1

— Чонгук! — Сонхва плаксиво кричит через весь офис. — Юнги такой бука! Он не дает мне попробовать его кофе!

«Ууу, удачи», — Гу даже разбираться не будет, ведь кофе Юнги — это кофе Юнги и никто не смеет посягать на него. Этот постоянно не высыпающийся хён может вести себя более менее не по-сучьи только тогда, когда в нем, по меньшей мере, три раза по три макси стакана правильного (по меркам самого Мина), концентрированного айс американо.

Юнги медленно встаёт из-за своего рабочего места, а Чон максимально старается слиться со столом, чтобы, не дай бог, не попасть под горячую руку. Челка Мина закрывает его темные, даже для корейца, глаза.

Сонхва продолжает звать Гука и жаловаться, кажется, даже не замечая, как у него за спиной вырастает клубок концентрированной ненависти к тем, кто тревожит его раньше обеда. Начальник и работа не в счет — Мин Юнги очень дорожит своей профессией, она далась ему непросто, приходилось много учиться, спрашивать и ходить на поклон. Последнее, кстати, он ненавидит всем сердцем. Если вы хотите знать, что Юн еще ненавидит — секретаря Пака. Хотя есть все основания полагать, что от ненависти до любви. Мужчина смешливо фыркает, наблюдая за темноволосым коллегой. А того уже потряхивает от злости.

Чон откровенно скучает,  поглядывая на хёнов из-за компьютера. Ведь пока один сообразит, что его убивают, а другой — поймёт, что убийство коллеги — это не выход, пройдёт сравнительно немало времени.

Юнги похож на огромного питона — сначала выждет того момента, как жертва испугается до чертиков и будет молить о пощаде, и только потом будет медленно проглатывать наживую. А вот насчет Пака — тут действительно или свадьба, или похороны. И похороны явно не секретаря. Чон охает, когда Мин все-таки отвешивает ощутимый подзатыльник Сонхве, и смеется от того, как тот вздрагивает и начинает причитать совсем как курица-наседка.

— Когда рядом ты... Когда рядом ты... — Чон поднимает руки вверх, начиная подпевать песне Елки. Вообще, на самом деле афигенная женщина и песни... супер. ***Медленно покачивая упругими бедрами, секретарь Пак подходит и удобно усаживается на свое место, окидывая придирчивым взглядом свое рабочее место. Для обычного сотрудника может показаться, что оно более чем безупречно: чистое дерево спокойного белого цвета, абсолютное отсутствие пыли, симметрично расположенные документы; ручки, которые Чимин сортирует иногда по размеру, иногда по цвету, иногда по количеству чернил, сейчас покоятся в черном вместительном органайзере, как и большинство его канцелярии. Его офис — светлый, в черно-бело-серебристом цвете, просторный — заливает свет первого весеннего солнца. Уже почти середина апреля, а солнечные лучи все не спешили прорываться сквозь темные тучи. Почки на деревьях уже давно набухли, готовясь показать свои липкие листки. «Сегодня такое голубое небо», — отстраненно подумал секретарь, поправляя и без того идеально уложенные волосы, и привстал из-за своего стола, склоняя голову.

— Господин Ким, доброе утро. Не желаете кофе? — он собирает все нужные бумаги на планшет и поднимает взгляд.

— Да, Чимин, айс американо, будь так добр, — Президент Ким, не сбавляя шага, проходит мимо него в свой кабинет, но секретарь успевает заметить небольшую испарину на лбу и бардак в волосах. Он тихо вздыхает, выставляя программу на кофемашине.

Идеально черные лакированные туфли гулко цокают по кафельному полу коридорного помещения. Секретарь Пак, как всегда в классическом костюме с иголочки, мерно шагает в сторону кабинета своего непосредственного босса с кофе и буквально поминутным расписанием дня. Все-таки это его святая обязанность: делать всё для удобства президента. Чимин молча сверяется с наручными часами в золотом корпусе и, трижды постучав, открывает дверь, с порога обозначая встречи, запланированные на ближайшее время:

— Господин, у вас через 15 минут встреча в третьем аудиенц-зале. Вам будет необходимо осветить темы месячного бюджетирования, — секретарь поправляет очки и подкладывает на стол Кима лист с расписанием. Он пальцем указывает на нужные пункты таблицы и поправляет очки. — Также, Вы сегодня обедаете с вашей невестой, — Пак едва сдерживает кривую усмешку. Чхве Сурин — та еще язва. Всё думает, что он крутит с ее «Хени». Но ее не интересует, что Пака мало интересуют отношения с непосредственным начальником на непосредственной работе с непосредственными обязанностями, которые Сурин даже на десятую часть не смогла бы выполнить также хорошо, как это делает он сам. Но он продолжает:

— Не забудьте, у вас дата: год с первого свидания.

— Чимиииин, — Ким Тэхен куксится и с оттяжкой потягивается в просторном кресле. — Ты бы знал, как я не хочу идти к ней. Если бы я мог, я бы пошел 10 встреч с деловыми партнерами, нежели остался с ней хоть на минуту, — он вплетает руку в отросшие на затылке волосы и направляет взгляд на панорамное окно.

— Я запишу тебя к парикмахеру, — Чимин делает пометку у себя в блокноте, а когда поднимает глаза, сталкивается с умоляющим взглядом Кима.

— ... На сегодня в 12? — сдается под пронзительное, стремительно перетекающее в воодушевленное, а потом в полное благодарности выражение лица.Начальник вскакивает и в едином порыве обнимает Пака, отстраняясь, встряхивает:

— Благодарю, ты самый лучший, с меня... — Ким слегка задумывается, отводя взгляд за спину секретаря Пака, и вдруг его осеняет: — С меня клубника. А еще лучше ананас. Нет, арбуз!

— Напоминаю: у вас встреча с отделом финансов, — Пак улыбается. Этот человек просто не постижим. Ким Тэхен — самый противоречивый человек в его жизни. Сейчас он может дурачиться, кривляться, улыбаться этой квадратной улыбкой, а в следующие десять минут методично препарировать мозги любому сотруднику компании WinterB Ent. Секретарь закатывает глаза, как будто самому себе отвечая на все вопросы.

— Всё, иду, — расценив его выходку на свой счет, Тэхен поднимает руки в сдающемся жесте. — Секретарь Пак, присмотри за кабинетом в мое отсутствие, — подмигнув, Президент собирает свои документы и быстро выходит из помещения, оставляя Чимина одного.

***

Юнги готов убивать. Он может и хочет, но не имеет права. К слову, это единственное, что его останавливает. Мин отправляет пачку сигарет в карман черных джинс, берет со стола свой кофе, до сих пор под вопли проклятого Сонхвы, и поднимается с кресла.

— Чонгук, я пойду покурю и вернусь. Присмотри за этим надоедливым, — на этих словах он круто разворачивается на пятках и стремительно выходит из офиса.

«Он натурально не понимает, что доебываться — это его стихия? Ему нужно в pr-отдел, иначе я больше не вынесу, кто вообще вынесет этого...»

Юнги накидывает на голову капюшон чёрного худи, останавливаясь в трех шагах от урны. Зыркает по сторонам, убеждаясь в конфиденциальности своего дела, и, пару раз пружиня на худых ногах, отправляет картонный стаканчик прямо в корзину.

— Ого! Трехочковый, господин разработчик! — Секретарь Пак, стоящий в нескольких метрах от места унижения, которым его уже успел окрестить Мин, глухо затягивается вишневой сигаретой. Почему вишневой? Да потому, что на прошлом корпоративе он ею затянулся и..

— Бля... — Мин с усердием потер переносицу и дерганым движением повернулся. Его личный ад насмешливо поправил солнечные очки, выдыхая порцию сладко-пряного дыма. — Секретарь Пак, вы ли это? Я уж думал, что вы все иссохлись, пока были в четырех стенах. Жажда крови не мучает? — и он, скрывая ухмылку за очередной затяжкой, отпускает ситуацию.

Чимин сначала неверяще хмурится, потом его большие глаза распахиваются, и он открывает свой рот. К слову, когда секретарь Пак-вашу-за-ногу-Чимин открывает рот, из него начинает вылетать всё, что он мог когда-то недосказать, промолчать. Ну просто, всё. Особенно во время того, когда его поддевают за то, что ему дорого:

— Послушайте, Мин Юнги, — слащаво начал он. — У вашего графика случайно нет проблем? Могу устроить. Если вам было мало нашего с вами полугода взаимных, далеко не нежных чувств, то, пожалуйста, только скажите: я сразу устрою вам и вашему офису веселую жизнь. В моей компетенции иметь инициативу в отношении дел и соглашений компании.Юнги хочется убивать. Сильнее чем когда-либо до. Этот секретарь совершенно не выносим, изворотлив, вреден, лукав, сексуален... стоп.

— Боюсь, что кроме угроз и злоупотребления своим положением Вы, господин Пак, ничего больше и не можете, — Мин неприязненно щурит глаза. Катись в Преисподнюю, Пак Чимин!

— Оу, господин Мин, — подчеркнуто вежливо шипит секретарь. — Думаю, что могут обойтись без вашего обличения. Я не использую свое положение, а искренне забочусь о Вас и вашем отделе: может вы не доедаете на вашу скромную оплату или просиживаете места в кабинете, м? Хотите попасть под сокращение? — он затягивается еще раз и выпуская дым из легких замечает, что голова Мина опущена, а руки сжаты в кулаки.

«Переборщил» — думает он и, оглядываясь, тушит сигарету. Карие глаза внимательно наблюдают за разработчиком сквозь тонкие стекла очков. Пак делает невесомый шаг вперед и берет за руку коллегу:

— Ладно, Юнги-щи, извините, я погорячился.

Темные, словно ночь, глаза распахиваются от неожиданности. Мину было неприятно, очень неприятно слышать о сокращении.

— Чимин-щи, мне очень жаль, что вам как одному из лучших секретарей не известно как именно следует общаться с коллегами. До свидания, — он вырывает запястье из хватки теплых пальцев и, смотря себе под ноги, сбегает, оставляя удивленного Пака за углом здания компании.

***

Если честно, Чимин удивлен, поражен, заинтересован и увлечен одновременно: нет, ну правда что за ситуация? Вот они с Мином взаимно подстебывали друг друга, все было как обычно колко, весело, интересно, но в моменте вышло из под контроля.

Юнги обижен. Это было видно: опущена чёлка, плечи, глаза. Чимину досадно и неприятно от самого себя, от своих слов. Что может быть хуже того, что ты обидел человека, с которым вы были не особо-то и против посостязаться в остроте?

Пак снимает очки и с нажимом потирает переносицу, заходя в лифт. В нем находятся еще пару человек, они почтительно склоняются перед ним. Чимин отвечает легкие движением головы.

На следующем этаже Чимин выходит из стеклянной кабины и устремляется вниз по лестнице, на выход из WinterB Ent. Он проходит пару десятков метров, заворачивает за угол и почти сразу попадает в прохладное помещение просторной кофейни.

— Добрый день, господин Пак! Вам как обычно? — приветливая девушка бариста стоит за стойкой и мило улыбается.

— Да, Лили, мне как обычно, и сделай еще карамельный латте на кокосовом молоке, — Чимин приваливается к стойке, сразу оплачивая заказ. В ожидании заказа, Пак скроллил ленту, думая совсем не о том, как Сурин отдохнула на Мальдивах, хотя ее пост попался, а о Юнги-щи.

А ведь он полностью в его вкусе: тонкие губы, черные, как смоль, глаза, правильная форма бровей, что позволяет ему выражать свое мнение даже не издавая ни звука. «Почему я веду себя как мудак?» — рука Чимина соприкасается с идеальной укладкой, зачесывая ее назад.

— Ваш двойной капучино и карамельный латте на кокосовом молоке, — Лили выставляет на стойку два картонных стаканчика разного цвета: один белый, другой коричневый. — Написать Вам что-нибудь?

— Нет, спасибо.

Девушка передает ему оба напитка и прячет смех за дружелюбной улыбкой.

Чимин уже не обращает внимания на нее, вылетая из кафе.

***

— Блят... Как же так? Жизнь — дерьмо, — Мин бьется головой о стол, нисколько не скупясь на выражения.

Чонгук притих, сидит и, кажется, даже работает, а Сонхвы вообще не видно, похоже, что побежал на обед к пиарщикам. Темноволосый разминает плечи, скидывая лишнее напряжение. После встает, забирает свои вещи, хватается за ручку двери и дергает ее на себя.

Вдруг на встречу ему вываливается из дверного проема Пак-его-раком-Чимин с его огромными карими глазами с двумя стаканами кофе и очаровательно раскрытыми губами. Мин подхватывает его под руки, приобнимая, а из лица почти соприкасаются. Они настолько близко, что Мин может видеть родинки на его лбу.

Это похоже на наваждение: они стоят близко, темноволосый прижимает к себе Пака, а тот не может пошевелиться от изумления.

Чонгук с каким-то остервенением клацает по пробелу и волшебство рассеивается. Чимин неловко отстраняется и опускает глаза на пуговицы рубашки старшего. Мину же приходится взять себя в руки, чтобы вспомнить, что он вообще-то обижен и секретарь Пак ему ни в коем разе не интересен.

***

Корпоратив, 6 месяцев назад— Юнги-щи? — Чимин устремляет свой кофейный взгляд прямо в душу Мина, а тот выпивает еще шот текилы. — Что с тобой? — Пак обеспокоенно оглядывает мрачного коллегу и берет его за руку. Разработчик скидывает теплую ладонь и резко вскакивает из-за стола, разворачивается и вылетает из паба.

Чимин недоуменно поднимает бровь и, предупредив Тэхена, выходит вслед за старшим.

Юнги стоит, засунув руки в карманы джинс, и кусает губы. Пак встает слегка позади и чиркает зажигалкой возле любимой сигареты и закуривает. Вишня.

Юнги судорожно втягивает носом сладкий запах. Он кажется ему очень подходящим секретарю. Даже слишком. Идеально подходящим.

— Дашь?.

Чимин выглядит удивленным:

— Разве ты куришь, Мин Юнги? — но сигарету все равно протягивает, выдыхая дым в сторону коллеги.

Юнги затягивается и закрывает глаза: никотин вкупе с алкоголем приятно пьянит голову. Он чувствует как волнение, стресс уходят, оставляя место лишь приятной невесомости и легкой эйфории. Взгляд слегка туманится с непривычки, и Мин пару раз моргает.

— Вау.

Мин выдыхает дым прямо на стоящего перед ним Чимина. Казалось бы, вот он — бери, целуй, обнимай, но что-то всегда останавливает.

— Что? — Чимин поворачивает голову вправо и становится похожим на щенка. Милого, маленького, сладкого. — Почему ты так смотришь?

Они оба пьяны, это так. Можно ли списать все на пьяное безумие или бред? Юнги не знает, поэтому с трепетом обхватывает тонкую талию секретаря Пака и медленно приближается к его лицу. Не встречая сопротивления, он прикасается к губам в пробном жесте, а Чимин сразу отвечает, существенно углубляя поцелуй и буквально съедая Юнги. Он отстраняется так же быстро как и перехватил инициативу до, выхватил сигарету, затянувшись вишневым дымом и вновь жадно припадая к раскрасневшимся губам. Мин сокрушенно стонет в поцелуй, ощущая в рту горячий язык Пака со вкусом вишни.

***

Чимин протягивает на вытянутых руках коричневый стаканчик и произносит:

— Прости. Я правда не хотел тебя обидеть. У нас же с тобой что-то вроде соревнования, я сыграл грязно, прости. В качестве извинения я готов исполнить любое твое желание, — Пак пускает пронзительный взгляд из-под ресниц.

Сердце Мина пропускает удар.

— Извинения приняты, сходишь со мной на свидание?

— Что? — Пак выглядит ошеломленным. «Что?! Ватафак?!» В голове Чимина полный бардак. Настолько, что ему кажется как будто костюм надет неправильно или прическа растрепалась. Но все равно:

— Да.

*** Корпоратив, 6 месяцев назад

Мин отрывается по полной. Цепляет девчонок, целуется с ними, хватает их за выпирающие части тела, а Чимин глушится соджу с пивом.

— Да как он мог! — Тэхён — его босс, собутыльник и лучший друг по совместительству — ударяет кулаком по столу и громко икает. — Да кто он вообще такой?! Да разве для этого мудака твоя ягодка росла?

Чимин лежит головой на сложенных руках и тихо убивается по своей жизни. Как можно, сначала поцеловать, потом отправить внутрь, а после цеплять девчонок в баре? Чертов Мин Юнги.

— Гори в аду, мудак...