Огненная месть

Утро в Глэйде началось с аромата, который мог бы заставить мертвеца подняться из могилы и потребовать добавки. Ванесса, воодушевленная вчерашними приключениями, решила устроить ребятам настоящий праздник. Те самые яблоки, которые они «экспроприировали» у Зарта, теперь превращались в кулинарный шедевр.На кухне воцарился контролируемый хаос. Ванесса стояла над огромным медным тазом, в котором бурлила густая, золотисто-коричневая масса. Фрайпан, завороженно наблюдая за процессом, помешивал тесто для утренних лепешек.

-Ванесса, если ты продолжишь в том же духе, парни перестанут выходить из Глэйда, — Фрайпан глубоко вдохнул сладкий, тягучий запах жженого сахара. — Ты где научилась так варить карамель? В моей памяти сахар — это просто белые крупинки, а у тебя это... золото какое-то.-Секрет в температуре и капельке соли, Фрай, — улыбнулась Ванесса, аккуратно окуная очередное яблоко на палочке в кипящий сироп. — Сахар нам прислали в последнем Ящике, и я решила, что парням перед выходом в Лабиринт нужно немного «быстрой энергии».-Быстрая энергия — это хорошо, — кивнул повар. — Но Галли вчера жаловался, что от твоих сладостей у него зубы слипаются. Хотя сам сожрал три штуки и даже не поморщился.-Галли ворчит по привычке, — отмахнулась она. — Главное, что сегодня все будут в хорошем настроении.Когда наступило время завтрака, Ванесса выставила подносы с блестящими, янтарными яблоками. Глэйдеры, завидев лакомство, выстроились в очередь, как дети за подарками. Минхо и Томас подошли одними из первых. Минхо выглядел как обычно — идеально уложенные волосы, дерзкая ухмылка и взгляд победителя жизни.-Ого, Богиня, ты сегодня превзошла саму себя, — Минхо взял яблоко, критически осмотрел его и откусил добрую половину. — М-м-м... Сногсшибательно. Вкусно так, что хочется плакать.Ванесса уже приготовилась принять заслуженную похвалу, но Минхо, прожевав, вдруг состроил задумчивую гримасу.-Но знаешь, в чем проблема, Искорка? — он облокотился на стойку, покручивая палочку от яблока. — Это всё как-то... слишком нежно. Сахарок, карамелька, фрукты... Это еда для маленьких девочек или для тех, кто сидит в Глэйде и полет сорняки. Нам, Бегунам, нужно что-то суровое. Настоящее мужское топливо. А твоя стряпня становится слишком изысканной. Она мягкая, как подушка Чака. Мы же не на балу, мы в аду, понимаешь?Томас, стоявший рядом, неловко кашлянул.-Минхо, по-моему, это очень вкусно...-Вкусно, Шнурок, но слишком нежно! — отрезал Минхо, не замечая, как лицо Ванессы начинает медленно каменеть. — Нам нужна острота, огонь, вызов! А карамель — это для слабаков.Ванесса медленно положила полотенце на стол. Её глаза сузились, превратившись в две опасные щелочки. -Слишком нежно, значит? — переспросила она неестественно спокойным голосом. — Понятно. «Мужское топливо», значит. Ну, идите, Бегуны. Лабиринт ждет. Обед будет... соответствующим вашим суровым запросам.Минхо, не почувствовав нависшей угрозы, весело подмигнул ей и потащил Томаса к выходу.-Вот и отлично! Ждем чего-нибудь по-настоящему крепкого!

Как только парни скрылись в Лабиринте, Ванесса сорвала с себя передник. — Фрай, я в Лес. Присмотри за котлами.-Ван, ты куда? — крикнул ей вслед озадаченный повар, но она уже скрылась в тени деревьев.Она знала, что искать. Пару месяцев назад Клинт показывал ей одно растение, которое они называли «Язык Галли» или просто «Огненный корень». Это была невзрачная колючка с толстым, мясистым корнем ярко-красного цвета. Глэйдеры использовали его в крошечных дозах для дезинфекции или чтобы вызвать рвоту при отравлении. В чистом виде этот корень был настолько острым, что мог, по слухам, прожечь дыру в подошве ботинка.Ванесса зашла в самую глубь Леса, где земля была влажной и темной. Наконец, она увидела знакомые зубчатые листья. Она выкопала корень — он был размером с крупную морковь и пах так, что у неё тут же заслезились глаза.-«Слишком нежно», да? — прошипела она, бережно упаковывая корень в лопух. — Я устрою вам такой вызов, что вы будете умолять о карамельке.Вернувшись на кухню, Ванесса дождалась, когда Фрайпан уйдет проверять запасы в хранилище. Она надела плотную повязку на нос и рот, а на руки натянула кожаные перчатки. Она начала тереть «Огненный корень» на самой мелкой терке. Даже через повязку её дыхание перехватывало, а кожа на лице начала гореть. Получившуюся кроваво-красную кашицу она аккуратно разделила на две части.Сегодня на обед было густое мясное рагу. Она наполнила две миски — те самые, из которых всегда ели Минхо и Томас. И в каждую из них она щедро замешала свою «секретную добавку». Сверху она присыпала всё это зеленью и паприкой, чтобы скрыть подозрительный цвет.-Приятного аппетита, герои, — прошептала она, пряча терку.

Обед наступил вовремя. Минхо и Томас вернулись из Сектора Пять, тяжело дыша и вытирая пот.-О-о-о, рагу! — Минхо потер ладони. — Пахнет... мощно.Ванесса с невозмутимым видом поставила перед ними их порции.-Специально для вас, ребята. Как вы и просили: никакой нежности. Настоящее «мужское топливо». Очень крепкий рецепт.-Вот это я понимаю! — Минхо зачерпнул полную ложку, не жалея сил. Томас, доверяя вкусу Ванессы, последовал его примеру.

Они одновременно отправили еду в рот.

Первые две секунды на их лицах читалось удовольствие. На третьей секунде глаза Томаса стали размером с блюдца. На четвертой секунде Минхо перестал жевать, и его лицо начало стремительно приобретать оттенок спелого помидора.-Гхы... — выдавил из себя Томас, хватаясь за горло.Минхо попытался что-то сказать, но из его рта вырвался лишь тихий шипящий звук, напоминающий лопающийся паровой котел. Из его глаз брызнули слезы, а по лбу градом покатился пот. Его идеальная прическа мгновенно намокла и начала терять форму.-Что... гха... что это?! — Томас рухнул на колени, судорожно пытаясь вдохнуть воздух, который казался ему раскаленной лавой.Минхо схватил кувшин с водой и начал пить прямо из горлышка, но вода только разнесла жар по всему рту. Он бегал кругами вокруг стола, размахивая руками, как раненый гривер.-ВОДЫ! КЛАНК! ПОМОГИТЕ! — заорал Минхо, когда к нему вернулся голос, ставший на три октавы выше. — МОЙ РОТ! ОН ГОРИТ! Я ВИЖУ СОЗДАТЕЛЕЙ!Весь Глэйд замер. Глэйдеры с опаской заглядывали в свои миски, но у остальных рагу было обычным.Ванесса спокойно подошла к столу, скрестив руки на груди. Она смотрела, как Минхо пытается засунуть голову в чан с холодной водой, а Томас жадно жует сырую капусту, пытаясь унять пожар.-Ну что, Минхо? — ласково спросила она. — Как ощущения? Не слишком нежно? Достаточно «мужское топливо»? Или, может быть, добавить еще капельку? У меня там еще корень остался.Минхо вынырнул из воды, его лицо было опухшим, глаза красными, а волосы висели жалкими сосульками. Он посмотрел на Ванессу с ужасом и бесконечным уважением.-Ты... ты... дьявол в юбке... — прохрипел он, хватаясь за сердце. — Ванесса..я... я забираю свои слова назад. Карамель — это лучшее, что придумало человечество. Я люблю карамель. Я хочу жениться на карамели. Только убери от меня это рагу!Томас, не в силах говорить, просто активно закивал, прижимая кусок льда к языку.-Вот и отлично, — Ванесса лучезарно улыбнулась, забирая у них миски. — В следующий раз, когда захотите пожаловаться на «нежность», вспомните этот обед.Ньют, наблюдавший за этой сценой со стороны, тихо подошел к Ванессе и шепнул ей на ухо:-Искорка, я официально заявляю: я никогда, слышишь, никогда не буду критиковать твою еду. Даже если ты подашь мне на завтрак одни розовые лепестки.-Мудрое решение, Ньют, — ответила Ванесса, подмигивая ему. — Очень мудрое.После того как Минхо и Томас, задыхаясь от «огненного» рагу, бросились к бочкам с водой, на кухне воцарился невообразимый шум. Глэйдеры хохотали, Фрайпан качал головой, а Ванесса, сохранив на лице маску невозмутимого спокойствия, просто вытерла руки о передник и тихо выскользнула через заднюю дверь. Ей нужно было остыть — и в буквальном, и в переносном смысле.Ванесса шла по краю Глэйда, там, где высокая трава мягко щекотала щиколотки. Солнце уже почти скрылось, оставляя после себя фиолетовые сумерки. Она присела на поваленное бревно неподалеку от Леса, глядя на то, как в Хомстеде зажигаются редкие фонари.-Это было жестоко. Прямо по-настоящему жестоко.Она обернулась. К ней, переваливаясь с ноги на ногу, шел Чак. В руках он держал своего неизменного деревянного человечка, которого постоянно строгал.— Они сами напросились, Чак, — улыбнулась Ванесса, похлопав по бревну рядом с собой. — «Слишком нежно», видишь ли. Теперь они знают, что Богиня кулинарии может быть мстительной.Чак уселся рядом, его короткие ножки болтались в воздухе.— Минхо до сих пор пьет воду литрами. Галли сказал, что от него пахнет гарью, как от подпаленного гривера.Они оба негромко рассмеялись. Но тишина вечера быстро вернула их к более серьезным мыслям. Чак замолчал, вертя в руках свою фигурку.— Ванесса..— тихо позвал он. — Как ты думаешь, у нас там, снаружи, правда есть родители? Ну, настоящие. Которые ждут нас?Ванесса почувствовала, как в груди кольнуло. Она посмотрела на Чака — маленького, испуганного мальчика, который в этом жестоком месте пытался сохранить крупицу надежды. Она обняла его за плечи, притягивая к себе.-Я уверена в этом, Чак. Где-то там есть дом. И кто-то, кто помнит, как ты смеешься. Мы просто должны найти дорогу назад.-Томас говорит, что мы найдем, — Чак поднял на неё свои большие глаза. — А ты ему веришь?-Я верю в нас, — уклончиво ответила она. — В тебя, в Ньюта, в Минхо. Даже в этого ворчуна Галли. Мы стали семьей здесь, Чак. И если кто-то и сможет выбраться, то только мы — вместе.Они просидели так долго. Чак рассказывал ей о своих снах — странных, обрывочных, где пахло свежескошенной травой и чем-то сладким, похожим на мамины пироги. Ванесса слушала, гладя его по голове, пока небо окончательно не потемнело, а звезды не высыпали над ними, как рассыпанная мука.

Следующее утро началось как обычно. Ванесса встала с первыми лучами, чувствуя приятную усталость. На завтрак она приготовила простую кашу с сухофруктами — после вчерашнего «пожара» желудки Минхо и Томаса требовали бережного отношения.Бегуны ели молча, бросая на Ванессу опасливые взгляды.-Всё в порядке, парни, — усмехнулась она, подкладывая им добавки. — Корень закончился. Сегодня только любовь и забота.-Я тебе не верю, — прохрипел Минхо, его голос всё еще был немного сиплым. — Я теперь каждое блюдо буду проверять лакмусовой бумажкой, если бы она у нас была.Томас просто улыбнулся, благодарно кивнув. Жизнь в Глэйде текла своим чередом: Бегуны ушли в Лабиринт, строители гремели инструментами, а Зарт со своей командой отправился на плантации.Ванесса помогала Фрайпану подготавливать овощи на обед, когда солнце поднялось в зенит. Воздух был неподвижным и душным. Внезапно со стороны полей раздался крик, который заставил Ванессу выронить нож.Это был не просто крик — это был вопль, полный первобытного ужаса и боли. Ванесса выскочила из кухни первой, за ней бежал Фрайпан.В центре плантаций, среди высоких стеблей кукурузы и кустов фасоли, столпились ребята. В центре круга на земле лежал Зарт. Его тело содрогалось в конвульсиях, а из груди вырывались жуткие, хриплые звуки.-Что случилось?! — закричал подбежавший Ньют.-Я не знаю! — заикаясь, ответил один из садоводов. — Мы просто работали... Зарт полез в густые заросли у самой Стены за сорняками, и вдруг... он просто закричал и упал!Ванесса опустилась на колени рядом с Зартом. Она увидела это сразу: на его плече, прямо сквозь разорванную ткань рубашки, виднелась багровая, вздувшаяся рана. Вокруг неё уже начали расползаться те самые черные, пульсирующие вены, которые они видели у Алби и Бена.-Его ужалили, — прошептала Ванесса, и холод пробежал по её коже. — Прямо здесь. Среди белого дня.-Но как?! — Галли сжал кулаки, озираясь по сторонам. — Гриверы не выходят днем! Это невозможно!Зарт внезапно распахнул глаза. Они были налиты кровью, а зрачки сузились до точек. Он схватил Ньюта за воротник, подтягивая к себе с невероятной силой.-Они... они заходят... — прохрипел он, и изо рта потекла темная пена. — Стены... это не защита... они уже здесь...Его голова безжизненно откинулась назад. -Клинт! Джефф! Сюда! — скомандовал Ньют, его лицо стало мертвенно-бледным.Ванесса смотрела на свои руки — они были в земле и крови Зарта. Ужас, который они, казалось, приручили за последние дни, вернулся с новой силой. Если гриверы или их шипы могли достать их прямо на полях, в самом сердце Глэйда, значит, безопасных мест больше не осталось.-Отойди, — тихо сказал Ньют, мягко отстраняя её. — Мы заберем его в лазарет.Она встала, пошатываясь. Глэйдеры расступались, пропуская носилки с Зартом. Весь мир, который еще вчера казался почти веселым из-за шуток и яблок, снова рухнул в бездну страха.Ванесса посмотрела на гигантские стены Лабиринта. Они стояли неподвижно, равнодушные к их боли, но теперь ей казалось, что они не защищают их, а медленно сжимаются, превращая Глэйд в ловушку, из которой нет выхода. Еще неделя.-Начинается... — прошептала она, вспоминая слова Алби.