Глава 4 - «До и после»

Когда утром я проснулся, всё снова вернулось в своё привычное русло.Тот же потолок, те же стены, тот же холод внутри.

И вдруг, неожиданно для самого себя, я почувствовал, как по щекам текут слёзы.Я даже не сразу понял почему. Может, это была тоска по маме. А может, чувство беспомощности, которое медленно разъедало меня изнутри.

Мне было очень грустно. Настолько, что казалось — внутри образовалась пустота. Что-то тяжёлое сидело в груди и не давало спокойно дышать.

И вдруг — стук в дверь.

Я быстро вытер слёзы.

В комнату вошла она.Та, которая всегда была рядом. Та, которая всегда somehow понимала меня без слов.

Сегодня она будто сияла. В её глазах было столько жизни, столько света, что на мгновение я даже забыл о своей грусти.

Она начала расспрашивать о маме — как она, как прошла встреча, о чём мы говорили.

Я тихо сказал ей, что отказался ехать с мамой в Москву.

Она удивилась и сразу спросила:

— Почему? Почему ты не поехал с ней?

Я опустил глаза. Мне было неловко. Я не мог сказать правду.

Я не мог сказать, что именно она была причиной, по которой я остался здесь.

Она — та, ради которой я терпел всё это.Та, из-за которой я каждый день возвращался.Та, ради которой я оставался в этом городе, несмотря ни на что.

Но этих слов я так и не произнёс.Они остались только в моей голове... и в моём сердце

Мы отправились на рынок — тот же рынок, то же место. Впервые я задумался: почему я работаю, а деньги отдаю тёте? Тогда я решил сам устанавливать свои цены. Они не были слишком высокими — 5–10 сомони сверху — но я копил эти деньги сам, не зная, на что потрачу. В основном покупал шоколадки и газировку и быстро их съедал. Но об этом позже.

Как только мы дошли до рынка, я начал разгружать арбузы, а она сидела рядом, с любопытством наблюдая. За моими действиями следили другие, но для меня это было обычным делом. А вот в её глазах я видел себя иначе — каким-то другим. Она ни разу не сказала про мои косые глазки или что-то в этом роде. Наоборот, делала вид, будто я ничем не отличаюсь от других.

Так проходили дни. Уже почти всех продавцов и некоторых покупателей я знал, иногда помогал им донести покупки. Обычно они были вежливы, несмотря на то, что у меня была грязная футболка и дырявые шорты. Иногда давали деньги — 10–20 сомони.

Каждый день я приносил ей её любимые шоколадки. Она была странной для меня в то время: откусывала маленькими кусочками и делилась большей частью со мной. Иногда она была очень ранимой — быстро обижалась, но не уходила. Достаточно было дать ей конфетку, как она тут же забывала обиду.

Смотря на неё, я забывал обо всём. День пролетел незаметно, и вот настало время собирать товар и вести его домой.

Когда мы закончили, вышли во двор поиграть. Мы часто играли вдвоём, и сегодня решили попробовать карты. Правил мы почти не знали, но играли так, чтобы каждый раз выигрывала она.

Каждый её победный пас заставлял её глаза сверкать от счастья.

Для меня это уже была победа — просто находиться рядом с ней.

Даже если я проигрывал, её радость делала всё значимым.

В такие моменты я понимал, что не важен результат игры, а то, что мы вместе смеёмся и делимся мгновениями.

Каждая мелочь, каждый взгляд, каждая улыбка оставляли след в сердце, делая обычный день особенным.

На часах уже было 8:30 — пора расходиться. Каждый раз, когда мы прощались, она обнимала меня так, будто мы больше никогда не увидимся. Эти мгновения были одновременно сладкими и грустными: в её объятиях казалось, что время останавливается, а на сердце оставалось тепло и лёгкая тревога, что следующий день будет долгим без неё.