Глава 6 ( день 4 )

Прикосновение к виску заставило меня вздрогнуть. Я открыла глаза, мгновенно насторожившись. Пэйтон стоял у кровати, убрав прядь моих волос с лица.

- Пора на завтрак, - произнес он ровным, лишенным интонаций голосом. - У тебя пятнадцать минут.

Парень развернулся и вышел, не дожидаясь ответа.

Завтрак...

Терраса. Солнце. Безупречная сервировка. Он сидел, погруженный в планшет, не глядя на меня, когда я подошла. Кофе в его чашке дымился. Передо мной - стакан воды. Никаких тостов или яиц. Я села. Тишина, прерываемая лишь щелчком его пальцев по экрану, слишком давила...

Он поднял глаза. Взгляд скользнул по мне, как по пустому месту. Потом остановился на его же отражении в блестящей ручке ножа. На шее, чуть выше ворота безупречной белой рубашки, четко выделялись два темно-багровых засоса. Мои вчерашние метки.

- Впредь, - сказал он спокойно, без упрека, словно констатировал факт, - контролируй свои порывы. Или выбирай места, скрытые одеждой. Это выглядит... непрофессионально.

Я сжала руки под столом, ногти впились в ладони. Непрофессионально. Как будто я - сотрудник, допустивший оплошность в отчете.

- Вечером, - он продолжил, отпивая кофе, - встреча с Азизом Аль-Халиди. Очень важный инвестор для проекта в Рас-аль-Хайме. Ты поедешь со мной. До вечера твое время свободно. Будь готова к семи. Вечернее платье. Сдержанное, но... впечатляющее. - Он снова уткнулся в планшет, закрыв тему.

Я встала, не притронувшись к воде.

- Диана, - его голос остановил меня у двери. Он даже не поднял головы. - Когда я даю указания, я ожидаю четкого подтверждения. Это базовое правило общения.

Что-то во мне оборвалось. Грань между страхом и бунтом. Я повернулась, встала по стойке смирно, как солдат, и громко, отчетливо, с фальшивой вежливостью произнесла:- Я поняла вас, господин Мурмайер. Будет исполнено.

И поклонилась. Неглубоко, но явно - формальный, почти насмешливый жест покорности.

Я видела, как его пальцы сжали край планшета. Сухожилия на руке выступили. Он медленно поднял голову. В его глазах мелькнуло что-то дикое от моего вызова. Он открыл рот... и закрыл. Сжал челюсти. Отвернулся к ноутбуку.

- Иди, - бросил он сквозь зубы, напряжение в его спине было видно даже сквозь рубашку.

Свободное Время... До вечера - вечность. Я сбежала на пляж. Солнце, шум волн, прохладная вода - ничего не помогало. Его холодный взгляд, его слова, его ярость - все крутилось в голове. Я плавала до изнеможения, пытаясь утопить в воде это гнетущее чувство ненужности и злости.

Потом - спортзал. Пустой, как и вчера. Я агрессивно работала на эллипсоиде, когда почувствовала на себе взгляд. Марк. Стоял у входа, опершись о косяк, в своем черном поло, подчеркивающем мускулы. Улыбнулся.

- Привет, красотка. Одиноко? - подошел ближе.

- Занята, Марк, - буркнула я, не сбавляя темпа.

- Слышал, Мурмайер сегодня как с цепи сорвался на утреннем совещании, - он сделал вид, что рассматривает тренажеры. - Неужели наша строптивица довела железного Пэйтона? - Его голос был сладок и отвратителен

Я остановила тренажер, спрыгнула. - Это не твое дело. И отойди.

Он засмеялся, поднял руки в мнимой защите. - Ого! Ладно, ладно, не кипятись. Просто... если что - знаешь, где найти друга. - Он подмигнул и ушел, оставив после себя ощущение тревоги.

***

К семи я была готова. Платье - по его указке. Длинное, из тяжелого черного шелка, с глубоким, но элегантным вырезом. Волосы собраны в строгий, но чувственный узел. Макияж - подчеркивающий скулы и губы. Я выглядела... дорого. Недоступно.

Пэйтон, увидев меня в лифте, лишь бегло кивнул. Ни слова. Ни взгляда. Как будто проверял манекен на соответствие дресс-коду.

***

Ресторан. Панорамные окна, море огней внизу. Азиз Аль-Халиди - мужчина лет пятидесяти, с умными, проницательными глазами и безупречными манерами. Встретил нас с восточным гостеприимством. Разговор сразу пошел о финансах, слияниях, проектах в пустыне. Пэйтон был блестящ - холоден, точен, убедителен. Я сидела, как красивая ваза. Он не смотрел на меня. Ни разу. Не включал в разговор. Я была фоном.

Азиз, в отличие от Пэйтона, меня *видел*. Его взгляд, теплый и оценивающий, скользил по мне не раз.

- Мисс Лейстер, вы затмеваете сегодня все огни Дубая, - сказал он во время паузы, его акцент придавал словам особый шарм. - Это платье... оно создано для вас.

Я улыбнулась, широко, искренне. Не для него. Для Пэйтона. Чтобы он увидел.- Спасибо, господин Аль-Халиди. Вы очень любезны. Дубай сам по себе ослепителен, я лишь стараюсь не потеряться в его сиянии.

- О, скромность! - засмеялся Азиз. - Скромность - украшение истинной красоты. А ваша фигура... Позвольте заметить, она достойна восхищения скульптора.

Пэйтон переложил вилку. Звякнуло о тарелку. Едва слышно. Я почувствовала, как напряглись мышцы его предплечья рядом со мной. Но он не подал виду. Продолжал есть.

- Вы слишком добры, - продолжала я, ловя взгляд Азиза. - Я просто следую советам... знатоков. - Я чуть кивнула в сторону Пэйтона, как бы благодаря его за выбор платья. Азиз улыбнулся, поняв намек.

Разговор потек плавно. Азиз рассказывал о своем любимом конезаводе, о скакунах чистокровной арабской породы. Я ловила каждое слово, задавала уточняющие вопросы ("А правда, что у них особый характер?", "Как долго они помнят обиды?"), смеялась в нужных местах. Я ловила его взгляд, отвечала на его комплименты легким румянцем и благодарной улыбкой. Я излучала обаяние, намеренно направленное *не* на Пэйтона.

Пэйтон сидел, как изваяние. Ел. Пил. Отвечал на деловые реплики Азиза коротко и по делу. Но атмосфера вокруг него сгущалась.

Азиз извинился и направился в туалет. Его стул еще не остыл, как Пэйтон повернулся ко мне. Медленно. Его движение было хищным. Глаза, наконец встретившие мои, были не карими, а почти черными. Голос - низкий, шипящий, полный сдержанной ярости.

- Насладилась спектаклем, Диана? - спросил он, почти не шевеля губами. - Своими дешевыми уловками? Своим... выставлением напоказ?

Я открыла рот, но он не дал мне вставить ни слова.

- Ты думаешь, это умно? - он наклонился чуть ближе, его дыхание обожгло мою щеку. - Флиртовать с моим инвестором? Кокетничать, как уличная... - он запнулся, сжав кулак на столе. - Как продажная девчонка, жаждущая внимания? Потому что тебе показалось, что я тебя недооценил за завтраком?

Его слова били точно в цель.

- Я просто вела себя вежливо! - выпалила я, стараясь говорить так же тихо, но дрожь в голосе выдавала меня. - Он делал комплименты! Что мне было делать? Молчать, как ты?!

- Вежливо? - он усмехнулся, беззвучно. - Ты висела на его губах, Диана. Ты ловила его взгляд. Ты светилась от его похвал. Это было отвратительно. И непрофессионально - он снова употребил это слово - Ты поставила под угрозу тонкие переговоры своим жалким желанием уколоть меня.

- А тебя что волнует?! - прошипела я, теряя контроль. - Ты же меня не видишь! Ты со мной как с мебелью! Ты сам создал эту ситуацию!

- Не смей! - его рука сжала мое запястье под столом так сильно, что я вскрикнула от боли. Он тут же ослабил хватку, но не отпустил. Его глаза пылали. - Не смей обвинять меня в твоей дешевой истерике! Ты - моя спутница на этом ужине. Твое поведение - отражение меня. А ты вела себя как... - он искал слово, - как доступная безделушка, жаждущая любых взглядов, лишь бы ее заметили. После этого, - он отпустил мое запястье, - Аль-Халиди будет воспринимать тебя именно так. И меня - соответственно. Ты все испортила. Ради своего детского эго.

Он отодвинулся, его лицо снова стало каменной маской. Но я видела напряжение в его челюсти, ярость в глубине глаз. В этот момент вернулся Азиз. Пэйтон мгновенно преобразился. Улыбнулся. Заговорил о погоде. Как будто ничего не произошло.

Я сидела, улыбаясь через силу.Его слова "продажная", "доступная безделушка" обижали меня. И самое страшное - где-то в глубине я знала, что он... частично прав. Я хотела его задеть. И сделала это самым глупым, самым унизительным для себя способом.

***

Хлопок дверцы такси вырвал меня из оглушающего молчания поездки. Азиз Аль-Халиди, его теплая улыбка и слова: "Для такой очаровательной спутницы господина Мурмайера - любые условия!" - все еще висели в воздухе. Пэйтон молча протянул купюру, его лицо в свете фонарей было каменным. Инвестор подписал бумаги. Сделка состоялась. Благодаря мне? Несмотря на меня? Я не знала. Помнила только его взгляд, когда Азиз шутливо поклонился мне на прощание, и едва заметное движение глаз Пэйтона к потолку - раздражение? Снисхождение? Но что-то... смягчилось в его позе, в резком угле челюсти.

Лифт в отеле поднимался медленно.Я стояла, прижимая сумочку, чувствуя, как черный шелк платья прилипает к спине от напряжения. Он - в полушаге, смотрел на цифры этажей. Атмосфера была неловкой, как после ссоры, которую не решили.

- Я... - начала я, голос сорвался.- Ложись спать, Диана, - он перебил, не глядя. Голос ровный, но без прежней ледяной отстраненности. Просто усталый. Он шагнул первым, когда лифт открылся, и направился к двери пентхауса, не оглядываясь.

Щелчок замка. Прохлада кондиционера. Он сбросил пиджак на спинку кресла, расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. Его движения были быстрыми, отрывистыми. Он не смотрел на меня, собираясь пройти мимо, к своему кабинету или сразу к выходу? Страх, что он уйдет сейчас, оставив меня одну с этим грузом вины и невысказанного, заставил меня сделать шаг.

- Пэйтон.Он остановился, повернул голову. Брови сдвинуты. «Что еще?» - говорил его взгляд.- Помоги... пожалуйста, - выдохнула я.- Чем? - отрывисто. Недовольство сквозило в каждом слоге.- Подойди. Просто... подойди ко мне.

Он замер на мгновение, его челюсть сжалась. Видно было, как он борется с желанием отказать, повернуться и уйти. Но медленно, неохотно, он сделал несколько шагов в мою сторону, остановившись в полуметре. Выжидающе.

Я повернулась к нему спиной. Шелк платья был гладким под моими дрожащими пальцами. Я собрала волосы в одну руку, открывая ему всю длину узкой молнии на спине, уходящей глубоко вниз, к копчику.- Расстегни. Не могу дотянуться, - прошептала я, глядя в стену перед собой. Голос дрожал.

Тишина. Я чувствовала его взгляд на своей спине, на обнаженной коже между лопатками, где молния расходилась. Потом - легкое движение воздуха. Его пальцы, теплые, чуть шершавые, коснулись моего позвоночника у самого верха молнии. Щелчок застежки. Медленно, очень медленно, он потянул бегунок вниз. Металл скользил по коже, оставляя мурашки. Шелк платья расходился, обнажая спину, поясницу, верхнюю часть бедер. Я почувствовала, как его дыхание стало чуть глубже, чуть тяжелее. Воздух коснулся обнаженной кожи, заставив содрогнуться.

Молния дошла до конца. Я не стала ждать. Плавным, почти небрежным движением, я стянула платье с плеч. Ткань соскользнула вниз, шелестя, и легла темным озером у моих ног. Вместе с ним я сбросила и крошечные черные трусики-стринги. Они упали поверх шелка. Я стояла перед ним совершенно обнаженная, спиной, лишь слегка повернув голову через плечо. Не приглашая. Просто... показывая. Принимая свою наготу как факт.

За моей спиной раздался хриплый, глубокий вдох. Как стон. Как сдавленный рык. И тут же - его руки. Не грубо. Тяжело. Тепло. Они обхватили меня сзади за талию, прижали к себе. Его ладони легли плоско на мой живот, пальцы растопырились, охватывая бока. Я почувствовала всю мощь его тела, прижатого к моей спине, его возбуждение, твердое и горячее, упирающееся мне в ягодицы сквозь тонкую ткань брюк. Его губы коснулись моего плеча, не поцелуй, а просто прикосновение. Дыхание обжигало кожу.

- Не уходи, - прошептала я, положив свои руки поверх его на животе. Мои пальцы сжали его пальцы. - Останься. Просто... сегодня. Не уходи.

Он напрягся. Его руки на мгновение сжали меня сильнее, почти больно.- Я все еще зол на тебя, Диана, - его голос прозвучал прямо у моего уха, низкий, вибрирующий. - Очень зол. Поэтому никакого секса. Поняла? Ничего. Просто ложись спать.

Он отпустил меня. Я почувствовала, как холодок прошел по коже, где секунду назад было его тепло.Я медленно повернулась к нему лицом. Он стоял, смотрел на меня сверху вниз, его лицо было напряженным, глаза темными. Я подняла руки, осторожно, как к дикому зверю, и взяла его лицо в ладони. Его кожа была горячей, щетина колола пальцы.

- Я знаю, - тихо сказала я, глядя ему прямо в глаза, ища там хоть искру того, что было в такси, после того, как Азиз подписал бумаги. - Я знаю, что ты зол. И я... я виновата. Просто... останься. Чтобы заснуть. Рядом. Без всего. Просто... будь рядом.

Он долго смотрел на меня. Его взгляд сканировал мое лицо, будто искал фальшь. Потом он отвел взгляд, его челюсть снова сжалась.- Ложись, - бросил он коротко, отстраняясь от моих рук. Голос был жестким, как команда.

*Он уйдет*, - промелькнуло у меня в голове с ледяной ясностью. Я опустила руки, чувствуя, как комок подступает к горлу. Без слов, опустив голову, я прошла мимо него в его спальню. Его спальню, а не мою гостевую. Провалилась в огромную кровать, на его сторону, спиной к центру, уткнувшись лицом в подушку, которая пахла им. Я сжалась в комок, ожидая звука уходящих шагов, щелчка замка.

Шаги раздались. Но не к выходу. В спальню. Я зажмурилась сильнее. Слышала, как он снимает ремень - металл звякнул о пол. Шипение молнии на брюках. Шуршание рубашки. Потом - вес матраса рядом. Прохлада воздуха, когда он откинул одеяло. И - тепло. Огромное, живое тепло его тела, придвинувшегося вплотную к моей спине. Его рука - тяжелая, уверенная - легла мне на талию, притянула к себе. Моя спина прижалась к его голому торсу, от лопаток до бедер. Я почувствовала биение его сердца у себя между лопатками, его дыхание на своей шее, его ноги, согнутые в такт моим. Он обнял меня. Крепко. Без ласки, но и без злобы. Просто... держал. Как свою. Вопреки гневу.

Я не шевелилась, боясь спугнуть этот хрупкий момент. Его дыхание постепенно становилось глубже, ровнее. Его рука не двигалась, тяжело и надежно лежа на моем животе. Тепло его тела, его запах - окутывали меня. Напряжение дня, страх, вина, гнев - все это начало медленно таять, растворяясь в этой неожиданной, строгой близости. Я расслабилась, прижавшись к нему. Его дыхание стало совсем ровным, сонным. И только тогда я позволила себе закрыть глаза, погружаясь в темноту, где не было ни инвесторов, ни ссор, ни унижений. Была только эта невероятная надежность его объятий и тихий стук его сердца у меня за спиной. Мы заснули так - спина к груди, его рука на мне, в странном, хрупком перемирии, подаренном ночью.