Глава 22

Омар и Лейла мчались в больницу на такси. Салон автомобиля был затоплен удушающей тишиной, прерываемой лишь тихими, непрекращающимися всхлипами матери, державшей в руках чётки и непрестанно шептавшей молитвы. Омар сидел на переднем сиденье, намертво вцепившись пальцами в приборную панель. Его взгляд был устремлён на дорогу, но мыслями он был в операционной. Он без конца прокручивал в голове слова Лейлы и безмолвно, впервые за долгие годы, отчаянно молился Всевышнему, умоляя сохранить жизнь его девочке, прося у Аллаха прощения за свой слепой гнев.

Вдруг в руках Лейлы громко зазвонил телефон. Звук рингтона показался обоим оглушительным выстрелом.

Мать вздрогнула, её трясущиеся пальцы едва смогли нажать на кнопку приёма. Омар мгновенно повернулся всем телом назад, затаив дыхание и вглядываясь в лицо жены.

- Да... Да, доктор, я слушаю! Мы уже подъезжаем! - закричала в трубку Лейла, её голос сорвался на хрип.

Из динамика раздался тяжёлый, уставший и бесконечно сочувствующий голос главного хирурга реанимационного отделения:- Мне очень жаль... Клянусь, мы сделали всё, что было в человеческих силах. Но травмы оказались слишком тяжёлыми. На операционном столе у вашей дочери, Айши, остановилось сердце, мы боролись за её жизнь, провели три цикла реанимации, ввели все возможные препараты, но запустить его так и не удалось. Повреждения внутренних органов и массивная потеря крови... Сердце просто не выдержало нагрузки. Воистину, мы принадлежали Аллаху, и к Нему мы возвращаемся.

Телефон выпал из ослабевших пальцев Лейлы и с глухим стуком покатился по коврику машины. Из её груди не вырвалось ни звука - этот страшный удар мгновенно лишил её воздуха. Обливаясь слезами, она начала беззвучно хватать ртом воздух, а затем её тело обмякло, и она потеряла сознание прямо на заднем сиденье такси.

Омар замер. Мир вокруг него окончательно и безвозвратно рухнул в бездну. Слова врача «Айша умерла» эхом взрывались в его голове. Из-за его гордости, из-за его подлого сообщения, из-за его эгоизма её жизнь оборвалась на операционном столе. Суровый Омар закрыл лицо руками, и из его груди вырвался страшный, звериный, полный невыносимого раскаяния и боли рык. Он рыдал навзрыд, содрогаясь всем телом, понимая, что его наказание - это жить дальше с осознанием того, что он сам погубил своё единственное дитя.

Когда такси с визгом затормозило у ворот реанимационного корпуса, Омар на руках вынес бледную Лейлу в приёмный покой, где её тут же окружили медсёстры. К Омару, чьё лицо было серым от горя, подошёл тот самый хирург.

- Моя дочь... где она? - хрипло, едва ворочая языком, спросил отец.

- Её тело готовят. Мы знаем, что по исламским канонам похороны (джаназа) должны пройти как можно скорее, до захода солнца или завтра ран

- А... а парень? Алекс? - Омар задал этот вопрос неосознанно, понимая, что этот верующий молодой человек был единственным, ради кого Айша дышала последние месяцы.

- Водитель, Алекс, жив, - вздохнул доктор, переводя взгляд на операционный блок. - Ему повезло больше. Основной удар грузовика пришёлся на правую сторону, где сидела девушка. У него тяжёлые переломы, сильное сотрясение и большая потеря крови, но его операция прошла успешно. Он находится в стабильно тяжёлом состоянии в палате интенсивной терапии. Его жизни сейчас ничего не угрожает. Он будет жить.

А в это время в больничной палате, опутанный трубками и датчиками, медленно открывал глаза Алекс. Он ещё не знал, что его любимой Айши больше нет.

После завершения похоронного обряда Омар долго не мог покинуть кладбище. Он сидел на коленях у свежего холма земли, усыпанного редкими каплями дождя, и безмолвно смотрел на табличку с именем своей единственной дочери. Мужчины разошлись. Хасан тихо положил руку на плечо Омара, предлагая подвезти его, но тот лишь покачал головой. В его душе не осталось прежнего упрямства - там была лишь выжженная, холодная пустота и тяжелейшее осознание собственной вины.

Омар знал, что перед тем, как вернуться в опустевший дом к обезумевшей от горя Лейле, он обязан сделать то, что должен был сделать давно. Поступить как мужчина, который готов нести ответственность за свой грех.

Через час Омар уже шёл по стерильному коридору отделения интенсивной терапии. Тяжёлые шаги давались ему с трудом. Он остановился перед палатой Алекса, взялся за круглую дверную ручку и, сделав глубокий вдох, переступил порог.

Алекс лежал на высокой медицинской койке, бледный, опутанный трубками капельниц и проводами мониторов. Из-за сильного сотрясения мозга, переломов рёбер и рваных ран лицо парня было покрыто гематомами. Услышав звук открывающейся двери, он с трудом повернул голову. Его взгляд, затуманенный лекарствами, мгновенно сфокусировался на вошедшем. В глазах Алекса промелькнула вспышка прежней боли, ярости и глухого вопроса.

Он попытался приподняться, превозмогая физическую боль в груди, но датчики на его теле тревожно запищали.

- Где Айша?.. - хриплым, сорванным голосом выдохнул Алекс, игнорируя присутствие Омара. - С ней всё в порядке? Скажи мне! Где она?!

Омар не сделал ни единого шага навстречу. Он остался стоять у двери, опустив голову. Суровый, некогда непоколебимый мужчина медленно опустил руки вдоль туловища, его плечи судорожно вздрогнули, и он... опустился перед койкой Алекса на колени прямо на холодный больничный линолеум.

Алекс замер. Монитор, фиксирующий его пульс, затрещал от бешеного ритма. Увидев Омара на коленях, парень похолодел. Липкий, первобытный страх сковал его сознание.

- Прости меня, сынок... - глухо, давясь слезами, произнёс Омар. Его голос дрожал так, будто он ломался изнутри. - Это я... это я убил её. Своей слепой гордостью. Своей ложью в телефоне. Если бы я не довёл её тогда, если бы не заставил тебя голодать и не спать сутками на этой проклятой стройке... Вы бы не попали в эту аварию.

- О чём ты говоришь?! Где Айша?! - закричал Алекс, срывая с пальца датчик пульсоксиметра. - Отвечай!

Омар поднял на него глаза, полные горьких, жгучих слёз раскаяния, которые он больше не пытался скрывать.- Её больше нет, Алекс. Её сердце остановилось на операционном столе. Врачи сделали всё, что могли, но удар пришёлся на её сторону. Наша девочка... ушла к Всевышнему.

Слова Омара ворвались в палату как ледяной шквал, выбивая из Алекса остатки воздуха. Парень замер, широко раскрыв глаза. В его сознании эти слова никак не могли уложиться. «Похоронили». «Айши больше нет». Мир вокруг него потерял всякий смысл, звуки больничных аппаратов превратились в сплошной, далёкий гул.

Алекс бессильно откинулся на подушки. Из его глаз, прорезая бинты и ссадины на лице, покатились беззвучные, горячие слёзы. Он не стал кричать на Омара, не стал проклинать его. Силы полностью покинули его тело. Вся та любовь, ради которой он вернулся в этот город, ради которой выжил в страшной автокатастрофе, теперь лежала под слоем свежей земли на мусульманском кладбище.

Омар продолжал стоять на коленях, тихо молясь об упокоении души дочери и прося у парня прощения, которое он сам себе никогда бы не дал. В этой тихой больничной палате встретились двое мужчин, потерявших самое дорогое в жизни из-за одной глупой, жестокой лжи.

Прошло четыре месяца. На город опустилась поздняя осень, укутав улицы холодными туманами и первыми заморозками. Деревья окончательно сбросили листву, и тот самый клён во дворе Айши теперь стоял голым и сиротливым, раскачиваясь под порывами пронзительного ветра.

Алекса выписали из больницы через полтора месяца после аварии. Кости срослись, раны на лице затянулись, оставив лишь бледные шрамы, но глубокая, сквозная рана в его груди продолжала кровоточить каждый день. Он вернулся в свою старую квартиру, но жить там не смог - всё напоминало о ней. Он уволился со стройки, замкнулся в себе и почти перестал общаться с внешним миром, превратившись в бледную тень самого себя. Единственным местом, где его измученная душа находила хоть какое-то подобие покоя, было мусульманское кладбище на окраине города.

В этот холодный ноябрьский день Алекс снова шёл по узкой кованой колее между оград. На нём была та самая тёмная куртка, в которой он караулил её под окнами. Он нёс в руках небольшой букет её любимых белых хризантем.

Он подошёл к ухоженному могильному холму. На скромном каменном надгробии были высечены её имя и даты жизни: «Айша Омарова». Алекс бережно положил цветы у основания камня, присел на невысокую деревянную скамью и прижался лбом к прохладному мрамору.

- Здравствуй, маленькая моя... - тихо, едва слышно прошептал он, и его дыхание превратилось в белое облачко пара. - Вот я и снова здесь. Прости, что долго не приходил - долго не мог прийти в себя после очередной бессонной ночи. Я так скучаю по тебе, Айша. Время ни черта не лечит. Всё вокруг кажется пустым и чужим без твоих глаз.

Он закрыл глаза, и перед ним снова со всей отчётливостью встал тот утренний миг перед аварией, когда она, заливаясь слезами, крепко обнимала его за шею в машине и кричала: «Я люблю тебя больше жизни!» Это воспоминание было одновременно его самым большим сокровищем и его самым страшным проклятием.

Вдруг позади него послышались тихие, шаркающие шаги по жухлой траве. Алекс не обернулся - он знал этот шаг.

К могиле медленно подошёл Омар. За эти четыре месяца отец Айши превратился в глубокого старика. Его когда-то гордая, прямая осанка ссутулилась, волосы полностью посерели, а взгляд стал потухшим и кротким. Он больше не носил строгих костюмов - на нём было простое тёмное пальто. Омар подошёл ближе, остановился рядом с Алексом и молча посмотрел на надгробие дочери. Тот страшный разговор в реанимации навсегда связал этих двух мужчин общей, невыносимой болью. Они больше не были врагами. Чужая, жестокая ложь Омара убила Айшу, но её смерть заставила его полностью раскаяться и измениться.

- Как Лейла? - не поднимая головы, тихо спросил Алекс, нарушая тишину.

- Держится... уповает на милость Аллаха, много молится, - глухо ответил Омар, и в его голосе послышались слёзы. - Спрашивала о тебе сегодня утром. Просила передать, чтобы ты заходил к нам на ужин. Она очень переживает, что ты совсем исхудал и губишь себя.

Алекс промолчал, лишь крепче сжав пальцы.

Омар медленно опустился на колени прямо перед могилой, протянул дрожащую руку и аккуратно поправил букет хризантем, принесённый Алексом.- По исламу мы верим, что наши души обязательно встретятся в вечности, в Садах Фирдавса, если на то будет воля Всевышнего... - тихо произнёс Омар, обращаясь скорее к дочери, чем к парню. - Я каждый день прошу у Аллаха прощения за то, что натворил на этой земле. И каждый день молюсь за тебя, Алекс. Чтобы ты нашёл в себе силы жить дальше. Ради неё. Она ведь так хотела, чтобы ты был счастлив.

Алекс медленно поднялся со скамьи, подошёл к Омару и впервые за всё время аккуратно положил руку ему на плечо, помогая пожилому мужчине подняться с колен. На этой тихой аллее кладбища, перед лицом вечности, не осталось места для былых обид, гордости или злости. Ложь и эгоизм Омара разрушили их земное счастье, но память об Айше, её чистой любви и сокрушительной честности навсегда изменила их души, заставив ценить правду превыше всего. Они развернулись и вместе, поддерживая друг друга, медленно пошли к выходу, оставляя Айшу покоиться с миром под тихий шёпот осеннего ветра.