Богиня кулинарии

Прошло четыре дня с того памятного утра, когда Галли едва не разнес половину Хомстеда, пытаясь поймать Томаса. Эти четыре дня изменили атмосферу в Глэйде сильнее, чем весь предыдущий год. Томас, Минхо и Ванесса стали негласным «центром притяжения» юмора и жизни. Теперь каждый ужин превращался в небольшое шоу: Минхо травил байки из Лабиринта, Томас подхватывал их с энтузиазмом новичка, а Ванесса добавляла в эти истории остроты своими комментариями, от которых даже суровый Алби, медленно идущий на поправку, начинал беззвучно сотрясаться от смеха.Они стали «топ-1» шутниками Глэйда. Ребята обожали приходить на кухню пораньше, чтобы просто послушать их перепалки. Но главной гордостью этой компании была еда. Ванесса за эти дни настолько отточила свое мастерство, что Фрайпан начал всерьез чувствовать конкуренцию.Всё началось с шутливого замечания Минхо за обедом.-Знаешь, Фрай, твоё рагу — это классика, — сказал бегун, облизывая ложку. — Но лепешки Ванессы... это что-то из разряда магии. Я вчера съел три и чуть не взлетел на Стену без лестницы.Фрайпан притворно надулся, вытирая руки полотенцем.-Ах так, значит? Мои три года верной службы против пары дней её экспериментов? Ванесса, ты слышала? Вызов принят!Так был объявлен Кулинарный Поединок. Весь Глэйд гудел в предвкушении. На ужин было решено: каждый готовит своё «коронное» блюдо. Фрайпан взялся за свой знаменитый запеченный окорок с пряностями, а Ванесса решила рискнуть и приготовить «Лесной пирог» с начинкой из сочного мяса, сыра и тех самых лесных трав, секрет которых знала только она.Когда наступил вечер, столы были сдвинуты в одну линию. Судейская коллегия в лице Ньюта, Томаса, Минхо и Чака сидела с самыми серьезными лицами, которые они только могли изобразить.-Господа судьи, — провозгласил Фрайпан, выставляя на стол дымящееся, ароматное мясо. — Перед вами результат многолетнего опыта и мужской закалки.Ванесса, сияя улыбкой, поставила рядом свои пироги — золотистые, с хрустящей корочкой, от которой исходил такой аромат, что у Чака буквально потекла слюна.— А это, — мягко сказала она, — сделано с душой и специально для тех, кому завтра снова бегать по пыльным коридорам.Судьи приступили к дегустации. В Глэйде воцарилась тишина, нарушаемая только стуком вилок. Ньют медленно прожевал кусок мяса Фрая, кивнул, а затем откусил пирог Ванессы. Его глаза расширились. Минхо и Томас переглянулись, их челюсти работали с невероятной скоростью.-Ну? — не выдержал Галли из толпы. — Кто победил?Чак, доедая свой кусок пирога, первым поднял руку.-Прости, Фрай, — прошамкал он. — Твоё мясо крутое. Но пирог Ванессы ... я готов за него отдать свой гамак.Минхо и Томас синхронно подняли руки за Ванессу. Ньют улыбнулся и посмотрел на Фрайпана.-Фрай, ты легенда. Но сегодня... сегодня родилась легенда побольше.-Объявляю Ванессу официальной Богиней Кулинарии Глэйда! — торжественно выкрикнул Минхо, вскакивая на лавку.Глэйд взорвался аплодисментами. Фрайпан, вопреки ожиданиям, не обиделся. Он подошел к Ванессе, торжественно снял свой поварской колпак и надел его ей на голову, хотя он был ей явно велик и сполз на глаза.-Носи с гордостью, Богиня, — рассмеялся он, обнимая её за плечи. — Но чур, посуду моем вместе!

Следующее утро наступило слишком быстро. Ванесса проснулась, когда звезды еще не совсем погасли. Сегодня был важный день — Томас и Минхо отправлялись в глубь Сектора 7, который они начали исследовать вместе.Она приготовила им целый комплекс: питательные сэндвичи, завернутые в чистую ткань, и фляги с холодным отваром. Когда бегуны собрались у ворот, Ванесса вышла их проводить.-Держите, — она протянула свертки Томасу и Минхо. — Это еда Богини. Дает плюс десять тысяч скорости и плюс пятьдесят тысяч к удаче.-С такой поддержкой мы добежим до края света, — подмигнул Томас. Он выглядел собранным и серьезным, его страх перед Лабиринтом окончательно трансформировался в профессиональный интерес.Ньют подошел к ним, проверяя снаряжение. Он коротко кивнул Ванессе, и в этом взгляде было всё — и любовь, и тревога, которую они оба старались не показывать.-Возвращайтесь вовремя, — сказал Ньют. — Не заставляйте Богиню кулинарии нервничать, иначе на ужин получите только кашу.Бегуны сорвались с места, как только ворота с грохотом открылись. Ванесса стояла и смотрела им вслед, пока их силуэты не растворились в тени коридоров. Теперь Глэйд на целый день принадлежал тем, кто остался. Она повернулась и потрепала Ньюта по макушке.Ванесса вернулась на кухню. Работа шла своим чередом: нужно было перебрать крупу, подготовить овощи на обед и вымыть котлы после вчерашнего пиршества. К полудню она почувствовала, что ноги буквально гудят от усталости.В углу кухни стоял старый, верный деревянный стул со спинкой, на котором она любила отдыхать в редкие минуты затишья. Ванесса со вздохом облегчения опустилась на него.Крррах!Дерево не выдержало. Ножка подломилась, и Ванесса с коротким вскриком оказалась на полу, окруженная обломками древесины.-Кланк! — выругалась она, потирая ушибленный бок. — Ну вот, еще и стул решил уйти в отставку.Она попыталась собрать щепки, чувствуя досаду. Ей было жаль этот стул — он был одним из немногих «уютных» предметов в её рабочей зоне.-Помощь нужна, Богиня? — раздался за спиной грубоватый, низкий голос.Ванесса обернулась. В дверях стоял Галли. На его плече лежал тяжелый топор, а руки были испачканы в древесной смоле. Он смотрел на неё со своим обычным хмурым выражением, но в глазах не было злобы. После шутки про «гусениц» он дулся пару дней, но потом, кажется, оценил смелость Томаса и талант Ванессы.-Да вот, Галли, — вздохнула она, указывая на обломки. — Трон Богини не выдержал величия.Галли подошел ближе, отставил топор и поднял одну из ножек стула, внимательно её изучая.-Гниль, — констатировал он. — Этот стул был сделан еще в первый год. Странно, что он не рассыпался раньше.Он посмотрел на Ванессу, которая выглядела немного расстроенной. Галли прочистил горло, явно собираясь с мыслями.-Слушай, — буркнул он, отводя взгляд. — Насчет того... про брови. Это было глупо. Но пирог вчера был нормальный. Действительно нормальный.Ванесса улыбнулась. От Галли «нормальный» звучало как высшая похвала от мирового критика.-Спасибо, Галли. Я ценю это.-Сиди здесь, — скомандовал он. -Не на полу, а вон на том ящике. Я сейчас вернусь.Через десять минут Галли вернулся, неся с собой сумку с инструментами и пару крепких дубовых брусьев. Он устроился прямо на полу кухни и принялся за работу. Ванесса пыталась протестовать, говоря, что у него наверняка есть дела поважнее в Хомстеде, но Галли только отмахнулся.-Строительство — это не только стены, — ворчал он, ловко орудуя пилой. — Это безопасность. Если у повара отвалится спина, Глэйд вымрет с голоду. Я не допущу нарушения дисциплины из-за какой-то сломанной табуретки.Ванесса наблюдала за его руками. Галли работал уверенно и быстро. В эти моменты он не казался агрессивным или неприятным. Он был мастером, который любил свое дело. Он не просто чинил ножку — он укреплял всё основание, добавляя новые распорки и тщательно зачищая углы, чтобы она не поставила занозу.-Готово, — сказал он спустя полчаса, с грохотом ставя стул на все четыре ножки. — Садись. Теперь он выдержит даже Минхо, если тот решит на нем сплясать.Ванесса осторожно присела. Стул стоял как влитой — крепкий, надежный и пахнущий свежей древесиной.-Ого... Галли, он стал даже лучше, чем был. Спасибо тебе огромное. Правда.Галли подхватил свои инструменты, на секунду задержал взгляд на Ванессе и кивнул.-Обращайся. И это... — он замялся у двери. — Если Томас будет еще раз шутить про насекомых, скажи ему, что я заточил топор. Просто напомни.Он ушел, а Ванесса осталась сидеть на своем «новом» троне, чувствуя странное тепло в груди. Глэйд был суровым местом, но такие моменты напоминали ей, что под грубой корой каждого из этих ребят скрывалось сердце.Вечерело. Ванесса начала готовить ужин, то и дело поглядывая на ворота. На душе было спокойно. У неё была божественная репутация, крепкий стул под рукой и надежные друзья, которые, она была уверена, скоро вернутся из Лабиринта с новыми историями, над которыми они снова будут смеяться до упаду у вечернего костра.Вечернее солнце медленно сползало за массивные западные стены, окрашивая Глэйд в цвета расплавленного золота и густого багрянца. Этот час всегда был самым тихим и одновременно самым напряженным. Работа на плантациях затихала, строители откладывали молотки, и все невольно прислушивались к далекому грохоту Лабиринта. Ванесса стояла на кухне, помешивая в огромном чане густую похлебку. Аромат пряных трав, который она теперь добавляла почти в каждое блюдо, наполнял воздух. Она то и дело поглядывала на свой новый стул — крепкое творение Галли, которое стояло в углу как немой символ того, что даже самые суровые глэйдеры признали её власть. Вдруг послышался топот. Сначала глухой, затем всё более четкий. Ворота еще не закрылись, но Бегуны уже возвращались.Томас и Минхо буквально влетели на кухню. Они были покрыты серой пылью Лабиринта, их одежда прилипла к телу от пота, а в глазах еще плясали тени бесконечных бетонных коридоров. -Еды! — простонал Минхо, рухнув на лавку и тяжело дыша. -Богиня, если ты сейчас не накормишь нас, я съем свои кроссовки, а они, поверь, на вкус хуже, чем кланк Галли.Ванесса рассмеялась, быстро снимая с огня сковороду с заранее подготовленным мясом и доставая свежие лепешки. -Спокойно, Бегун. Я знала, что вы придете злыми и голодными. Она ловко накидала им полные тарелки: сочное мясо, тушеные овощи и по огромному куску пирога, оставшегося с обеда. Томас схватил вилку так, будто это было оружие спасения. -О, небеса... — выдохнул Томас после первого же куска. — Ванесса, я готов бежать марафон каждый день, если в конце меня будет ждать это. -Не льсти мне, Шнурок, — улыбнулась Ванесса, облокотившись на стол и наблюдая за тем, как они жадно поглощают еду. — Лучше расскажи, как прошел день. Сектор семь всё так же дружелюбен?Минхо прожевал, выпил залпом полкружки воды и вытер рот рукой.-Сектор семь— это та еще дыра. Но сегодня было... странно. Мы нашли одну секцию, которая не закрылась полностью. Как будто механизм заклинило. Томас хотел туда залезть, но я вовремя схватил его за шиворот. Этот парень ищет неприятности быстрее, чем я ищу выход.Томас лишь пожал плечами, не отрываясь от еды.-Мне просто показалось, что там что-то блеснуло. Какой-то металл. Не такой, как стены. Ванесса вдруг вспомнила про свой утренний инцидент и серьезно посмотрела на Томаса.-Кстати, о неприятностях, Томас. У меня для тебя есть послание. От нашего главного архитектора.Томас поднял голову, насторожившись.-От Галли? Он опять хочет запереть меня в кутузке за то, что я громко дышу?-Хуже, — Ванесса хитро прищурилась. — Он сегодня чинил мой стул. И когда уходил, просил передать тебе лично: если ты еще раз решишь пошутить про его брови или насекомых, он тебе напомнит, что свой топор он заточил до остроты бритвы. И, судя по его лицу, он не шутил.Томас на мгновение замер с куском хлеба во рту. Его глаза округлились.-Топор? Прямо так и сказал?-Слово в слово, — подтвердила Ванесса. — Так что мой тебе совет: когда видишь Галли, лучше хвали его кладку или говори, какой он сильный. О гусеницах забудь, если хочешь сохранить голову на плечах.Минхо прыснул, едва не подавившись.-Слышал, Шнурок? Топор — это аргумент. Хотя, если честно, Галли за эти дни стал чуть менее... колючим. Видимо, твоя стряпня, размягчает даже камни в его почках.Томас нервно сглотнул. -Опасненько... Пожалуй, завтра я буду самым тихим строителем-помощником в истории Глэйда. Или просто прикинусь немым.Когда первая волна голода улеглась, Минхо откинулся на спинку лавки, его взгляд стал озорным.Но самое веселое было не в секторе семь, Мы на обратном пути решили срезать через сектор три. И там... Ван, ты должна была это видеть.Томас начал тихо посмеиваться, уткнувшись в кружку.-О, нет, Минхо, не рассказывай это, — простонал он.-О, я обязательно расскажу! — воодушевился Минхо. — Короче, мы бежим, всё как обычно. И тут на пути — огромная лужа какой-то склизкой дряни. Видимо, мох перепрел или трубы потекли. Я, как опытный Бегун, решил эффектно её перепрыгнуть. Оттолкнулся, взлетел... и в этот момент прямо над моей головой пролетает птица. Обычная такая птаха, откуда она там взялась — не знаю. Ванесса подалась вперед, заинтригованная.-И что? Она тебя напугала?-Она в меня врезалась! — захохотал Томас. — Прямо в полете! Минхо получил удар крылом в лоб, потерял координацию и шмякнулся в эту жижу плашмя. Мало того, что он был весь в этой слизи, так он еще и издал звук, похожий на крик раненого гривера.-Я не кричал! — возмутился Минхо, хотя сам едва сдерживал смех. — Я просто выразил свое недовольство физикой Лабиринта! Я лежал там, как огромная серая жаба, а этот Шнурок вместо того, чтобы помочь, согнулся пополам и ржал пять минут, пока я пытался отлепить лицо от пола.Ванесса смеялась вместе с ними, представляя гордого Минхо, поверженного маленькой птичкой. В эти моменты они были просто подростками, а не пленниками ужасного эксперимента.-Весело вы выход ищете..

Вскоре Глэйд погрузился в сон. Парни разошлись по своим гамакам, сытые и уставшие. Фрайпан давно ушел спать, и Ванесса осталась на кухне одна. Она медленно прибрала столы, затушила угли в печи и вышла на свежий воздух.Ночь была прохладной и тихой. Огромные стены высились темными силуэтами на фоне звездного неба. Глэйд дышал — тихим сопением ребят, шорохом листьев и далеким, почти неощутимым гулом Лабиринта. Ванесса прилегла на свой гамак, но сон не шел. Она смотрела на луну и думала. За последние дни жизнь здесь стала другой. Раньше они просто выживали, считая дни от Ящика до Ящика. Теперь же... появился Томас. С ним пришло движение. Они убили гривера. Они нашли сыворотку и спасли Алби, который сейчас медленно, но верно приходил в себя в лазарете.

«Мы меняемся», — подумала она. — «Или Лабиринт заставляет нас меняться».

Она вспомнила лицо Ньюта на вышке. Его слова о том, что Томас — их выход. Ей было страшно верить в это, но еще страшнее было оставаться в неведении. Ванесса думала о Галли — его неожиданная доброта со стулом была так непохожа на его обычную ярость. О Минхо, который за маской сарказма скрывал огромную ответственность за каждого из Бегунов. А потом её мысли вернулись к Ньюту. К тому, как он смотрел на неё, когда она очнулась после обморока. В его взгляде было столько невысказанного, столько хрупкой надежды. Она чувствовала, что их связь становится чем-то большим, чем просто дружба двух «старичков» Глэйда. Это было якорем, который не давал ей сойти с ума в этом безумном месте.— Где бы мы ни были раньше... кем бы мы ни были... — прошептала она в темноту. — Здесь мы — семья.Навязчивые мысли о ПОРОК, о том, почему они здесь и что ждет их завтра, роились в голове, как ночные бабочки у огня. Но постепенно усталость взяла свое. Под мерный рокот Стен, который стал для них странной колыбельной, богиня кулинарии наконец закрыла глаза, погружаясь в глубокий, лишенный сновидений сон. Завтра будет новый день. День, когда они, возможно, станут еще на шаг ближе к свободе.