реакция

~ Т/и сделала татуировку, но он против ~

Заказ для прекрасной @user12498642

Бан Чан

Бан Чан стоял в дверях, его взгляд, как раскалённый клинок, пронзил Т/и. Она почувствовала, как воздух вокруг них сгустился, словно предвещая бурю. Его пальцы сжались в кулаки, но он не двинулся с места, только тихо, с нарастающей яростью, произнёс:

— Ты сделала это. После всего, что я говорил. 

Т/и, не сдаваясь, подняла подбородок, её глаза сверкали вызовом. Она медленно подняла руку, сдвинув рукав, чтобы показать свежую татуировку на запястье. Чёрные линии переплетались в замысловатый узор, словно паутина, поймавшая её душу. 

— Это моё тело, Чан. Моё решение. 

Он шагнул вперёд, его дыхание стало тяжёлым, как грозовая туча перед ливнем. Его рука дрожала, когда он протянул её к её запястью, но не коснулся. Вместо этого он прижал её к стене, его тело прижалось к её, оставляя лишь тонкую полоску воздуха между ними. 

— Ты думаешь, это просто чернила на коже? — прошептал он, его голос низкий, как гул подземного толчка. — Это знак. Знак того, что ты больше не моя. 

Т/и почувствовала, как её сердце заколотилось, но она не отступила. Её губы дрогнули в улыбке, полной дерзости. 

— А может, это знак того, что я всегда была своей. 

Его глаза вспыхнули, и он наклонился ближе, его губы почти коснулись её уха. 

— Ты играешь с огнём, — прошептал он, и его голос был как обещание, как угроза. 

Она замерла, чувствуя, как его дыхание обжигает её кожу. 

— А ты готов обжечься?

Её вызов, казалось, подлил масла в и без того бушующее пламя его гнева. Он отстранился, но хватку не ослабил, его глаза прожигали ее насквозь. В них читалась борьба: желание обладать и страх потерять. Он знал, что она права, что это ее тело, ее выбор, но в его глазах это было предательством, личной пощечиной.

Он отпустил её, отступив на шаг. В комнате повисла гнетущая тишина, нарушаемая лишь их прерывистым дыханием. Чан провел рукой по волосам, отворачиваясь. Впервые за долгое время Т/и видела его таким уязвимым, словно раненый зверь, загнанный в угол.

— Что ты хочешь от меня? — спросила она, стараясь сохранять спокойствие, хотя внутри все дрожало.

Он резко обернулся, его глаза были полны боли и непонимания. — Чтобы ты была моей, Т/и. Только моей. Но, видимо, этого недостаточно.

Он развернулся и, не говоря ни слова, вышел из комнаты, оставив Т/и наедине со своими мыслями и с терпким привкусом его гнева на губах.

Ли Минхо

Ли Минхо стоял перед ней, его глаза сузились, как у хищника, готового к прыжку. Его взгляд скользнул по её руке, где ярким акцентом выделялась новая татуировка – изящный узор, обвивающий запястье, как живая лоза. — Ты знала, что я против, — его голос был тихим, но в нём бушевала буря.

Она улыбнулась, небрежно пожимая плечами.— Твоё мнение не всегда должно быть законом, Минхо."э

Он шагнул ближе, его дыхание стало горячим, почти обжигающим. — Ты думаешь, что это просто мнение?  Его рука схватила её за татуированное запястье, пальцы плотно сжались вокруг него, как бы пытаясь стереть нанесённый узор. — Это был запрет.

Её сердце заколотилось, но она не отступила.— И что ты собираешься сделать? Отшлёпать меня?

Его губы искривились в улыбке, но в ней не было тепла.— Может быть. Он притянул её к себе, их тела слились в напряжённом танце. — Или, может, я заставлю тебя пожалеть о своём решении.

Его губы опустились на её шею, оставляя горячие следы, а рука отпустила запястье, чтобы обхватить её талию. — Ты никогда не умела слушаться, — прошептал он, его голос стал глубже, полным обещаний.

— И ты любишь меня за это, — ответила она, её голос дрожал, но в нём была дерзость.

— Возможно, — он прижал её к стене, его тело горячо и ненасытно. — Но сейчас я собираюсь доказать, что твоя непокорность имеет последствия.

Его губы нашли её уста, и мир вокруг них растворился, оставив только жар и желание.

Поцелуй был грубым и требовательным, словно Минхо хотел выжечь из неё всякое неповиновение. Она ответила с той же страстью, её пальцы впились в его волосы, притягивая его ближе. Между ними вспыхивали искры, обжигающие, как первая любовь, и разрушительные, как затянувшийся конфликт.

Он отстранился, его глаза горели. — Скажи, что ты жалеешь, — прошептал он, его голос был хриплым от желания и злости.

Она покачала головой, вызывающе глядя ему в глаза. — Никогда.

Минхо усмехнулся и снова прильнул к её губам, на этот раз нежнее, словно уговаривая, соблазняя. Его руки скользнули под её кофту, обжигая кожу. Она почувствовала, как поддается, как сопротивление тает под натиском его ласк.

Они оба знали, что эта игра в "кто кого" может продолжаться бесконечно. Они были словно два магнита, притягивающиеся и отталкивающиеся с неумолимой силой. И в этом танце противоречий и заключалась их безумная, изматывающая любовь.

Со Чанбин

Т/и стояла перед зеркалом, любуясь свежей татуировкой на ребрах. Черные линии извивались, словно тени, очерчивая символ, который она выбрала с таким трепетом. Ветерок из окна ласкал кожу, напоминая о свободе, которую она теперь ощущала. Но дверь распахнулась, и в комнату ворвался Чанбин. Его глаза мгновенно нашли новое украшение на ее теле, и брови сомкнулись в жесткой складке. 

— Ты что, с ума сошла? — его голос был низким, почти рычанием. 

Т/и обернулась, встречая его взгляд без тени сожаления. — Это мое тело, Чанбин. Мое решение.

Он шагнул ближе, его пальцы сжались в кулаки, словно он пытался сдержать себя. — Ты даже не подумала, как я к этому отнесусь? Это навсегда, понимаешь? Навсегда!

— Именно поэтому я это сделала, — она выпрямилась, подчеркивая каждое слово. — Чтобы помнить. Чтобы что-то осталось, даже если все остальное изменится.

Его дыхание стало тяжелее, глаза загорелись. Он подошел так близко, что она почувствовала жар его тела. — Ты думаешь, я не понимаю, что ты пытаешься сказать? Но это… это как будто ты отрезала кусок себя и отдала кому-то другому.

Его рука медленно поднялась, и он провел пальцем по свежей татуировке. Кожа под его прикосновением вздрогнула, и она едва сдержала стон.— Чанбин…

— Ты хочешь быть свободной? Я покажу тебе, что такое настоящая свобода, — его голос стал шепотом, полным обещаний. 

Он наклонился, и его губы коснулись ее шеи, медленно спускаясь к ребрам. Каждое прикосновение было огнем, который разжигал в ней что-то глубокое и неизведанное.

Ее руки невольно поднялись, обхватывая его лицо. Она чувствовала, как его губы оставляют влажные следы на коже вокруг татуировки, словно он запечатлевал себя поверх нее. Внутри нее боролись два чувства: обида на его неприятие и жаркое желание, которое он пробуждал каждым своим прикосновением.

Он отстранился, и в его глазах она увидела отражение собственной борьбы. — Я не хотел… — прошептал он, словно боясь нарушить хрупкий момент. — Я просто боюсь тебя потерять. Боюсь, что эта татуировка — символ чего-то, что я не могу контролировать.

Т/и прижалась к нему, чувствуя, как его тело расслабляется под ее руками. — Ты никогда меня не потеряешь, Чанбин. Эта татуировка — не прощание с тобой, а обещание себе. Обещание не забывать, кто я есть, даже когда все вокруг меняется.

Он обнял ее в ответ, крепко и отчаянно. — Я буду помнить вместе с тобой, — прошептал он. — Я буду твоим якорем, когда ты захочешь улететь слишком далеко. Его губы снова коснулись ее, на этот раз в нежном и любящем поцелуе.

Хван Хëнджин

Хван Хëнджин вошел в комнату, его взгляд сразу упал на Т/и, которая стояла у зеркала, гордо демонстрируя свежую татуировку на ребре. Чернильные линии извивались, как змея, обвивая ее кожу. Он замер, чувствуя, как в груди закипает что-то темное и неконтролируемое. 

— Ты серьезно? — его голос был низким, почти рычанием. 

Т/и обернулась, ее глаза блестели вызовом. — Да, серьезно. Это мое тело, Хëнджин. 

Он шагнул ближе, его пальцы сжались в кулаки. — Ты даже не подумала обсудить это со мной? 

— Мне не нужно твое разрешение, — она выпрямилась, ее голос был тверд, но в нем дрожала едва уловимая нотка неуверенности. 

Хëнджин подошел так близко, что она почувствовала его дыхание на своей коже. Его рука медленно скользнула по ее боку, касаясь свежей татуировки. — Ты знаешь, что я думаю об этом, — прошептал он, его голос был как шелк, но с подтекстом стали. 

Т/и вздрогнула, но не отстранилась. — И что ты думаешь? 

— Что ты слишком красива, чтобы портить себя, — его губы коснулись ее шеи, оставляя горячий след. — Но теперь это часть тебя. И я научусь любить ее. 

Его рука опустилась ниже, пальцы впились в ее бедро. Т/и затаила дыхание, чувствуя, как напряжение между ними нарастает, как гроза перед ударом молнии. 

— Хëнджин… — ее голос дрогнул, но он уже не слушал. Его губы нашли ее, и мир вокруг них исчез.

Хан Джисон

Т/и, стоя перед зеркалом, провела пальцами по голой коже на запястье, представляя, как чернила заполняют пустоту, оставляя след, который будет с ней всегда. Джисон, сидя на краю кровати, наблюдал за ней, его взгляд был тяжелым, как свинец. 

— Ты серьезно хочешь это сделать? — его голос прозвучал низко, почти рычанием, но в нем слышалась тревога. 

— А что? Ты же сам покрыт ими, — парировала она, оборачиваясь к нему. Ее глаза горели вызовом, словно она бросала ему перчатку. 

— Это не то же самое, — он встал, подошел ближе, его тело излучало тепло, а татуировки на руках, казалось, оживали при каждом движении. — Ты не понимаешь, что это навсегда. Это не просто рисунок, это часть тебя. 

Т/и шагнула к нему, чувствуя, как его дыхание смешивается с ее. 

— А ты не понимаешь, что я хочу оставить что-то, что будет напоминать мне о тебе, — прошептала она, ее губы почти коснулись его. 

Джисон замер, его руки сжали ее плечи, но не для того, чтобы оттолкнуть. Его взгляд опустился на ее губы, затем снова встретился с ее глазами. 

— Ты уверена? — он прошептал, и в его голосе зазвучала темная, почти опасная нота. 

Она кивнула, и в этот момент между ними вспыхнуло напряжение, словно электрический разряд. Джисон притянул ее к себе, его губы нашли ее ухо. 

— Тогда я сам сделаю тебе эту татуировку, — его голос был низким, почти хриплым. — Но ты пожалеешь. 

Т/и почувствовала, как ее тело затрепетало, но она не отстранилась. Она хотела этого. Хотела его. И не важно, какой будет боль, если она станет частью его мира.

Ли Феликс

Ли Феликс впервые заметил татуировку на её коже, когда она сняла свитер, оставив на себе только тонкий топ. Чёрные линии, изящные и загадочные, извивались по её плечу, словно тени, пойманные в ловушку. Его брови сдвинулись, губы сжались в тонкую линию.

— Что это? — его голос был холодным, как зимний ветер. 

Она улыбнулась, не замечая его недовольства. — Это часть меня теперь. Нравится? 

— Нет, — ответил он резко, отводя взгляд. "Ты испортила себя." 

Её улыбка погасла, но она не стала спорить. Дни шли, а Феликс всё чаще ловил себя на том, что его взгляд скользит по её плечу, задерживаясь на узорах. Татуировка, словно живая, будто дышала вместе с ней, подчёркивая каждое её движение. 

Однажды вечером, когда они сидели в тишине, он не выдержал. Его пальцы коснулись её кожи, следуя за линиями чернил.

— Почему ты это сделала? — его голос был тихим, почти шёпотом. 

— Потому что это моя история, — ответила она, глядя ему прямо в глаза. 

Он замолчал, его пальцы продолжали исследовать узор, словно пытаясь понять её. И вдруг, его губы коснулись её плеча, горячие и влажные, оставляя следы поцелуев вдоль татуировки.

— Ты прекрасна, — прошептал он, и в его голосе звучало что-то новое, что-то, чего она раньше не слышала. 

Её дыхание участилось, она почувствовала, как его рука скользнула ниже, к её талии, притягивая её ближе.

— Феликс, — её голос дрожал, но он уже не слушал, его губы нашли её шею, а пальцы впились в её кожу, словно боясь отпустить.

Ким Сынмин

Т/и стояла перед зеркалом, разглядывая свежую татуировку на запястье — изящный узор из линий и точек, который она давно хотела. Сердце билось чаще, когда она услышала шаги за спиной. Ким Сынмин вошел в комнату, его взгляд сразу упал на новое украшение. 

— Что это? — спросил он, голос спокойный, но в нем чувствовалась напряженность. 

— Татуировка, — ответила Т/и, поворачиваясь к нему. — Я давно мечтала об этом. 

Сынмин подошел ближе, его пальцы осторожно коснулись ее кожи. — Ты знаешь, что я против этого, — прошептал он, но в его глазах читалось не только недовольство, но и восхищение. 

— Это мое тело, — возразила она, глядя ему прямо в глаза. — И я хочу, чтобы ты принял это. 

Он замолчал, его дыхание стало глубже. Внезапно он наклонился, его губы коснулись татуировки, а затем поднялись к ее шее. — Ты всегда умела меня удивлять, — прошептал он, и в его голосе зазвучала страсть. 

Т/и почувствовала, как ее тело откликается на его прикосновения. Она обняла его, позволяя себе раствориться в этом моменте. 

— Я не хочу ссориться, — сказал он, отстраняясь лишь на мгновение. — Но ты должна знать, что я всегда буду заботиться о тебе. 

Она улыбнулась, чувствуя, как его слова согревают ее изнутри. — Я знаю, — прошептала она, притягивая его ближе. 

Их губы встретились в поцелуе, который говорил больше, чем слова. В этот момент все споры и разногласия растворились, оставив только тепло и близость.

Поцелуй углублялся, становясь все более требовательным. Т/и чувствовала, как Сынмин прижимает ее ближе, словно боясь отпустить. Ее руки скользили по его спине, ощущая напряжение в его мышцах. В этом поцелуе было все: и страсть, и нежность, и какая-то необъяснимая потребность друг в друге.

Когда воздух стал заканчиваться, они медленно отстранились друг от друга, тяжело дыша. Сынмин смотрел на нее с такой любовью, что у Т/и защемило в груди. Она знала, что несмотря на их различия и споры, они всегда найдут способ вернуться друг к другу.

— Я люблю тебя, — прошептал Сынмин, касаясь ее щеки.

— И я тебя, — ответила Т/и, прижимаясь к нему.

Они стояли в тишине, наслаждаясь моментом близости и тепла. Новая татуировка на ее запястье уже не казалась такой спорной. Она стала символом ее свободы и ее любви к Сынмину, который, несмотря на свои принципы, всегда готов был принять ее такой, какая она есть.

Ян Чонин

Ян Чонин, мастер тату с руками, привыкшими к точности и боли, сидел в своей студии, разглядывая эскизы. Его кабинет был наполнен запахом краски и тихим жужжанием машинки. Внезапно дверь открылась, и вошла она — Т/и, с блеском в глазах и решимостью во взгляде.

— Лисёнок, я хочу тату, — сказала она, не спрашивая, не договариваясь. Ее голос был мягок, но в нем слышалась сталь.

Он поднял глаза, отложив карандаш. — Нет. Ты не понимаешь, что это навсегда. Ты можешь пожалеть.

— Я уже решила, — она подошла ближе, ее пальцы коснулись его плеча. — Ты сделаешь это для меня.

Чонин сжал челюсть, чувствуя, как ее прикосновение разжигает в нем что-то глубже, чем простое желание. — Ты не знаешь, о чем просишь. Это не просто рисунок, это часть тебя. Ты готова носить это всю жизнь?

Она улыбнулась, ее губы искривились в легком вызове. — Если ты сделаешь это, я обещаю, ты будешь частью меня навсегда.

Ее слова прозвучали как вызов, как обещание, которое он не мог игнорировать. Ян встал, его руки коснулись ее талии, притягивая ближе. — Ты играешь с огнем, — прошептал он, чувствуя, как ее дыхание смешивается с его.

— А ты не мастер тату? — она прижалась к нему, ее голос стал тише, но насыщеннее. — Или боишься оставить след на мне?

Он замер, его пальцы сжались на ее коже. — Ты уверена?

— Сделай это, — она посмотрела ему прямо в глаза, и в них он увидел не просто желание тату, но и вызов. Вызов ему самому и всему миру.

Ян отпустил её, отступая на шаг. Он больше не видел перед собой юную девушку, просящую татуировку. Перед ним стояла женщина, знающая, чего хочет, готовая на риск. Он давно ушел из жизни, полной предсказуемости, но сейчас понимал, что его спокойствие подошло к концу.

Он кивнул, отворачиваясь к столу с эскизами. — Хорошо. Что ты хочешь?

Она проследовала за ним, ее тень скользила вслед за янтарным светом лампы. — Я хочу розу. Но не обычную. Розу с шипами, обвивающими мою руку, словно защита.

Чонин взял чистый лист бумаги, его пальцы ловко заскользили по поверхности, оставляя за собой линии. Он рисовал, вкладывая в эскиз нечто большее, чем просто красоту. Он создавал символ – символ ее силы, ее уязвимости, их странной притягательности.

Через час эскиз был готов. Он протянул его Т/и, ожидая ее реакции. В ее глазах читалось одобрение, и Чонин понял, что он уже не сможет отказаться. Он согласился впустить ее в свой мир, мир боли и искусства, мир, где все оставляет след.

Долго не могла выложить, простите 😮‍💨