"его имя...Минхо"

Вечером было темно.В комнате Хенджина — тишина, такая плотная, что звенело в ушах. Он лежал на кровати, глядя в потолок, когда снова услышал шум снизу. Смех. Музыка. Глухие удары колёс о асфальт.

Он медленно поднялся и подошёл к окну.

Во дворе снова была та компания. Те же парни. Скейт. Дым от сигарет. Музыка из старого импортного плеера — хриплая, будто сама плёнка устала жить.

Хенджин смотрел на них, как на чужую планету.И среди них — он. Темноволосый парень. Тот самый.

Он катался на скейте так, будто весь двор принадлежал ему. Уверенно. Лениво. Как царь без короны. Остальные смеялись, что-то кричали ему, но он будто и не нуждался в них — просто ехал, делая круги, наслаждаясь ночью.

Хенджин не мог отвести взгляд.

И, будто почувствовав это, темноволосый вдруг поднял голову. Их взгляды встретились.

В этом взгляде не было ни любопытства, ни улыбки. Только холодное, тяжёлое внимание.

Хенджин резко дёрнулся и задвинул шторы. Сердце стучало где-то в горле. Он всё равно смотрел — через маленькую щёлку, почти не дыша.

— Минхо! — крикнул кто-то снизу.

Так он узнал его имя.

Минхо.

Хенджин смотрел на них, как ребёнок смотрит на мультфильмы — не мигая. И впервые за долгое время в голове появился другой вопрос.Не «зачем я живу», а:а могу ли я жить так?Свободно.

На следующий день на перемене Хенджин вышел из класса — купить воды в столовой. Коридоры шумели, толкались, жили своей жизнью.

Когда он возвращался, он увидел их.

Минхо стоял у стены с друзьями. Смеялся. Курил, не скрываясь. Всё тот же уверенный вид, будто школа — не место правил, а просто ещё одна улица.

Хенджин хотел пройти мимо.

Но Минхо шагнул вперёд и перегородил дорогу.

— Эй, мажорик… — протянул он. — Как тебя там… Хенджин, да?Дай попить. Мы же друзья.

Хенджин не хотел ссориться. Не сегодня. Он молча протянул бутылку.

— О, спасибо, — усмехнулся Минхо, делая глоток. — А денег не найдётся?

— Нету.

— Да ну? — Минхо наклонил голову. — А воду ты как купил?

— Я сказал, нету значит нету.

Минхо медленно улыбнулся. Не весело. Опасно.

— Хм… язык вырос, что ли? — он сделал шаг ближе. — Снова его отрезать?

Хенджин поднял на него взгляд. Спокойный. Пустой.

— Отдай воду и отойди, — тихо сказал он. — Мне некогда.

На секунду вокруг стало слишком тихо. Даже друзья Минхо замолчали.

Минхо внимательно посмотрел на него, будто впервые по-настоящему увидел.

— Смелый, — сказал он наконец. — Или просто глупый.

Он протянул бутылку обратно, пальцы нарочно задержались дольше, чем нужно.

— Увидимся, Хван Хенджин.

И, усмехнувшись, отошёл к своей компании.

Хенджин стоял ещё несколько секунд, сжимая бутылку, чувствуя, как дрожат пальцы.

Он не знал почему,но был уверен в одном:это ещё не конец.

Вечером того же дня двор был почти пустой.Фонарь у подъезда мигал, как всегда, свет резал темноту неровными пятнами. Музыки уже не было, смеха тоже. Остался только скрип колёс по асфальту.

Минхо катался один.

Он разгонялся от края двора, резко поворачивал, делал простой трюк, приземлялся не идеально — и смеялся сам себе. Куртка болталась на плечах, волосы падали на глаза. Он выглядел так, будто ему всё равно, кто смотрит и смотрит ли вообще кто-нибудь.

Хенджин снова стоял у окна.Свет в комнате был выключен, только уличный фонарь подсвечивал его лицо. Он не сразу понял, что делает — просто смотрел. Как колёса ударяются о неровности. Как Минхо отталкивается ногой. Как свободно он дышит.

Минхо резко остановился.

Поднял голову.И снова поймал взгляд Хенджина.

На этот раз — без злости. Без насмешки.Он чуть прищурился, словно проверяя, не показалось ли ему. Потом уголки губ медленно поднялись. Улыбка была неожиданной. Простой. Почти тёплой.

Минхо поднял руку и коротко махнул.

Хенджин замер. Сердце дернулось так, будто его поймали на чём-то запретном. Он колебался пару секунд, потом неловко, почти стесняясь, тоже махнул в ответ.

Минхо кивнул.Оттолкнулся ногой — и поехал дальше, будто ничего не произошло.

Хенджин ещё несколько секунд смотрел ему вслед. Потом медленно, почти с сожалением, задвинул шторы. Комната снова стала темной и тихой.

Но внутри было странно шумно.

Он лёг на кровать и уставился в потолок. Впервые за долгое время мысли не были одинаковыми. Они не шли по кругу. Они сбивались, путались — и от этого было непривычно, почти страшно.

Он думал о том, как выглядит свобода.О том, что, возможно, она звучит как скрип старого скейта по асфальту.И о том, что иногда один короткий жест — может треснуть по жизни сильнее, чем удар.

Грэй тихо заскулил под окном.Хенджин закрыл глаза, но улыбаться так и не разучился — просто пока не позволял себе.