3

***

Но всё дело в том, что он, действительно, ничего особенного из себя не представляет. А Юнги — дракон. Настоящий дракон. У Чимина никогда раньше не было отношений, и за ним никто ещё не ухаживал, но для того, чтобы понять, что быть вместе с драконом будет совсем не просто, не нужен опыт семейной жизни. Кроме того, действительно ли Юнги ухаживает за ним? Всё, что Чимин знает, это то, что Юнги просто может быть тем, кто любит кормить людей. Правильно? Правильно!

***

Спать в одиночестве всё ещё даётся ему с трудом. Чимин привык к тому, что его убаюкивало размеренное дыхание, сливающееся воедино, звук переворачивающихся во сне людей, тихий храп и шелест одеял. Но теперь, когда он находится в лесу, Чимин окружён только тишиной, которой иногда становится слишком много, и тогда она пугает его. Поэтому Чимин вздыхает про себя, когда лежит без сна ещё одну ночь, натянув одеяла до подбородка и не спуская глаз с маленького окна верхнего этажа. Всё, что он видит, это ночное небо, усыпанное веснушками звёзд. В конце концов, Чимин решает спуститься вниз и сделать себе чашку чая, которая, возможно, поможет ему расслабиться. Он накидывает одеяло на плечи и, широко зевая, спускается вниз по лестнице. Он ставит на огонь немного воды и кидает в неё листья чая. Он даёт ей вскипеть, а потом наливает чай в одну из чистых чашек и решает выйти наружу, чтобы выпить его, сидя на траве. Он обнаружил, что ему нравится оставаться возле своего дома ночью: звуки леса там громче, он слышит сов и сверчков и он может наблюдать звёзды. Но когда он открывает дверь, порыв ветра доносит до него дым, запах которого так знаком Чимину. — Что ты делаешь, цветок? Чимин моргает, глядя на Юнги, сидящего рядом с дверью на траве с трубкой, зажатой между губ, которые обиженно изогнуты и кажутся чуть надутыми. — Я не мог заснуть, — отвечает Чимин. — А ты? Юнги пожимает плечами. — Захотел прогуляться. Озёра могут наскучить, — Юнги отодвигается от двери. — Садись, цветок. Чимин слушается, располагаясь на траве и прижимая свою чашку чая к груди. — Цветок? Юнги кивает. — Пахнешь, как один из них, вот и подумал, что я мог бы называть тебя так. У меня плохо с прозвищами. Чимин хихикает на это, и на лице Юнги тоже появляется небольшая улыбка. — Мне нравится оно. — Тогда, я буду называть тебя так, — Юнги вдыхает, и табак в трубке загорается красным, потом он медленно выдыхает синий дым. — И всё же, почему ты не можешь заснуть? Чимин сжимает кружку сильнее, пытаясь согреть свои руки. — Я не привык к тишине. Раньше я жил в комнате с большим количеством других мальчиков. Но здесь я один, и здесь так тихо, что я ещё не совсем привык. Юнги хмыкает. — Прости, цветок. Чимин качает головой. — Это не твоя вина. — Расскажи мне побольше о других. Как вас называли в вашей деревне? У вас ведь есть имя, да? — Цветочные Девы, — отвечает Чимин. — Это юноши и девушки. — Как это работает? — Юнги стукает по трубке, переворачивая её, и пепел падает на траву. — Ты рождаешься одним из них, — отвечает Чимин. — У наших волос особенный цвет, поэтому уже при рождении они знают, являешься ли ты Цветочной Девой или нет. Говорят, что мы сыновья и дочери цветов. Юнги смотрит на него в течение нескольких секунд. — Они думают, что это решает дух цветов? Который даёт вам такую внешность? Чимин пожимает плечами. — Наверное, говорят, что мы благословлены цветами, мне, на самом деле, никогда до этого не было никакого дела. Нас воспитали, как сыновей цветов, вот и всё. Нас научили играть на инструментах, петь, танцевать. Мы должны быть безупречными. — Так, чтобы они могли скормить вас дракону? — сухо спрашивает Юнги, и Чимин улыбается ему. — Мы должны развлекать деревню в течение года, прежде чем нас выберут. — И как же они выбирают вас? — Они вслепую выбирают цветок из коробки, и тот, кто был благословлён этим цветком, становится новой жертвой. Юнги усмехается, качая головой. — Что за… они учат вас всем этим вещам, оберегают вас всю вашу жизнь, а потом отправляют вас на смерть. Это безумие. Чимин делает глоток чая, глядя на звезды. — Так это происходит. Это всё, что я когда‑либо знал, но теперь я рад. Я рад, что люди, с которыми я рос, не умерли, и что люди, которые придут после, тоже не умрут, — Чимин поворачивается, чтобы посмотреть на Юнги. — Как так вышло, что ты не знал о нас? У тебя же были другие жертвы до меня. Юнги морщится. — Они все убегали в страхе, как только Хосок говорил им, что они могут это сделать, ты первый, кто не сбежал. — Куда бы я пошёл? — спрашивает Чимин. — Я ничего не знаю. Я едва умею готовить, я бы не выжил один в другом городе. — Ерунда! — восклицает Юнги, округлив глаза. — Ты сам сказал, что ты умеешь петь и танцевать, и играть на инструментах! Любой театр захотел бы тебя взять! Жители вашей деревни — настоящие дураки, потому что отсылают всех этих талантливых людей. Они, вероятно, будут жалеть об этом в будущем. Чимин не может сдержать улыбку на своём лице, когда Юнги взахлёб говорит об этом, дракон дуется и бешено жестикулирует, за его трубкой тянется след дыма, когда он двигает рукой. — Ты, должно быть, встретил многих из нас. — Я был драконом этого озера в течение почти двадцати пяти лет, — отвечает Юнги и хмурится. — Но я должен сказать, что ты пахнешь гораздо лучше, чем другие. Мозгу Чимина требуется несколько секунд на то, чтобы действительно понять, что только что сказал Юнги, но когда он делает это, то клянётся, что его кожа горит, как от огня, потому что он вспыхивает весь до самой шеи. — Почему ты такой красный? — спрашивает Юнги, немного наклоняясь, и Чимин сразу же отстраняется, похлопывая руками по своему лицу. — Нет! — вскрикивает он. — Я не красный, просто… ладно, ты только что сказал, что я хорошо пахну! — Ты, действительно, хорошо пахнешь. — Все мы хорошо пахнем! Не только я, мы пахнем, как наш цветок! Юнги моргает. — Ну, тогда у твоего цветка самый лучший аромат. Чимин быстро отворачивается, когда чувствует, что ещё больше жара приливает к его лицу, и его руки начинают зудеть. — Какой это цветок? — спрашивает Юнги. — Твой, я имею в виду. — Ты чувствуешь его запах, но ты не можешь назвать его? — Я не знаю много цветов, — Юнги делает затяжку из своей трубки. — Я обычно нахожусь под водой. Чимин вздыхает, его лицо всё ещё очень красное. — А почему бы тебе не попытаться и не угадать? — Угадать? — Узнай, каким цветком я благословлён, и я сделаю всё, что ты попросишь. Глаза Юнги радостно вспыхивают. — Это игра? — В некотором роде. — Мне нравится эта игра, — усмехается Юнги. — Но сейчас ты должен пойти спать, уже поздно. И через несколько часов станет холоднее, поэтому иди отдыхай. Чимин кивает и встаёт, всё ещё прижимая полупустую чашку чая к груди, и всё так же завёрнутый в своё одеяло. — Спасибо за компанию, Юнги. Дракон улыбается ему, и его черты лица сразу же становятся гораздо мягче. — Всегда пожалуйста, цветок.

***

Они все сидят за столом за исключением Юнги. И все они уставились на то, что находится на столе. Это — камешек. Сверкающий камешек синего оттенка, с гладкими на ощупь краями. Джин делает глубокий вдох. — К нему прилагается записка. Чимин кивает и неохотно вынимает листок бумаги из-под камешка. На нём написано: «Для цветка». — О, — у Чимина перехватывает дыхание. — Это для меня. Джин кивает. — Так. Это почерк Юнги, да? Хосок делает глубокую затяжку из своей трубки. — Я полагаю, что его. — Ну, — Намджун складывает на груди руки и усмехается. — Я же говорил вам. — Юнги ухаживает за кем‑то! — кричит Тэхён. — Юнги влюбился! — Он не влюбился! — возражает Чимин, игнорируя румянец, которым покрывается его кожа. — Он так влюблён! — эхом повторяет Чонгук. — Юнги влюблён в цветок! — Я же говорил вам, что он ухаживал за Чимином! — повторяет Намджун и удовлетворённо кивает с самодовольной улыбкой. — Я говорил вам всем.

***

На этом всё не заканчивается. Каждое утро Чимин спускается вниз и находит красивые камни, должно быть, из глубин озера Юнги, самоцветы, которые Юнги, наверное, собирал, и даже драгоценности. Чимин хранит их в маленькой коробочке в своей комнате и перебирает их перед тем, как лечь спать, улыбаясь самому себе. Легко не обращать внимание на бесконечные поддразнивания от Тэхёна и Чонгука, когда он получает в подарок такие драгоценности. Никто ничего не говорит, когда Юнги приходит, чтобы поесть, но он продолжает накладывать еду на тарелку Чимина, когда думает, что никто не видит. Однажды Чимин обнаруживает то, что, видимо, было осколком стекла красивого ярко-красного цвета, которое упало в озеро и было отшлифовано водой. Юнги, должно быть, сделал в нём отверстие и продел в него тонкую серебряную цепь, чтобы носить его, как ожерелье. Чимин носит его, но прячет под блузкой, так чтобы его никто не видел. Он хотел бы сказать Юнги, что, правда, он не должен так стараться, что хватит подарков. У него уже есть сердце Чимина, для этого многого не потребовалось. Но Юнги не говорит про подарки, когда они одни, и ничего не говорит о своём ухаживании, поэтому Чимин тоже молчит.

***

— И всё же, разве это не романтично? — говорит ему однажды Тэхён, когда они гуляют по лесу. — Дракон и цветок влюбились друг в друга. Это романтично.

***

Потом однажды утром Чимин спускается вниз, и его сердце в предвкушении сильно бьётся у него в груди, но когда он видит подарок, то замирает на месте, как вкопанный. На столе стоит стеклянное блюдо с водой. Посередине плавает Гортензия с бледно-жёлтыми лепестками. Чимин медленно подходит к столу и находит обычную записку. Но на этот раз на ней написано: «Я нашёл его». Чимин выбегает из дома, забывая надеть обувь, и мчится к озеру. Юнги находится там в облике дракона, его глаза закрыты от яркого солнечного света, птица приземляется на его голову. Юнги с шумом выдыхает, и птица улетает. — Юнги! Дракон резко оборачивается, вызывая этим лёгкое волнение на поверхности воды. — Ты нашёл меня! — громко говорит Чимин, улыбаясь так широко, что у него болят щёки. — Ты нашёл мой цветок! Юнги скрывается под водой, и Чимин идёт на берег. Опускаясь на колени, он ждёт, когда Юнги выйдет. И тот делает это спустя несколько мгновений, медленно появляясь из воды с голубыми волосами, прилипшими ко лбу. — Я сделал это, — говорит он, замирая в воде, его лицо находится так близко от лица Чимина. — Это заняло у меня некоторое время, но я нашёл его. И всё же, ты пахнешь лучше. Чимин закатывает глаза и наклоняется, быстро целуя Юнги в уголок его рта, и сразу же отстраняется. Юнги смотрит на него круглыми глазами, приоткрыв от удивления рот. — Я… — Чимин кашляет. — Я, кажется… промахнулся. — Всё хорошо! — восклицает Юнги, слегка приподнимаясь. — Ты можешь попробовать ещё раз. И Чимин пробует. Он пробует снова. И снова, и снова, и ещё раз до тех пор, пока уже не может сказать, когда заканчивает он, и начинает Юнги. Пока есть цветок, целующий дракона.