Часть III «Кто мы есть»

— Давай расстанемся? — предложил Гук. У Тэхёна почти глаза на лоб полезли. Он не был к этому готов.

— Чонгук... — он вздохнул. Это воля Чона, но он не готов отпустить его.

Я не готов, но должен.

— Что? Я боюсь. Я боюсь к тебе привыкнуть, а ты — разлюбить меня. Люди расстаются, не думай, что мы исключение, — ответил Чон.

— А я не готов тебя отпустить, — выкинул Ким. — Я слишком привык к тебе, твоему присутствию, твоим привычкам и теплу в моей постели с утра. Я не готов.

— И что будем делать? — спросил Гук тихо. Его голос чуть надломился, и он не хотел это афишировать. Он видел стояние Тэ — разбитое и непонимающее, что это всё — реальность. Реально то, что все когда-нибудь расстанутся, реально то, что Земля когда-нибудь исчезнет.

Но это всё потом, а сейчас нужно думать о том, что происходит с ними. Это похоже на бред сумасшедшего. Чонгук — человек, который боится привыкнуть к Тэ, а Ким — человек, который привык и думает, что любит. Это чистое безумие, у них ничего не получится.

— Давай, всё же, попробуем? — предлагает, почти скуля, Тэхён. Он не знает, что ещё можно сделать, чтобы Чонгук остался с ним хоть на секундочку. Ему кажется, что если Чон уйдёт, то разрушится его жизнь, он сломается и произойдёт что-то ужасное. Ему кажется, что света другого, кроме Чонгука, в его жизни нет.

  Чон усмехается, улыбаясь:

  — Ты сам-то себя слышишь? — по щеке течёт слеза, на которую он забил, даже не заметив. — Попробовать встречаться партнёрам?

  И Тэхён падает на колени перед Чонгуком, беря его ладони с длинными пальцами в свои. По щекам текли слёзы. Один взгляд блестящих коньячных глаз просит, умоляет. И Чону больно от одного взгляда на этого парня. Он рушится, подгибая под себя ноги, к Тэхёну. Обнимает.

  — Одно свидание, после которого мы всё выясним и решим — вот мое условие, — проговорил Гук. — Никаких вторых шансов.

От поцелуя Чонгука в губы Тэхёна у второго по коже проходят мурашки электрическими разрядами до самых кончиков пальцев. Сердце стучит где-то в горле. Он не хочет терять человека, от поцелуев которого подкашиваются ноги, наворачиваются слёзы, а голова идёт кругом. Ему плохо и хреново одновременно. Возможно ли? Конечно.

Ким не замечает, как Чон помогает ему встать и ведёт куда-то в сторону спальни. Они все ещё немыслимо целуются, их губы, кажется, распухли, а воздух может закончиться в любую секундочку, пока они вместе. Электрические разряды, стук сердца где-то в горле, дурман в голове и подкашивающиеся ноги — да, это точно сумасшествие. Кажется, рамок для них более не существует.

  Но их и не было.

* * *

  Только на следующий день до Чонгука дошло, что он сказал. Он считает себя полнейшим идиотом, но ещё больше — тупой плаксой. У него в этой жизни ничего не получается: детство в приюте, жопное студенчество, а вместо того, чтобы стать врачом-терапевтом, его сделали медбратом. Даже с Тэхёном. Никаких для них больше «Мы» не существует и не существовало. И это бьет его под рёбра стеклом, прошибая насквозь. Он думает, что уже ничего не чувствует, но стоит лежащему рядом Киму проснуться и коснуться его руки, как по телу проходит разряд тока. Это слишком приятно. Сердце начинает в который раз стучать в горле, а по телу разливается тепло.

Тэ не хотел просыпаться. Ему снился прекрасный сон, где они с Чоном отдыхают на Мальдивах, распивая алкогольные коктейли. Ему казалось, что все так просто, что так хорошо, что нет и не было никогда того, что было прошлым вечером. Но он просыпается в тот момент, когда Гук валится с круизного лайнера и хватает темноволосого за руку. Но не чувствует тех электрических разрядов, нет того сумасшедшего стука, нет того дурмана. Ничего нет. Он открывает глаза, а его ресницы на веках дрожат.

— Ну что, позавтракаем и гулять? — предлагает он, обняв оно за талию. Ничего нет и не будет. Больше никогда.

— Да, — кивнув, отвечает темноволосый.

* * *

Позавтракав и переодевшись в красивую одежду, парни вышли из квартиры, держась за руки. Длинные пальцы переплелись меж собой. Чонгук находит в себе силы улыбаться, но Тэ ходит с серьезной и как будто грустной миной.

Это почти решающая пуля в сердце. Чону больно, потому что старший ходит серьёзный и немного грустный, будто не думая о человеке, что держит его за руку.

И Тэхён сам не знает, почему. Это всё вошло в привычку, а Чон будто бы не манит больше, но зависимость убийственна. Хочется вдыхать запах этих шелковистых темных волос, хочется держать за руку, хочется стоять и смотреть ему в глаза, хочется целовать этим мягкие небольшие губы. Но он понимает, что это невозможно. И не из-за статики. Они просто не могут.

Тэхён, правда, отмороженный псих, как несколько лет назад сказал тому одногруппник, а Чон — слишком ранимый человек. Они не могут. Он все же когда-нибудь сможет выкинуть этого ранимого темноволосого парня за порог, толкнуть под машину, сбросить с крыши, не задумываясь. А потом уйдёт в депрессию и, возможно, сдастся в полицию.

Ну почему у других все хорошо? Почему даже этот бывший дилер и врач сошлись, а мы, простые медбрат и управляющий кафе, не могут? Чем мы хуже? А чем они лучше? Да почему же все так сложно?!

Чонгук захотел его поцеловать. Ким манит своей задумчивостью даже больше, чем сигареты, которые как раз-таки находились у него в кармане. Он смотрит тому в глаза, придвигается ближе...

Они стоят на асфальте, а совсем рядом находится дорога. Люди снуют с никакими лицами, а они, парочка ненормальных, стоят посреди и хотят поцеловаться. Но Ким не может.

Не могу! Не могу! Не могу!

Тэ отпускает Гука и с силой толкает на дорогу, под машину. Под оживленное движение, под колеса. Парень не успевает среагировать. Его сбивает с ног машина и проезжает.

— Блять! — кричит Мин Юнги. — Бежим! — и они с Хосоком, захлопнув дверцы машины, выбегают под осуждающие взгляды толпы. А Ким Тэхён падет на колени, закрывая руками раскрасневшееся лицо.

А люди проходят мимо. Им всё равно на чужие трагедии, на чужие преступления.

  Они не могут. Он — отмороженный псих, а он — слишком ранимый и хрупкий. В голове хруст костей не замолкает ещё минут сорок.