сейчас все не работают на ПОРОК, пока им не предложат хорошую цену. Вопрос лишь в том, кто из нас доживёт до завтрашнего рассвета. А ваша «Правая Рука» — это сказка для тех, кто верит в ангелов-спасителей.

​— Это не слух! — яростно выкрикнул другой парень из-за спины говорившего, но азиат резко вскинул руку, заставляя своего товарища замолчать. Один жест — и полное подчинение. Это бесспорно впечатляло, но вместе с тем и раздражало.

«Правая Рука» каким-то странным, болезненным щелчком отозвалась в памяти Виллоу. Она едва заметно нахмурилась, пытаясь выудить из глубин воспоминаний обрывки слухов, которые приносили редкие караваны торговцев. Ничего взвешенного и убедительного ей вспомнить не удалось; припоминались лишь обрывки фраз и шутовских высказываний, не воспринимавшихся никем всерьёз. Слишком мало было информации, чтобы верить в это посреди мёртвой пустыни, но и слишком масштабно, чтобы просто отмахнуться.

Хорхе долго, внимательно вглядывался в лицо брюнета, словно пытался прочесть его скрытые мотивы, после чего тяжело вздохнул и коротко бросил конвою:

​— Закройте их внизу, пока я не приму решение. Дёрнутся или решат сбежать — стрелять на поражение.

​Тяжёлая железная дверь комнаты захлопнулась с оглушительным скрежетом. Щёлкнул массивный засов, погребая пленников в темноте подвала, и разговоры внизу оборвались. Охрана разошлась по постам.

​Виллоу бесшумно соскользнула с балки, спрыгнула на промежуточный ярус и, перемахнув через перила, мягко приземлилась прямо за спиной Хорхе.

​— Что конкретно из моей просьбы не вмешиваться ты не поняла? — устало, даже не оборачиваясь, спросил Хорхе. Он слишком хорошо знал её повадки.

— Конкретно саму просьбу, — отозвалась Виллоу, демонстративно скрестив руки на груди и переводя взгляд на дверь. Из-за неё, словно привлечённая назревавшим спором, вышла Бренда и недовольно закатила глаза:

— Ну, что я говорила? Ей закон не писан.

​— Значит, Правая Рука, — проигнорировав реплику Бренды, повторила Виллоу, в упор глядя на Хорхе. — Серьёзно? Ты правда собираешься играть в эти игры? Хорхе, если люди ПОРОКа решат, что мы покрываем здесь этих оборванцев, нам конец.

Хорхе медленно повернулся к ней; в его руке оказалась потрёпанная временем, но всё так же верно служившая фляга, и он сделал короткий глоток обжигающего, горьковатого спирта.

— Я рассматриваю все варианты, девочка моя. Всё, что может принести выгоду. ПОРОК заплатит за них гору золота, но если эта Правая Рука реальна... возможно, это наш единственный шанс выбраться из этой помойки навсегда.

— Или это принесёт нам пулю в лоб, — отрезала Виллоу. — Посмотри на них. Они опасны, упрямы. Особенно тот азиат. Он не похож на того, кто покорно пойдёт на бойню.

​— Обычно выгода и проблемы это одно и то же, — философски заметил Хорхе, пряча флягу обратно. — Иди отдыхай, Виллоу. Нечего забивать неокрепший ум подобным. Это не твоя забота.

Слова «не твоя забота», сказанные в её адрес уже не в первый раз, подействовали на блондинку как красная тряпка на быка. Виллоу вспыхнула и, вместо того чтобы послушно уйти, грубо топнула сапогом, привлекая внимание Бренды и Хорхе. Губы её надулись, но вместо того устрашения, которое девчонка хотела на них наслать, она увидела в их глазах лишь тень умиления — словно маленький ребёнок перед ними взялся бунтовать. Это разозлило ещё сильнее.

— Не моя забота?! — Голос почти сорвался на истеричный крик, но Виллоу держалась, лишь бы не выдать того, как их чрезмерная опека ей надоела. — Я уже давно не ребёнок, Хорхе! Я могу помочь, но ты по-прежнему отмахиваешься от меня, как от назойливой мухи! Я имею право знать, что происходит, и принимать решения наравне с тобой! Наравне с вами обоими!

​Хорхе выслушал её вспышку молча, как отец, привыкший к истерикам собственных избалованных детей. Он дождался, пока голос её стихнет в бетонных стенах, и повернулся к Бренде. Его тон стал сухим и деловым:

— Бренда, спустись вниз. Порасспрашивай наших парней, что они слышали об этой Правой Руке. Любые слухи, любые обрывки. И подготовь группу — завтра на рассвете выдвинетесь в ближайшие окрестности, прочешете старые схроны. Нужно узнать, говорят ли эти беглецы правду.

​Бренда коротко кивнула, бросила на Виллоу предостерегающий взгляд и бесшумно выскользнула за дверь. Они остались вдвоём, в тишине густой, как патока, вязкой и назло обстоятельствам сейчас такой бессмысленной, что Виллоу уже успела мысленно отругать себя за всплеск эмоций. Но комок обиды простой рациональностью не убьешь, как бы умен и хитер ты не был. Потому грудь продолжала вздыматься от закипающей обиды, порождая воспаленным разумом слова, обжигающие похлещи любой наковальни.

​— Ты мне не отец, — процедила блондинка сквозь зубы, уводя в сторону потускневший взгляд. Каким-то внутренним, глубоко засевшим под искалеченным сердцем чувством, ей совершенно не хотелось говорить ему это, глядя в лицо. — Ты не имеешь права мне приказывать. Указывать, куда идти и что делать.

Хорхе медленно кивнул, принимая удар.

— Верно, — тихо произнёс он. — Я тебе не отец. Но это я тебя вырастил. Я подобрал тебя, когда ты была никому не нужным, перепуганным зверьком, и поставил на ноги. И поэтому, хочешь ты того или нет, я за тебя в ответе. Перед собой, перед этим чёртовым миром. Поэтому я прошу тебя, — он выделил последнее слово, — Виллоу, как человека, которого я уважаю: не мешай мне. Дай мне сделать то, что я должен.

​Виллоу посмотрела на него, чувствуя, как ярость внутри медленно оседает, уступая место привычной решимости. Хорхе был прав... в какой-то степени. И пускай девчонка и правда была взвинченной, неугомонной и упрямой, в одном с ним она была не согласна — он не единственный, кто должен был отвечать за неё перед этим давно прогнившем миром. Виллоу и сама могла говорить за себя. Ох, она была готова не просто говорить, а кричать, срывая голос, ломая и перекручивая связки. Ей было, что сказать, и ждать она не намеревалась.

​Девчонка сделала шаг к двери, но у самого выхода замерла и обернулась через плечо:

— Я и не собиралась тебе мешать, — произнесла она нарочито спокойно. — Я просто хочу узнать больше.

​И, не дожидаясь ответа, скрылась в сырых, тёмных коридорах базы. Внутри неё уже закипало упрямое, злое любопытство, смешанное с инстинктом самосохранения. Ей нужно было лично увидеть лидера беглецов. Понять, кто он — безумец, ведущий своих людей на смерть, или тот, кто действительно способен переписать законы Жаровни.