Глава 3

Инграм.

Выхожу из клуба, и ночная прохлада обволакивает меня, заставляя невольно съежиться. Теплый кардиган, накинутый на плечи, почти не спасает от холода, и я плотнее прижимаю его к телу, пытаясь хоть немного согреться. В этот момент на мой телефон приходит сообщение.

Колтон: Детка, напиши мне, как закончится смена. Уже довольно поздно, я провожу.

Я закатываю глаза и, вздохнув, быстро строчу ему ответ:

Я: О, спасибо за твоё великодушие, мой храбрый принц, но я справлюсь.

Я: Тебе до меня полчаса добираться пешком, а мне до квартиры всего лишь пять.

Колтон: На машине Феликса доберусь за пять)

Я: Спасибо, но сиди дома и подтягивай свою экономику)

Колтон: Мамочка Инграм, верни телефон моей девушке.

Раздраженно прочитываю последнее сообщение. Снова это его "мамочка"!

Я: Как хочешь, Колтон. Жизнь — твоя.

Не дожидаясь ответа выключила телефон. Я подняла глаза, ища взглядом высотку рядом. Нелепая надежда шевельнулась внутри: а вдруг он там, на краю крыши, ждет? Сердце отозвалось странным, болезненным сжатием.

Спохватившись себя за мысль, что мне некуда спешить я направилась к лестнице поднимающуюся к крыше здания, где ветер свирепее и воздух обжигает холодом. Как и в тот день, подхожу к парапету и смотрю вниз. Город – лишь макет, игрушечный и далекий.Мысли схлынули, словно их унес ураган, оставив после себя лишь безмолвие и покой. Чувства вышли на первый план, заглушив разум. Сейчас я не хочу думать, и не думаю вовсе. Только чувствую.

Раскинула руки, принимая ледяной натиск ветра. Он пронизывает насквозь, обнимает своей мощью. Мы так похожи – дикие, неукротимые. Но я сильнее. Он сам признал это, назвав меня "ветерком".Пять встреч за два года. Ничтожно мало. Но я всегда ощущаю его присутствие, словно он сам – этот неистовый ветер, обрушивающийся на меня и заключающий в свои объятия.

Имена ничего не значат. Мы выбрали анонимность.

Слова излишни. Тишина между нами кричит громче любых признаний.

Рука скользнула к заднему карману джинсов, извлекая оттуда тяжелую, черную зажигалку. Золотая змея, извивающаяся на корпусе, сверкала рубиновыми глазами – точная копия той, что украшала его маску. В прошлый раз он забыл ее на крыше, и я, заметив, не смогла оставить ее там. Пальцем я коснулась пружины, и в тот же миг вырвался яркий, танцующий язычок пламени.

Щелк. Огонь.

Щелк. Огонь.

Щелк…

— Вижу, моя зажигалка нашла себе новое применение, раз я больше не курю, — бархатистый голос пронзил тишину, достигая не только уха, но и в тот орган, что отчаянно бьётся при виде него.

Не упоминала? С первой нашей встречи прошло больше трех недель, и, увидев меня снова, он признался, что бросил курить.

Ради меня.

Он стоял передо мной, как всегда, в черном. Но сегодня вместо привычной маски его лицо скрывала лишь тканевая повязка, а капюшон надвинут на глаза. Маску, ту самую, с первой нашей встречи, я больше не видела.

— Она мне нравится. Выглядит дорого. Может, даже антиквариат? – спросила я, рассматривая зажигалку.

— Да. Только без "может даже".

— Надеюсь, не семейное. Не смогу ее вернуть.

— Дикая как ветер, так еще и жадная, — покачал он головой с усмешкой.

— Не жадная. Я просто ценю все красивое, — ответила я, пряча зажигалку обратно в карман.

Он шагнул ближе, так что между нами осталось лишь несколько дюймов. Тканевая маска не позволяла увидеть выражение его глаз, но я чувствовала, как они изучают меня, проникают в самую душу.

— Красота, говоришь? А что насчет того, что нельзя купить? Что насчет ветра в твоих волосах, когда ты стоишь на краю крыши? Или блеска в глазах, когда видишь что-то новое? Это ведь тоже красота, ветерок, – его голос звучал тихо, почти шепотом, обволакивая меня, словно тот самый ветер.

Я замерла, не зная, что ответить. Слова застряли в горле.

— Ты ведь не только красоту ценишь, да? Ты ценишь свободу. Иначе зачем тебе эта крыша? Зачем тебе этот ветер?

Я молчала.

Он протянул руку и медленно, словно боясь спугнуть, коснулся пряди моих волос.

— Не бойся, ветерок. Иногда нужно отпустить, чтобы по-настоящему взлететь.

Он отступил назад, оставляя меня наедине с холодным дыханием ветра. Но сейчас он ощущался иначе – не давил, а словно освобождал.

— К чему это, Снейк? – прошептала я, обращаясь к нему по прозвищу.

Снейк – змея, привлекшая мой взгляд на его маске в нашу первую встречу. Змея, запечатленная на этой зажигалке.

— Не знаю, решил пофилософствовать, получилось? – Он отпустил мою прядь и сделал еще один шаг назад, увеличивая дистанцию между нами.

— У тебя лучше получается подкрадываться так, чтобы я не поняла и не услышала.

Он устало выдохнул и опустился на парапет, свесив ноги над городом. Я последовала его примеру.

— Ты нечасто сюда заявляешься. Что гложет твою умную головку на этот раз? – спросил он, глядя куда-то вдаль.

— Ровно пять раз я пришла сюда с того дня, и все пять ты был здесь. Сталкинг?

— Скорее судьба.

— Судьба?

— Да. Не верю в судьбу, но и в совпадения тоже. Считаю, что все зависит от нас. Давай считать это ментальной связью. Что-то вроде того, что наши мысли притягиваются к одному месту. Так в чем дело? – Снейк повернулся ко мне, и на мгновение, в отблесках городских огней, я уловила проблеск его глаз. Серый? Голубой? Какой цвет скрывался за этой загадочной маской?

— Ничего, – пожала я плечами – Сегодня просто захотелось полюбоваться видом. Просто день, когда я пришла ради красоты города.

— Тогда просто полюбуемся, – согласился он, отворачиваясь обратно к горизонту.

Но тишина между нами давила. Я не могла просто сидеть и смотреть, как ни в чем не бывало.

— А ты не хочешь ничего рассказать? – спросила я, нарушая молчание.

— Нет, сегодня ничего особенного. Все как обычно.

— Может хоть сыграем во что-нибудь? – выпалила я, и тут же почувствовала, как щеки заливаются краской. Во что мы будем играть? На крыше? Что я вообще несу?

Снейк слегка приподнял бровь, скрытую тенью капюшона.

— Играть? Во что же? В гляделки на краю пропасти? Или, может, в "правду или действие", где ты будешь выпытывать мои тайны?В его голосе сквозила легкая насмешка, но я не отступила.

— Может, во что-нибудь менее опасное? Что-нибудь, во что можно играть сидя, а не стоя над бездной.

Он задумался на мгновение, постукивая пальцами по парапету.

— Ладно. Давай сыграем в "двадцать вопросов". Я загадываю что-то, а ты пытаешься отгадать. Если не отгадаешь все двадцать вопросов – я выигрываю.

— А если отгадаю?

— Если отгадаешь… – он сделал паузу, словно раздумывая над достойной наградой – Тогда я расскажу тебе то, что ты больше всего хочешь знать.

Интригующее предложение. Что он мог знать о моих желаниях? Но я согласилась, предвкушая эту игру в кошки-мышки.

— Идет. Что загадал?

— Начнем с простого. Это одушевленное или неодушевленное?

Я задумалась, глядя на мерцающие огни города. Вокруг столько всего, что можно загадать. Нужно выбрать что-то достаточно общее, чтобы задать побольше вопросов, и в то же время – достаточно конкретное, чтобы в итоге сузить поиск.

— Одушевленное, — ответила я, стараясь сохранять спокойствие.Снейк слегка улыбнулся, я почувствовала это, даже не видя его лица.

— Верно. Второй вопрос: это человек?

— Ммм… Это человек? – переспросила я, чтобы выиграть немного времени. Если это человек, то это сильно сужает круг. Это кто-то, кого мы оба знаем? Он сам?

— Да или нет? – поторопил он меня.

— Да, это человек, — ответила я, наконец решившись. Теперь нужно быть осторожной, каждый вопрос может стать решающим.

— Хорошо. Третий вопрос… Это мужчина?

Я прикусила губу. Снейк явно не собирался облегчать мне задачу.

— Нет, — ответила я, решив пойти по пути исключения – Это женщина.

— Правильно. Четвертый вопрос? – он явно наслаждался моим напряжением.

Что ж, пришло время немного усложнить игру для него.

— Я её знаю? – спросила я.Снейк немного помолчал, словно обдумывая ответ. Я чувствовала, как он смотрит на меня, изучает.

— Нет, – наконец ответил он – Ты её не знаешь, как и она тебя.

Это только усложняет.

— Она тебе близкий человек? – спросила я. Пятый вопрос.

Снейк снова задумался. Эта пауза начинала меня раздражать.

— Это зависит от твоего определения слова "близкий", – уклончиво ответил он.

Хм, значит, это не моя мать, не сестра и не лучшая подруга. Кто же тогда? Коллега? Знакомая?

— Ты часто с ней общаешься? – спросила я. Шестой вопрос.

— Нет, – быстро ответил Снейк.

— Она связана с нашей… эмм… "ментальной связью"? – спросила я, надеясь, что он поймет, о чем я. Седьмой вопрос.

Снейк издал тихий смешок.

— Вот ты и подобралась к сути, ветерок. Да, она связана с нашей… "ментальной связью".

Черт, это усложняет задачу. Значит, это кто-то, кто как-то связан с этими нашими странными встречами на крыше. Кто-то, кто как-то связан с ним. Но кто?

— Она… тебе дорога? – спросила я, внезапно ощутив укол ревности. Восьмой вопрос.

На этот раз Снейк молчал дольше обычного. Я видела, как напряглись его плечи, как слегка сдвинулись брови под капюшоном. Вопрос, кажется, задел его за живое.

— Это сложный вопрос, ветерок, — наконец произнес он. — Скажем так, она важна для меня. Девятый вопрос.

Важна, но не дорога. Значит, это не возлюбленная, не сестра, не мать. Кто же? Партнер? Соратник?

— Она знает о нас? – выпалила я, не в силах сдержать любопытство. Десятый вопрос.

Снейк резко повернул голову ко мне. В полумраке я увидела, как сверкнули его глаза – серые или голубые, так и не смогла разобрать.

— Нет, – ответил он твердо. – Она ничего не знает.

Почему? Что он скрывает? Эта женщина – какой-то секрет?

— Она связана с твоей деятельностью? – спросила я, тщательно подбирая слова. Одиннадцатый вопрос.

Когда я пыталась узнать о его работе, он уклонялся, и в итоге я поняла: наши миры не пересекаются. Если в моей жизни бывают темные времена, то в его жизни царит вечная ночь. Он живет в мире теней, где нет места для света и надежды.

— Да, — коротко ответил Снейк.Значит, это кто-то из его мира. Но что это за мир? Я до сих пор ничего о нем не знаю.

— Она опасна? – спросила я, почувствовав, как по спине пробегает холодок. Двенадцатый вопрос.

Снейк усмехнулся, но в его усмешке не было веселья.

— Опасность – понятие относительное, ветерок. Для кого-то она может быть ангелом-хранителем, а для кого-то – самым страшным кошмаром.

Я сглотнула, ощущая, как внутри нарастает тревога. Эта женщина – часть его темного мира, мира, о котором я ничего не знаю.

— Она тоже носит маску? – спросила я, пытаясь представить себе эту таинственную незнакомку. Тринадцатый вопрос.

— И да, и нет, – уклончиво ответил Снейк. – Фигурально выражаясь, у каждого из нас есть своя маска.

Фигурально выражаясь…

Значит, это не буквальная маска, как у него. Это что-то другое.

— Она занимает высокое положение в твоей организации? – спросила я. Четырнадцатый вопрос.

— Не выше моей.

— Она твой друг? – спросила я, внезапно осознав, что мне важно это знать. Пятнадцатый вопрос.

Снейк замолчал, словно перебирая в памяти все моменты, связанные с этой загадочной женщиной. Я видела, как напряжены его скулы, как хмурятся брови под капюшоном. Вопрос явно задел его за живое.

— Друг это слишком громкое слово, — наконец ответил он — Скорее, соратник. Товарищ по оружию. Шестнадцатый вопрос.

Значит, их связывает нечто большее, чем просто дружба, но что-то лишенное тепла и привязанности. Они вместе проходят через огонь и воду, но остаются лишь соратниками.

— Она профессионал в своем деле? — спросила я, пытаясь понять, какую роль она играет в его жизни. Семнадцатый вопрос.

— Безусловно. Она – лучшая в своем роде, — ответил Снейк с едва заметной гордостью в голосе.

Лучшая в чем? В убийствах? В шпионаже? В чем заключается его работа?

— Ее навыки похожи на твои? — спросила я, не зная, как сформулировать вопрос более конкретно. Восемнадцатый вопрос.

— В чем-то да, в чем-то нет, — уклончиво ответил Снейк. — У каждого из нас своя специализация.

Это тупик. Я совсем запуталась. Осталось всего два вопроса, а я даже не приблизилась к разгадке. Нужно рискнуть.

— Она связана с той зажигалкой? – спросила я, решив пойти ва-банк. Девятнадцатый вопрос.

В полной тишине, повисшей после моего вопроса, я слышала только свист ветра и стук собственного сердца. Снейк не шевелился, не произносил ни слова. Его молчание давило на меня, словно тонны груза. Я уже пожалела, что задала этот вопрос. Наверное, он слишком личный, слишком прямой.Наконец, Снейк медленно повернул голову в мою сторону. Я почувствовала на себе его взгляд, пронизывающий насквозь, несмотря на то, что не видела его глаз.

— Да, — тихо ответил он — Она сделала эту зажигалку.Она сделала эту зажигалку…Значит, она – мастер? Ремесленник? Или это что-то значит другое? Остался всего один вопрос. Если я сейчас ошибусь, я так и не узнаю правду. Нужно собраться.Я глубоко вдохнула и выдохнула, стараясь успокоиться. Закрыла глаза на мгновение, представляя себе эту женщину – загадочную, опасную, связанную со Снейком и с этой зажигалкой.

Открыв глаза, я посмотрела на Снейка и задала последний вопрос:

— Она… это та самая девушка, что сделала тебе маску? Двадцатый вопрос.

Снейк не ответил сразу. Он смотрел на меня, долго и пристально, словно пытаясь разгадать что-то в самой моей душе. В его глазах я увидела что-то похожее на удивление, и даже... уважение?

Наконец, он медленно кивнул.

— Да, — тихо сказал он. — Она сделала мою маску. И зажигалку. И многое другое.

Я выиграла. Но победа не принесла облегчения. Наоборот, во мне зародилось еще больше вопросов, еще больше любопытства. Эта женщина она явно играет важную роль в жизни Снейка. Но какую именно?

— Ты должен рассказать мне о ней, — сказала я, глядя ему прямо в глаза. — Ты обещал.Снейк вздохнул.

— Хорошо, — сказал он. — Но это долгая история.

Он снова отвернулся к городу. Ветер трепал его капюшон, словно подгоняя его.

— Она – специалист по созданию артефактов, — начал Снейк — Моя маска – один из них. Она не только скрывает меня, но и служит своего рода приглашением, визитной карточкой. Все знают, кто я, благодаря ей. А зажигалка это просто память. Напоминание о том, что даже в самой глубокой тьме всегда найдется искра надежды.

— Но почему ты скрываешь ее? – спросила я – Почему она не должна знать обо мне?Снейк снова повернулся ко мне, и в его взгляде я увидела тень печали.

— Потому что, ветерок, она не здесь, — сказал он тихо.

— Не в Пенсильвании, тогда где?Он пожал плечами, словно пытаясь сбросить с себя тяжелый груз.

— Надеюсь, там, где есть покой и тишина.

В его голосе прозвучали нотки грусти, и мне показалось, что его ответ был не прямым, а скорее метафоричным. Внезапно меня осенило.

— В нашу первую встречу ты сказал, что потерял важного человека. Это она? Та женщина, что сделала маску и зажигалку… Она погибла?

Снейк отвернулся, глядя на огни ночного города. В тишине было слышно лишь свист ветра. Я ждала ответа, затаив дыхание.

— Да, — прошептал он, словно боясь нарушить тишину — Это она.

Боль, которую я услышала в его голосе, пронзила и меня. Я поняла, почему он так тщательно скрывал свои чувства, почему избегал говорить о ней. Потеря любимого человека – это шрам, который никогда не заживает.

— Мне жаль, — сказала я тихо, не зная, как выразить сочувствие словами.

Снейк покачал головой, отводя взгляд.

— Я говорил раньше: не нужно жалости. Чужую скорбь не понять. Ее больше нет, и ничего не изменить. Важно то, что она оставила после себя. Ее работы, ее память, и эту зажигалку. Она верила, что даже в самые темные времена нужно сохранять надежду. И я стараюсь ей соответствовать.

Моя рука сама собой потянулась к карману, где лежала зажигалка. Я в последний раз посмотрела на нее, на золотую змею с рубиновыми глазами. Она служила мне напоминанием о Снейке, но для него это была связь с ней. Я протянула зажигалку ему.

— Возвращаю.

— Говорила, что не отдашь, — усмехнулся он, но в его голосе не было злорадства.

— Пока не передумала – забирай, — ответила я.

Снейк сжал мою ладонь в кулак вокруг зажигалки, и покачал головой.

— Иногда нужно отпустить, чтобы по-настоящему взлететь. Ты спрашивала, к чему я это. Так вот к чему. Если бы я хотел оставить о ней воспоминание, не оставил бы ее в тот день на крыше.

— Но маску ты хранишь, — заметила я, пытаясь понять его логику.

— Храню. Но в этом нет особого смысла. Это ее дизайн, ее творение. Любая другая маска, которую я надену, будет создана ею.

В голове роились вопросы, словно пчелы, слетевшиеся на самый сладкий нектар. Кто она? Как ее имя? Красива ли она? Красивее меня? Господи, он любил ее?

Губы были плотно сжаты, чтобы ни один вопрос не вырвался наружу. Его ответы были уклончивы: она важна для него, но он не говорил о любви. Она – напарник, и он признал ее талант, ее мастерство. Он вспоминает ее с грустью, но она не была его девушкой.Он помнит ее, но не хранит ее память, не держится за нее. И при этом она как-то связана с нашей встречей, с нашей странной "ментальной связью". Но я ее не знаю.

Какого черта? Он издевается надо мной? Я попросила поиграть в игру, а не на моих нервах.

Мысли давили на виски, как тиски, настолько сильно, что даже штормовой ветер не смог бы их разогнать. Все во мне кипело от противоречий и недосказанности.