Наконец-то это произошло или самый счастливый

Состояние такое, будто после американских горок. Шатает и блевать хочется. Но Чонгук всё равно, вопреки своему пьяному состоянию, успевает подхватить пошатнувшегося Тэхёна, который пытается из кармана пальто достать связку ключей и после, на удивление, весьма удачно открывает дверь подъезда. Они так же героически добираются до лифта и нажимают на нужный этаж, держась друг за друга как за спасательные круги. И вот лифт доезжает до нужного этажа, и они чуть ли не кубарем вываливаются на лестничную площадку.

— Ну... короче... спасибо за вечер... бозество... – Тэхён это говорит почти внятно, но очень сильно шатаясь, держась за ручку входной двери.

— И тебе, Тэ, – отвечает ему Чонгук, ярко улыбаясь, и достаёт ключи, направляясь к квартире с номером шесть.

И знаете, спустя только пару минут безрезультатных попыток открыть квартиру Чонгук вспоминает, что он уже тут не живёт, и досадливо стонет. Чуть ли не бьёт дверь кулаком, но вовремя себя сдерживает. И лишь жалостливо смотрит на Тэхёна, которому всё-таки удаётся открыть свою квартиру.

— Может, тебе помочь открыть? Я вот свою открыл, – Тэхён ослепительно улыбается, вот только икает на последнем слове.

— Я забыл, что я тут уже не зиву, – досадливо тянет Чонгук и для пущей убедительности отрицательно машет руками, – Досада, – бурчит он, пошатываясь.

— А, понятно, – кивает сам же себе Тэхён и ойкает, когда Тани с громким лаем пробегает мимо его ног и явно направляется к старшему.

— Тани, милаш, – чуть ли не пищит от радости Чонгук и кое-как наклоняется ниже, еле при этом удержав равновесие, – Моя прелесть, скучал по мне? – Чонгук сюсюкается с псом совершенно искренне, гладя того по гладкой шёрстке на голове и спине.

А Ёнтан всё громче начинает гавкать, крутится вокруг ног Чона и тычется головой ему в голени, будто подталкивает. «Но какие же эти люди тупые» — если бы щенок умел говорить, то сказал бы сейчас именно это. А на деле он лишь хватает Чонгука зубами за штанину и пытается потащить в сторону квартиры Тэхёна. Чонгук лишь смеётся с этого дурачества питомца и пытается того поймать на руки. Тэхён тоже посмеивается, но чаще икает на полусмехе.

— Наверное... – запинается Тэхён на икоте, – Он хочет, чтобы ты к нему зашёл, – минутная запинка, – То есть ко мне, – машет он рукой в сторону открытой квартиры, – То есть к нам, – и снова пошатывается, благо крепко держится за дверную ручку, удерживая своё тело в более-менее вертикальном положении, – Короче, заходи, – заканчивает он и снова машет уже двумя руками в сторону квартиры.

И это была его ошибка. Ведь, потеряв опору, он сильно так наклоняется вбок, чуть не пробороздив носом пол в подъезде. Но Чонгук снова, как рыцарь на белом коне, подоспевает вовремя, хватая того чуть ли не за шкирку и ставя на ноги. Тэхён смотрит на него испуганно из-под спавшей на глаза чёлки и улыбается робко. Чонгук улыбается ему в ответ и ласково поправляет выбившиеся пряди за ухо парня. Но этот прекрасный момент портит вновь вырвавшаяся икота младшего и громкий лай Ёнтана. Чонгук не сдерживается от смеха.

— Если ты не против, – запинается Чонгук, вспоминая нужные слова, – То можно я переночую у тебя? У меня это... Квартира не тут, – и машет он рукой себе за спину, – А далеко, а я не стояние, – и улыбается мило, насколько это позволяет его состояние.

— Заходи, – Тэхён, пошатываясь, чуть отходит в сторону, – Я не злодей, чтоб божество в подъезде оставлять, – и снова икает, а Чонгук не сдерживает смешка, проходя внутрь.

Тэхён закрывает за ним дверь и кое-как стягивает с себя кроссы и пальто. А Чонгук в это время, усевшись прямо на пол, затискивает радостно тявкающего Ёнтана. И хоть Тэхён прилично так пьян, но сердце его от этой картины начинает биться чаще. Ведь Чонгук опять в его квартире, опять мило сюсюкается с Ёнтаном, и они опять совсем недавно были очень близко друг к другу. И Чонгук сегодня так прекрасен. И внешне, и своими поступками, что опять же вызывает в Тэхёне столько чувств, что аж дыхание спирает. Он, пошатываясь, медленно обходит парочку и направляется на кухню, потому что что-то резко пересохло в горле. Он наливает себе стакан воды и залпом его осушает. Он на мгновение даже чувствует, что немного протрезвел, вглядываясь в ночное небо за окном.

Сюсюканье продолжается ещё минут десять, может, и больше, а может, и меньше, Тэхён не засекал время. Слышатся какие-то копошения в коридоре, и по звукам Тэхён понимает, что Чонгук направился в ванную, может, руки помыть, а может, ополоснуть лицо холодной водой. Без понятия. Тэ лишь смотрит через окно на ночное небо, что затягивается тучами. То ли дождь намечается, то ли наконец-то снег. Двадцать пятое декабря, на минуточку, а снега так и не было ещё ни разу. Уже двадцать пятое декабря, ого. Так быстро время летит, это пиздец какой-то. Они с Чонгуком знакомы уже больше двух месяцев, а по ощущениям самого Тэхёна — будто вечность. И это не передать словами. Это надо чувствовать. И Тэхён чувствует, что ему безумно хорошо с Чонгуком рядом.

Ему комфортно. Ему уютно. Ему нравится быть рядом с Чонгуком. И эти мысли не страшные. Может, самую малость. Страшно из-за того, что Чонгук может опять его предать, опять сделать больно, опять ранить его сердце. И хоть Тэхён сердцем понимает, что это уже маловероятно, исходя из поступков и слов старшего, но мозг всё равно время от времени подкидывает ему эти болезненные воспоминания из прошлого. Как же всё у них запутанно.

Тэхён выдыхает натужно и наливает себе ещё стакан воды, также залпом его осушая. С одной стороны, ему хочется верить в то, что Чонгук изменился, но с другой стороны, Чонгук не давал ему никаких поводов и не говорил ничего, что могло значить, что его отношение к младшему изменилось. Хотя многие поступки старшего заставляли сердце Тэхёна трепетно биться, надеясь на обратное. Но всё-таки никаких конкретных действий или слов Тэхён от старшего так и не дождался.

За его спиной слышатся неторопливые шаги, и Тэхён оборачивается. Чонгук стоит, опершись плечом о дверной косяк, и смотрит на него таким нежным взглядом, что у Тэхёна начинает щемить сердце. У Чонгука сердце тоже не в порядке. Ведь Тэхён такой красивый. Стоит вот себе расслабленно, опершись руками о стол, и выглядит словно ангел в темноте, освещённый светом уличных фонарей, что проскальзывает сквозь окно. Такой красивый. Такой восхитительный. Такой любимый. И Чонгук даже не сразу осознаёт, что начинает подходить ближе, пока не оказывается стоящим вплотную возле Тэхёна.

— Ты такой красивый, – шепчет Чонгук, поднимая руку, чтобы вновь убрать спавшие на лицо пряди шатеновых волос.

— Спасибо? – также шепчет вопросом Тэхён, но вмиг хмурит брови, когда замечает, что Чонгук стал непозволительно близко к нему приближаться. – Что ты делаешь?

— Хочу тебя поцеловать, – сердце Чонгука набатом бьётся от этого признания, а руки сами тянутся, чтобы аккуратно положиться на талию парня.

— Чтобы потом опять сбежать и игнорить меня неделю, а потом обидеть и опять игнорить? – у Тэхёна сердце тоже не в порядке, но грудь сдавливает от болезненных воспоминаний. Повторения всего того кошмара он не хочет и не позволит случиться.

— Нет, – мотает отрицательно головой Чонгук. – Я хочу тебя поцеловать, потому что я влюблён в тебя и уж точно не собираюсь от тебя больше сбегать, – он снова двигается ближе, настолько, что почти упирается лбом в лоб Тэхёна, опаляя горячим дыханием его приоткрывшиеся от удивления губы.

— Я не верю своим ушам, – чуть ли не пищит Тэхён и вновь икает, вспоминая, что он всё ещё достаточно пьян. Вот только сейчас он уже не уверен, пьян он от алкоголя или от этих пленительных глаз, что смотрят в самую душу, и от этих обжигающих даже сквозь рубашку ладоней на его талии.

— Честно, я месяц назад бы сам себе не поверил. Но я весь этот месяц без тебя с ума сходил, – Чонгук одну руку выше поднимает, нежно оглаживая ею лопатки вздрогнувшего Тэхёна.

— Если ты после нашего поцелуя сбежишь, то я найду тебя и убью, – шепчет Тэхён, обдавая жаром губы напротив, и реснички его от предвкушения трепещут.

— Этого больше никогда не случится, ведь я больше без тебя не смогу.

Губы у Тэхёна всё такие же сладкие, всё такие же мягкие и голову кружащие. Целовать его настолько приятно, что Чонгуку кажется, будто у него земля из-под ног уходит. А Тэхёну кажется, что он сейчас задохнётся от всех тех чувств и эмоций, что его разом накрыли. Обжигающие ладони старшего прижимают его к себе ближе, ласково оглаживая его спину и поясницу. Губы ласкают нежно и аккуратно, не торопясь. Чонгук Тэхёна сводит с ума. От Тэхёна Чонгука просто плавит. Ох, как же он долго этого ждал, как же мечтал поцеловать парня, этими губами он грезил каждый день. И когда наконец-то он сумел прикоснуться к ним, то отстраняться теперь уже не хочется никогда.

Хочется вечность так стоять на кухне и целовать, гладить, прижимать ближе, ощущая чужое тело так близко, так нужно и правильно в своих руках. Боже, как же Чонгук ненавидит себя из прошлого. И Тэхён Чонгука из прошлого ненавидит. А этого Чонгука ему хочется трогать, к нему хочется прижиматься, и его губы хочется вечность целовать. У Тэхёна аж голова начинает кружиться. Это так восхитительно и до сих пор не верится. Они растворяются в этом поцелуе. Соединяются в одно целое.

У Тэхёна в одно мгновение аж ноги подкашиваются, и он чуть не падает, но крепкие руки его удерживают, потом легко поднимают и усаживают на край стола. Тэхён даже от такого опомниться не успевает, как его губы вновь накрывают нежным поцелуем, как горячие ладони без перестана гладят его спину, проходятся по лопаткам, переходят на талию и несильно сжимают её. Боги, как же Тэхёну сейчас хорошо. Он руками старшего за шею обнимает, прижимает ближе, ногами окольцовывает его талию и негромко стонет в поцелуй. У Чонгука сердце готово выпрыгнуть из груди из-за того, как же ему сейчас хорошо. Как же правильно смотрится Тэхён в его руках, прижатый к нему всем телом, и как же правильно их губы сливаются в очередном дурманящем поцелуе. И останавливаться не хочется, хочется вот так всегда. Хочется вот так всю вечность.

А за окном, медленно кружась, падает первый снег, превращая ночь в сияющую сказку.

***

Во рту будто Сахара, голова раскалывается, и тело ломит. Тэхёну кажется, будто он умер и возродился вновь. И всё-таки алкоголь бывает очень губителен. Он со стоном переворачивается на живот и утыкается лицом в подушку. Из окна настойчиво пробираются солнечные лучи. Просыпаться совсем не хочется, ведь в тёплой кровати так хорошо, так уютно и тепло. Сон медленно его покидает, а воспоминания накрывают с головой. В этот раз он помнит всё.

Помнит сладкие губы, что ласкали его очень долго и нежно. Помнит горячие ладони на своей талии и спине. Помнит горячее дыхание и ласковый шёпот, что говорил о любви. Помнит эти головокружительные поцелуи почти до утра. Помнит, как ему было одурительно хорошо. Помнит, как они в обнимку засыпали на его кровати. Помнит это уютное тепло и горячее тело рядом с собой. Помнит эти трепетные объятия, в которых они уснули. Он вытаскивает руку из-под подушки и шарит ею по другой половине кровати. Там пусто и холодно.

Сердце сжимается и стучит набатом в ушах. Неужели опять всё повторяется? Неужели это был опять просто пьяный поцелуй? Хочется плакать. Глаза начинают щипать и наливаться слезами. Сука. А ведь пьяный мозг вчера предупреждал, что, возможно, это плохо всё закончится. Что не нужно было поддаваться. Что, возможно, Чонгук не поменялся и ему опять захотелось поиграть с ним. Сука. Ведь больно, как и в первый раз. Неужели его снова так тупо бросили и сбежали? Он вновь поворачивается на спину и грустно улыбается, глядя в потолок.

— Чёртов же ты, Чонгук! – кричит он в пустоту.

— Тэхёни, ты уже проснулся? – звучит от двери в комнату, и с другой стороны прогибается матрас под чужим весом.

Тэхён резко поворачивается в ту сторону и застывает. Там сидит Чонгук. В его старой растянутой жёлтой футболке с Микки Маусом и в его старых серых спортивках. Старший улыбается нежно, глядя прямо в его расширившиеся глаза. Его волосы слегка влажные, скорее после душа, его улыбка такая нежная. А его горячие пальцы, что касаются его щеки, такие мягкие.

— Ты не сбежал? – голос Тэхёна почему-то хрипит, и он тянется ближе к этим приятным прикосновениям к его щеке, что после переходят на его шею.

— Я же обещал, что больше так не поступлю. Я же обещал, что теперь всегда буду рядом, – Чонгук придвигается ближе, и сердце его бешено бьётся в груди лишь от взгляда на сие чудо. Его чудо. – Я же говорил, что люблю тебя.

— Кажется, я ещё сплю, – чуть невнятно бормочет Тэхён и слегка прикрывает глаза, когда Чонгук наклоняется к его лицу ещё ближе, опаляя горячим дыханием его сухие после сна губы.

— А если я тебя сейчас поцелую, то ты проснёшься? – голос Чонгука больше походит на шёпот, а его пальцы нежно зарываются в копну взъерошенных шатеновых волос на затылке младшего.

— Возможно, – глаза у Чонгука прекрасные, Тэхён не может оторвать от них свой взгляд.

— Тогда с добрым утром, Тэхён, – а губы у Тэхёна по утрам всё такие же нежные и такие же сладкие, как и вечером.

Чонгук смакует ими сполна, упивается этим нежным утренним поцелуем и просто сходит с ума. Как же прекрасно. Как же прекрасно любить. И как же прекрасно любить, осознавая, что твоя любовь взаимная. Поцелуй нежный и ласковый. Руки у Чонгука, как и вчера вечером и ночью, такие же приятно горячие. Они согревают тело Тэхёна и, самое главное, его душу. Сердце его от этого лишь приятно набирает темп в груди. Его пальцы нежно зарываются в копну чёрных слегка влажных волос на затылке старшего, чтобы притянуть ещё ближе, чтобы стало ещё слаще. И его до сих пор не покидает мысль о том, что он всё ещё спит.

— И всё-таки я сплю. Ведь меня целует само божество, – всё так же шепчет он в слегка опухшие после поцелуя губы, утыкаясь своим лбом в чужой.

— Это не сон. Это реальность, где я тебя люблю и не хочу тебя больше никуда отпускать, – Чонгук оглаживает слегка покрасневшую щёку пальцами и смотрит в эти прекрасные глаза, насмотреться не может.

— Это ты тип предлагаешь мне стать твоим парнем?

— Это типа да.

— Гав!

Слышится громкий лай, а после на кровать запрыгивает пушистый комочек счастья. Ёнтан пробирается меж их тел и начинает тыкаться своим мокрым носиком в их счастливые лица. Он весело виляет хвостом и привлекает внимание парней, что негромко смеются.

— Наш маленький пушистик тоже хочет любви и ласки? – вопрошает Чонгук, гладя пса по спинке.

— Тэхён тоже хочет любви и ласки, только гладить его надо по другим местам.

Как же Чонгук скучал по такому Тэхёну. Он опрокидывает его на спину и начинает зацеловывать его прекрасное улыбающееся лицо, пока младший заходится в довольном смехе, запрокинув голову на подушки. Ёнтан рядом вьётся и тоже довольно лает. Ведь эти дураки наконец-то вместе.

— Я согласен быть твоим парнем, божество.

Говорит между короткими поцелуями Тэхён и довольно улыбается в чужую шею, когда его крепко обнимают. И всё-таки его краш на божество возымел успех. Он теперь встречается со своим божеством. И ебать. Он сейчас самый счастливый на этом свете, обнимаемый и целуемый своим любимым. А рядом Ёнтан прыгает по кровати, норовя втиснуться меж тел своих хозяев, и громко тявкает. Они берут пса на руки и с двух сторон целуют его пушистую морду. Как же они счастливы в этот момент. И вокруг них витает лишь любовь. Ну и, конечно, немного шерсти этого маленького пушистого Купидона.