Wait for me in the future

17 апреля. 2026 год (Чимин) / 2010 год (Чеён)

Весь день в 2026-м я провел в странном оцепенении. Туман на Чеджу был таким плотным, что казалось, будто мир за пределами дома перестал существовать. Я ходил по комнатам, касаясь вещей, к которым она могла прикасаться шестнадцать лет назад. Старый комод, медная ручка двери... Для меня это был антиквариат, для неё — декорации её детства.

Я спустился в подвал раньше срока. Аппарат уже гудел. Лампы мерцали мягким, ровным светом, словно проигрыватель сам торопил нас.

— Чимин-и! — её голос ворвался в тишину. Сегодня он звучал иначе — без привычной колкости, но с какой-то новой, лихорадочной нежностью. — Ты тут? Послушай... я сегодня нарисовала тебе море. Фиолетовое и золотое. Я спрятала рисунок. В проигрывателе, слева, внизу есть панель. Она отходит, если поддеть. Это мой тайник.

Я опустился на колени. Дерево было холодным и пыльным. Я нащупал едва заметную щель и кончиком ножа поддел панель. Она скрипнула, открывая небольшую нишу. Внутри, свернутый в тугую трубочку, лежал лист бумаги.Я развернул его. 16 лет забвения не смогли стереть яркость акварели. Фиолетовое море, золотая дорожка и надпись в углу: «Wait for me in the future». (Жди меня в будущем)

— Я нашел его, Чеён-а, — произнес я, и мой голос, вопреки попыткам казаться холодным, дрогнул. — Он здесь. Это самый невероятный подарок, который я когда-либо получал.

— Правда? — она хихикнула, и я услышал, как она поудобнее устроилась на своем конце связи. — Значит, ты не забудешь, как выглядит моё море. Чимин-и... папа сказал, мы уезжаем завтра. Дедушке хуже, мы едем в Сеул. Проигрыватель останется здесь. Дом закроют.

Я ожидал этого, но всё равно почувствовал, как сердце на мгновение пропустило удар.

— В Сеул? Это большой город, Рози. Не бойся его. Там начинаются все важные истории.

— Я и не боюсь, — тихо ответила она. — Потому что ты там. Где-то в 2026-м ты ходишь по тем же улицам. Ты стал моим лучшим другом, Чимин-и. Веришь в меня больше, чем я сама. Послушай... раз мы прощаемся, давай обменяемся секретами? Глупыми секретами, которые никто больше не знает. Идет?

Я сел поудобнее, чувствуя, как лед вокруг сердца окончательно тает.

— Идет. Твоя очередь первая.

— Только не смейся! — предупредила она. — На самом деле... я иногда репетирую свою речь на получении музыкальной премии перед зеркалом в ванной. Использую зубную щетку вместо микрофона. И каждый раз говорю: «Спасибо моему вредному другу из подвала». Вот. Теперь ты.

Я невольно улыбнулся.

— Мой секрет... — я замялся. — Я иногда прихожу в этот подвал просто чтобы посидеть в тишине и представить, что в мире есть кто-то, кто не знает, кто я такой. И этот кто-то — ты.

— Это грустный секрет, — вздохнула она. — А мой... я иногда репетирую свою речь на получении музыкальной премии перед зеркалом. Использую зубную щетку вместо микрофона. И говорю: «Спасибо моему вредному другу из будущего». Эй, Чимин-и... а какая я там, в 2026-м? Я красивая? У меня прошли эти щеки?

Я посмотрел на её полароид из капсулы. На нем была очаровательная девочка, и я, как человек, видевший сотни лиц, понимал: она вырастет в кого-то особенного.

— Я уверен, что ты потрясающая, Чеён. Глядя на твое фото, я вижу, что ты станешь той, от кого невозможно будет отвести взгляд. И да, щеки наверняка станут изящнее, но мне их будет не хватать.

— Потрясающая? — она звонко рассмеялась. — Раз я такая классная в будущем... может, ты на мне женишься? Ну, чтобы мы точно не потерялись!

Я замер, а потом негромко рассмеялся.

— Жениться на тебе? Рози, ты слишком торопишь события. Давай для начала ты хотя бы вырастешь, а я посмотрю, не станешь ли ты еще вреднее, чем сейчас.

— Ой, да ну тебя! В 2026-м я буду взрослой! — не унималась она. — Пообещай хотя бы, что пригласишь меня на свидание, когда я стану твоей ровесницей. Я надену самое красивое платье, а ты купишь мне самое вкусное мороженое на Чеджу.

— Обещаю, — мягко сказал я. — Свидание и мороженое. Но учти: есть риск, что твоей взрослой версии я могу совсем не понравиться. Вдруг я окажусь слишком скучным для такой звезды?

— Не окажешься, — убежденно прошептала она. Помехи начали усиливаться. — Чимин-и, мне пора. Бабушка зовет. Не забывай меня... как своего лучшего друга. Ты единственный, кто верил в меня по-настоящему.

— Я никогда тебя не забуду, Чеён-а. До встречи в реальности.

Лампы погасли. Связь оборвалась.

Я поднялся в гостиную. Трясущимися руками открыл ноутбук и вбил: «Park Chaeyoung Rosé 2010 Jeju».

Результаты посыпались один за другим. Я листал страницы, пока не наткнулся на архивное интервью Розэ из Blackpink пятилетней давности. Заголовок гласил: «Одиночество и магия: Розэ вспоминает лето на Чеджу».

Я вчитался в текст:«...Тогда я была ребенком. Я сидела в старом подвале своего дедушки и разговаривала с воображаемым другом. Мне казалось, что он слышит меня из будущего. Я называла его Чимин-и. Сейчас это кажется глупой детской фантазией, игрой воображения, но именно он вдохновил меня не бросать музыку. Иногда я задаюсь вопросом: если бы он был реальным, узнал бы он меня сейчас в толпе?»

Я закрыл ноутбук. Моё дыхание было тяжелым.«Детская фантазия». Она выросла и убедила себя, что меня не существовало. Что всё это — лишь плод одиночества тринадцатилетней девочки.Захочет ли она вообще видеть мужчину, который утверждает, что он — тот самый голос из коробки? Не сочтет ли она меня сумасшедшим, который начитался её интервью?

Я посмотрел на деревянную кошку на подоконнике. На рисунок фиолетового моря. У меня были улики, которые знала только она.Я зашел в календарь событий. Сегодня вечером в Сеуле проходил закрытый ужин в честь запуска её нового глобального проекта. Это мероприятие для элиты. Но я был Пак Чимином. И мой статус всё еще открывал любые двери.

Я бросился в спальню. Я не мог поехать в Сеул в домашнем худи. Я достал из чехла черный структурированный пиджак и тонкую шелковую рубашку — вещи, которые я не надевал с тех пор, как ушел на паузу. Быстро переоделся, взглянул в зеркало: на меня смотрел Пак Чимин, которого знал мир, но внутри это был всё тот же парень из подвала.

Я ехал в Сеул, а в голове крутилась одна мысль: «Узнаешь ли ты меня, Рози?»

Но реальность не собиралась расстилать предо мной красную дорожку. Когда я выкатился с парковки аэропорта Кимпхо на арендованной машине, Сеул обрушился на меня всем своим весом. Три года тишины на острове сделали меня уязвимым. Я отвык от этого бешеного ритма, от огней, которые слепили глаза, от бесконечных потоков машин.

Я затормозил у светофора, и мои пальцы, сжимавшие руль, побелели. Мой телефон разрывался от пропущенных звонков — менеджеры, которые каким-то чудом узнали, что я купил билет на рейс, уже начали свою охоту.

«Чимин, ты где? Какого черта ты в Сеуле?» — висело уведомление от Намджуна.

Я проигнорировал всё. В бардачке лежало приглашение на этот вечер — старая привилегия, которую мне прислали «на всякий случай», зная, что я всё равно не приду. Но сейчас это был мой единственный пропуск в мир, от которого я бежал.

У входа в отель стояла стена из камер и фанатов. Вспышки били по глазам, как выстрелы. Я натянул кепку ниже, чувствуя, как паника — та самая старая добрая паника перед толпой — начинает сжимать горло.

— Господин Пак? — охранник у VIP-лифта преградил мне путь. Он смотрел на меня подозрительно: помятый вид после перелета, лихорадочный блеск в глазах. — Ваше приглашение, пожалуйста.

Я медленно снял очки и посмотрел ему прямо в глаза. Я не был «парнем из подвала» в этот момент. Я включил тот самый ледяной режим «Пака Чимина из BTS», который годами оттачивал перед зеркалом.

— Я думаю, вы знаете, кто я, — мой голос прозвучал тише шепота, но в нем была такая сталь, что охранник невольно отступил. — И я здесь не для того, чтобы стоять в очереди.Он замялся, быстро сверился с планшетом и, бледнея, нажал кнопку вызова лифта.

— Проходите, сонбэним. Простите за задержку.

Лифт пополз вверх, а я чувствовал, как внутри меня идет война. Я шел к ней не как триумфатор, а как человек, который ставит на кон всё свое спокойствие ради одной призрачной надежды. Когда двери открылись в пентхаус, шум светских бесед ударил в лицо. Я поправил пиджак, нащупал в кармане деревянную кошку и сделал первый шаг.