3 часть

Школа объявила о школьном фестивале

И вот, когда школьный фестиваль приближался, а вместе с ним и ежегодный конкурс талантов, судьба, как назло, решила свести их вместе. Учительница музыки, миссис Ким, в своей бесконечной мудрости (или, возможно, в полном отсутствии наблюдательности) решила, что им нужен "контраст". Хёнджин, гордый и уверенный, что сможет покорить сцену чем угодно, вот учитель и записала его,насильно! Попросив сделать необычный номер.Но оказалось, что его "необычный номер" это его песня, но вот проблема с мелодией. Миссис Ким, увидев это, вздохнула и решила, что ему нужна помощь. А кто, как не тихий Феликс, умеющий "чувствовать музыку", может с этим справиться?"Феликс, дорогой, ты же у нас такой музыкальный," – щебетала она, вручая Феликсу папку с набросками Хёнджина, которые больше напоминали набор случайных нот. – "Хёнджин тоже хочет показать себя. Сделайте что-нибудь вместе. Уверена, у вас получится!"Феликса чуть не стошнило. Работать с Хёнджином? С этим монстром, который мог одним взглядом заставить Феликса провалиться сквозь землю? Он попытался возразить, заикаясь про то, что он... просто слушает музыку, но миссис Ким уже укатила, оставив его наедине с бумагами, пахнущими дорогим парфюмом Хёнджина, и чувством надвигающейся катастрофы.

На следующей день, дрожа как осиновый лист, Феликс подошел к баскетбольной площадке, где Хёнджин, окруженный своими прихвостнями, оттачивал удары. "Х-хён.." – пролепетал Феликс, когда тот, заметив его, насмешливо поднял бровь. "О, это ты, придурок? Что тебе надо?" – в голосе Хёнджина звучала привычная снисходительность. "Миссис Ким сказала... про конкурс... мы должны работать вместе," – Феликс протянул папку.Хёнджин взял её, пробежал глазами, и на его лице появилось выражение крайнего недоумения, переходящее в раздражение. "Что это за хуйня?" – бросил он, швыряя бумаги на пол. – "Я думал, мне поможет нормальный человек сделать что-то крутое, а не вот это вот это кошачье дерьмо!" Феликс почувствовал, как к горлу подкатывает комок. Он хотел убежать, исчезнуть, но что-то внутри него, что-то, что всегда боролось с его страхом, возмутилось. "Это не дерьмо!" – тихо, но твердо сказал он, поднимая бумаги. – "Это... попытка создать мелодию. А ты... Ты даже нот не знаешь, да?"Повисла тишина. Прихвостни Хёнджина замерли. Хёнджин смотрел на Феликса так, будто увидел пришельца.Впервые в жизни его уверенность дала трещину. "Ты что сказал?" – прорычал он, делая шаг вперед. Феликс инстинктивно отступил, но не заплакал. "Я сказал, что ты не знаешь нот. И что твоя 'мелодия' звучит как... как будто кошка по роялю прошлась," – Феликс удивленно посмотрел на свои собственные слова. Откуда в нем взялась эта смелость? Хёнджин сжал кулаки. Его лицо побагровело. Казалось, он готов был разорвать Феликса на части. Но потом, к удивлению всех, он вдруг рассмеялся. Громко, почти истерично. "Кошка по роялю? Ха! Ладно, придурок. Раз уж ты такой умный, покажи, на что способен."Так началось их вынужденное сотрудничество. Поначалу это было пыткой. Хёнджин был нетерпелив, груб и требователен. Он приходил на встречи с опозданием, постоянно отвлекался на телефон, но при этом ожидал, что Феликс будет работать без остановки, мгновенно воплощая в жизнь его сумбурные идеи. Феликс же, дрожа от страха, но ведомый своим талантом, сидел часами, переписывая ноты, подбирая аккорды, создавая аранжировку, которая могла бы прикрыть вокальные пробелы Хёнджина и сделать его исполнение хотя бы сносным.Однажды, поздно вечером, они сидели в пустом классе музыки. Феликс, измотанный, пытался подобрать идеальный переход в припеве.

Хёнджин, привыкший видеть мир через призму своей силы и харизмы, стал замечать детали. Когда он думал, что Феликс просто пялится в пустоту, на самом деле тот сосредоточенно чертил в своем блокноте, линии ложились так уверенно и точно, что вызывали какое-то странное уважение. Или когда Феликс, уткнувшись в ноутбук, что-то бормотал себе под нос, Хёнджин прислушивался и понимал, что это не просто нытье, а сложная мелодия, которую тот пытается собрать воедино. Острый ум, казалось, проглядывал сквозь очки, а когда Феликс начинал говорить о чем-то, что его по-настоящему волновало — будь то композиция, цвет или идея — в его глазах загорался такой огонь, что Хёнджин замирал. Это был не просто "тихий" парень, а целый мир, полный глубоких чувств и настоящего, черт возьми, таланта. Хёнджин был поражен тем, как это завораживает.

Феликс, в свою очередь, тоже перестал видеть в Хёнджине лишь тупого хулигана. Он видел, как тот устало трет виски, когда думает, что его никто не видит. Слышал, как напряженно он отвечает на звонки, где, судя по всему, его прессуют родители или какие-то "важные" люди. Видел, как он агрессивно защищает свою территорию, будто боится, что ее отнимут. Феликсу начало казаться, что за этой бравадой кроется не столько злость, сколько отчаянное одиночество, дикое давление или всепоглощающая потребность просто быть признанным, быть кем-то важным. Эта двойственность была поразительна.

Поворотным моментом стало, пожалуй, то столкновение у спортивного зала. Несколько отморозков из параллельного класса решили "поиграть" с Феликсом, отобрать у него сумку, полную каких-то скетчбуков и дисков. Феликс, как обычно, замер, готовый принять удар. Но вдруг откуда-то сверху, с лестницы, раздался рык:"А ну, отстали от него, мрази!" Хёнджин спустился, небрежно, но с такой сталью во взгляде, что даже эти наглецы попятились. Он не сказал Феликсу ни слова, просто бросил ему сумку и, оттолкнув одного из задир, прошел мимо, оставив за собой ощущение, что только что произошло что-то совершенно немыслимое. Феликс смотрел ему вслед, сердце колотилось, а в голове крутилась одна мысль: "Он меня защитил. Этот ублюдок меня защитил."В другой раз, когда Феликс, как обычно, рисовал что-то в пустом классе после уроков, а Хёнджин случайно заглянул туда, он увидел, как Феликс с такой самоотдачей выводил линии, будто от этого зависело все. Хёнджин подошел, не сказав ни слова, и просто сел рядом, молча наблюдая. Когда Феликс вздрогнул от его присутствия, Хёнджин лишь хмыкнул и сказал: "Нормально получается. Только вот тут, кажется, свет не так падает." И он указал пальцем на рисунок. Феликс поднял на него удивленные глаза. Хёнджин, заметив это, поспешно добавил, будто прикрывая свою внезапную мягкость: "Но я в этом ничего не понимаю, так что можешь забить." И ушел.Но этот случайный, почти неуклюжий жест доброты, это признание его таланта, пусть и брошенное "на отвали", растопило еще один слой льда в душе Феликса.______________________________________Даты выхода в моём тг!:Kiriyeshki gang🤗