Багровая охота

«...как будто землирассекают и дробят нас,сыпят кости в челюсть преисподней».

Этот отрывок из Библии я запомнила на всю жизнь. Он отпечатался в памяти в тот день, когда сама смерть предстала перед моим лицом.Я всё так же сидела в кресле, гадая — на работу ли он ушёл?

Иногда меня захлёстывало желание уехать из этой проклятой глуши. Забыть всю прошлую жизнь, Сашу, серые стены, весь этот кошмар.Но что-то держало меня.Словно невидимые цепи сковывали и не давали уйти. Да и куда я пойду? Девятнадцатилетняя, как сказал Саша, «немощь», без каких-либо задатков.

После звонка тёти Иры мне стало дурно. Пазл понемногу стал складываться в одну картину.Образ убитого Аркадия преследовал меня во сне. Он тянул ко мне свои холодные руки. Я понимала — виновата в его смерти. Хоть и косвенно. Я позвонила ему.Гудки в трубке звучали глухо и отстранённо, как удары сердца в пустоте. Бесполезно. Я отключила телефон.

Скоро он завалится домой — либо пьяный, либо просто злой — и начнёт жрать мясо. Иногда он ел его сырым. Просто брал красную мякоть и жевал, не морщась.Я вспомнила это — и тошнота подступила к горлу.

Я решила немного прибраться. Из-за всей этой суеты я запустила квартиру.Включила радио и принялась пылесосить, потом помыла полы, убралась в шкафу. Весёлая, обнадёживающая песенка играла в унылом помещении. Я подпевала:«Надо, надо, надо нам, ребята,жизнь красивую прожить.Надо что-то важное, ребята,в этой жизни совершить...»

За время уборки усталость сморила меня. Захотелось присесть. Отдохнуть.Но садиться в кресло, засорённое крошками от чипсов, не очень хотелось. Я снова взяла пылесос и начала водить им по обивке. Хотела приподнять мягкую сидушку, но дёрнула слишком резко — кресло повалилось на бок, издав жалобный грохот.

Из узкой щели между сиденьем и спинкой медленно вывалился потёртый дневник — с красной обивкой.

Сердце забилось быстрее. Бросило в жар. Это он. Точно он.

Я медленно подошла и дрожащей рукой подняла тетрадь с пола. Колебалась. Было очень страшно.Я открыла дневник и принялась листать страницы. На четвёртой странице я обомлела. Я прочитала то, чего так боялась всё это время.Чего чуралась.Отказывалась признавать.

В ушах зазвенело. Нутро заныло от досады, от страха.Дневник дрожал в моих руках, пока я скользила глазами по строкам, в которых с упоением он описывал, как поедал сердце Аркадия.Как кропотливо, будто повар, обжаривал человеческую плоть.

⸻

Из дневника:Оно похоже на говядину.А с острым кетчупом — и вовсе не отличишь. Я вскрыл его грудную клетку, вырезал сердце и запихнул в обычный целлофановый пакет.Много крови. Противный запах. Как будто мясо с рынка. Пришлось изрядно повозиться, чтобы отмыть всё от запёкшейся крови и сгустков. Воняло адски. Как от бойни.Я отварил его в кипятке и потом поджарил на масле. Мне безумно хорошо сейчас. Дианке предложил, но она отказалась.Было бы забавно посмотреть, как она жрёт сердце того, с кем недавно вежливо общалась на нашей кухне.

⸻

Меня трясло. Я не смогла больше сдерживать всё, что копилось.Заревела — диким зверем — на всю квартиру. Уронила дневник на паркет.

Слёзы застилали глаза. Тошнотворный ком застрял в горле.Я не чувствовала своих ног. Схватилась за шею — стараясь втянуть в себя как можно больше воздуха.

Мужчина, которого я безумно любила, который был мне роднее всех на свете... несмотря на ссоры.Я просто ненавидела саму себя.Будь проклят тот день, когда мы встретились.Будь проклят день, когда я родилась.

Я металась по квартире из стороны в сторону. Из-за слёз всё перед глазами расплывалось.И странная мысль подкралась на задворках сознания:

«Почему не тронул меня?»Почему я до сих пор стою в гостиной и читаю его дневник? Почему не зарезал, как бедного Аркадия?

Теперь перед всеми эмоциями преобладал животный ужас.Я подняла тетрадь и начала судорожно листать страницы.Он приклеил туда фото — сырое сердце и... своего любимого персонажа из фильма — Хищник.

Меня вырвало. Крупная дрожь охватила тело. Я перелистнула на первую страницу.

⸻

Из дневника:Первая моя вылазка случилась, когда я познакомился с Дианой.Я сидел в парке, в полном одиночестве, думал о своём... как вдруг вижу: ходит из стороны в сторону, один. Смотрит так, будто вот-вот подойдёт.Я сразу заметил, что он любит квасить. Точно мой пассажир. Старый был. Уложить его было проще простого.Подошёл, попросил пару рублей — мол, не хватает. Купил водки на свои. Сели, выпили. Он сказал, что ему жить негде. Я и пригласил его домой.Мама с Серёгой тогда как раз уехали в санаторий. Он заснул, а я заколол его ночью кухонным ножом.Утром он начал коченеть. Я распилил его конечности, вынес их в чёрном пакете и кинул в овраг. Наслаждение волной захлестнуло меня.Как же, сука, было приятно.Придя домой, я вымыл нож и диван. Так и началась багровая охота Хищника.

⸻

Я услышала возню в замочной скважине. Он пришёл.

— Диана?..

Я так и осталась стоять в гостиной с дневником в руках, будто ноги приросли к полу. Слилась с мебелью. Хотелось исчезнуть.

Он забежал — как будто понял, что что-то не так.Глаза его расширились. Он замер. Лицо налилось кровью.Саша подошёл вплотную, нервно, громко дыша. Грубо схватил моё лицо своими шершавыми ладонями. Запах железа ударил в нос.

Он швырнул дневник в угол гостиной.

— Зачем? — прошептал он голосом, полным то ли боли, то ли злости. — Зачем ты туда полезла?

— Саша, прошу... Я ведь не специально. Богом клянусь, я просто убиралась...

Голос дрожал. Слёзы катились градом, обжигали кожу.

— Марамойка. Ты действительно думаешь, я тебе поверю?Будто я не вижу, с какой рожей ты ходишь по дому? Как смотришь на меня? Ты хоть понимаешь, что теперь будет?!

Он всё так же держал мои щёки в своих руках.Я смотрела на него — не на Сашу, которого я любила, а на зверя. На порождение дьявола.

Перед глазами поплыло. Руки стали тяжёлыми.Я, как безвольная кукла, упала к его ногам.