реакция

~ У Т/и недоедание ~

Бан Чан

Бан Чан стоял у двери, его темные глаза мягко скользили по фигуре Т/и. Она сидела на краю кровати, хрупкая, как осенний лист, готовый сорваться с ветра. Ее кожа была бледной, почти прозрачной, а кости выпирали сквозь тонкую ткань одежды. Он чувствовал, как что-то сжимается у него внутри, смесь жалости и чего-то более глубокого, более примитивного.

— Ты давно ела? — его голос прозвучал тихо, но в нем читалась тревога.

Она опустила взгляд, играя пальцами на коленях. — Неважно, — прошептала она, но Чан уже шагнул вперед, его рука легла на ее плечо. Он чувствовал, как она дрожит, как будто готова рассыпаться от малейшего прикосновения.

— Это важно, — он наклонился, его дыхание коснулось ее щеки. — Ты важна.

Т/и почувствовала, как тепло его тела просачивается сквозь кожу, как будто он пытался согреть ее изнутри. Она посмотрела на него, и в ее глазах отразилась вся ее слабость, все ее отчаяние. Чан не сказал ни слова, но его губы нашли ее лоб, легкий поцелуй, который был одновременно утешением и обещанием.

— Позволь мне позаботиться о тебе, — прошептал он, его рука скользнула к ее талии, медленно, осторожно, как будто боясь причинить боль. Т/и закрыла глаза, позволяя себе утонуть в его тепле, в его силе. Она чувствовала, как его пальцы впиваются в ее кожу, как будто он пытался удержать ее в этом мире, не дать ей раствориться.

— Чан, — ее голос был едва слышен, но в нем читалась мольба. Он понял ее без слов, его губы нашли ее шею, а рука потянулась выше, к груди, где билось ее сердце. — Не отпускай меня.

Его губы оставили легкий след на ее шее, прежде чем вернуться к ее губам. Поцелуй был нежным, полным сочувствия, но постепенно становился все более требовательным, словно он пытался вдохнуть в нее жизнь, вернуть ее к себе. Т/и ответила на поцелуй, ее руки обвили его шею, словно ища опору в этом шторме эмоций.

Его руки продолжали исследовать ее тело, каждое прикосновение было пропитано заботой и желанием. Он чувствовал, как она отзывается на его ласки, как ее тело постепенно расслабляется под его теплом. Он знал, что ей нужно не только физическое тепло, но и эмоциональная поддержка, и он готов был дать ей все, что у него было.

Он отстранился, глядя в ее глаза, в которых все еще читался страх, но уже с примесью надежды. — Я никогда не отпущу тебя, — прошептал он, его слова были полны искренности. Он притянул ее к себе, крепко обнимая, позволяя ей почувствовать себя в безопасности в его руках.

Т/и прижалась к нему, вдыхая его запах, чувствуя биение его сердца. Впервые за долгое время она почувствовала себя в безопасности, почувствовала, что она не одна. Она знала, что ей предстоит долгий путь к выздоровлению, но теперь у нее был он, ее опора, ее ангел-хранитель. И это было все, что ей было нужно.

Ли Минхо

Ли Минхо шагал по парку, его черные волосы слегка растрепались от ветра. Он заметил её сразу — хрупкую фигуру, сидящую на скамейке, с книгой на коленях, но глаза её были пустые, словно она смотрела куда-то далеко. Т/и. Он знал её имя, видел её раньше, но никогда не подходил. Сегодня что-то заставило его остановиться.

— Ты всё в порядке? — его голос был мягким, но настороженным. Она вздрогнула, словно вырвалась из собственных мыслей, и посмотрела на него. Её глаза были огромными, но в них читалась усталость.

— Да, просто… думаю, — ответила она тихо, гладя корешок книги. Минхо сел рядом, не спрашивая разрешения. Он чувствовал, как её тело напряглось, но не отодвинулось.

— Ты выглядишь так, будто не ела неделю, — он сказал это не в упрёк, а с искренней тревогой. Она опустила взгляд, её пальцы нервно сжали страницы. — Я… просто не голодна — прошептала она.

Минхо наклонился ближе, его дыхание коснулось её щеки.— Точно? Или ты просто боишься? — его голос был низким, почти шепотом. Она замерла, её сердце заколотилось. Он протянул руку, осторожно коснувшись её подбородка, заставив её поднять глаза. — Дай мне помочь, — прошептал он. Его взгляд был тёплым, но в нём читалась твёрдость, которая заставила её чуть расслабиться.

— Я… не знаю, — её голос дрогнул.

— Попробуй, — он улыбнулся, и вдруг его губы коснулись её лба, нежно, но с обещанием, которое она не могла игнорировать.

Со Чанбин

Со Чанбин мерно шагал по коридору больницы, его взгляд скользил по номерам палат, пока не остановился на нужной. Дверь с тихим скрипом открылась, и он вошёл, окидывая взглядом уставшую фигуру на кровати. Она лежала, бледная, с темными кругами под глазами, руки тонкие, как веточки, пальцы нервно теребили край одеяла. 

— Снова не ела? — его голос прозвучал резко, но в глубине сквозь строгость пробивалась тревога.

Т/и отвела взгляд, словно пытаясь спрятаться от его внимания. — Не хотелось, — прошептала, голос едва слышным. 

Чанбин вздохнул, подошел ближе, опустился на край кровати. Его рука медленно коснулась твоей щеки, пальцы провели по костяшке, ощущая холод кожи. — Ты знаешь, что это не пройдет само, да? — его слова были мягкими, но настойчивыми. 

Она почувствовала, как тепло его ладони разливается по телу, словно пытаясь согреть изнутри. Его взгляд задержался на твоих губах, и он наклонился ближе, дыхание смешалось с дыханием Т/и. 

— Я не могу просто стоять и смотреть, как ты разрушаешь себя, — прошептал он, его голос стал низким, насыщенным тембром, который заставил сердце биться чаще. 

Ты почувствовала, как его рука скользнула к твоей шее, пальцы слегка сжали кожу, вызывая мурашки. — Чанбин… — имя сорвалось с ее губ, как мольба, как предупреждение. 

Он улыбнулся, уголки губ приподнялись в знакомой ухмылке.—Ну что, попробуешь поесть для меня? — его голос звучал как обещание, как вызов, который она не могла проигнорировать.

Её взгляд встретился с его, в глубине глаз плескалась нежность, смешанная с решимостью. Она знала, что он прав. Она знала, что нужно бороться. Но эта борьба казалась такой изнурительной, такой бессмысленной.

— Я постараюсь, — тихо ответила Т/и, чувствуя, как его хватка на шее ослабевает. Он убрал руку, и она почувствовала легкую прохладу на коже.

Чанбин поднялся с кровати и направился к столу, где стоял поднос с едой. Он взял тарелку с супом и вернулся к ней. — Открой рот, — скомандовал он мягко, поднося ложку к твоим губам.

Т/и послушно открыла рот, и теплая жидкость коснулась твоего языка. Вкус был слабым, почти неощутимым, но ты проглотила. Чанбин улыбнулся, поощряя тебя.— Молодец, — прошептал он.

Она ела медленно, с трудом заставляя себя глотать каждый кусочек. Но она ела. Ради него. Ради его взгляда, полного заботы и любви. Ради надежды, что, может быть, однажды ты сможешь снова почувствовать себя живой.

Хван Хëнджин

Хван Хëнджин мягко прикрыл дверь спальни, в которой лежала Т/и, её хрупкое тело едва выделялось под тонким одеялом. Лучи закатного солнца пробивались сквозь шторы, освещая её бледное лицо, на котором всё ещё оставались следы усталости. Он подошёл к кровати, присев на край, и его пальцы осторожно коснулись её щеки. 

— Ты сегодня поела? — его голос был тихим, но в нём чувствовалась тревога. 

Т/и только слабо кивнула, её глаза смотрели куда-то вдаль. Хëнджин вздохнул, его сердце сжалось от боли. Она была настолько хрупкой, что казалось, будто любое неосторожное движение может её сломать. Но он знал, что за этой хрупкостью скрывалась сила, которая тянула его к ней, как магнитом. 

— Ты же знаешь, что я не могу смотреть, как ты страдаешь, — прошептал он, его губы коснулись её лба в нежном поцелуе. 

Т/и медленно повернула голову, её взгляд встретился с его. В её глазах промелькнула искра, и она слабо улыбнулась. 

— Я сильнее, чем ты думаешь, — её голос был едва слышен, но в нём чувствовалась твёрдость. 

Хëнджин не сдержался. Его пальцы запутались в её волосах, а губы нашли её губы. Поцелуй начался нежно, но быстро стал глубже, страстнее. Его рука скользнула по её боку, чувствуя её холодную кожу под тонкой тканью. Он хотел согреть её, защитить, сделать своей. 

— Я здесь, — прошептал он, его дыхание смешалось с её. — Я всегда буду здесь. 

Т/и слабо обняла его, её пальцы вцепились в его спину. Хëнджин почувствовал, как её тело расслабляется, доверяясь ему. В этот момент он понял, что не сможет отпустить её никогда.

Хан Джисон

Хан Джисон стоял у больничной койки, его пальцы сжимали холодный металл поручня так крепко, что костяшки побелели. Т/и лежала перед ним, хрупкая, как сломанная ветка, её кожа бледная, почти прозрачная, а глаза закрыты, будто она боялась открыть их и увидеть реальность. Капельница медленно капала, словно счётчик её жизненных сил, которые она так безрассудно растратила.

— Почему ты не сказала? — его голос был тихим, но в нём дрожала ярость, смешанная с болью. — Ты думала, я не замечу? Что я не увижу, как ты исчезаешь на глазах?

Она не ответила, только слабо повернула голову в его сторону. Её губы дрогнули, но слова застряли где-то в горле. Джисон шагнул ближе, его тень накрыла её, как тёплое одеяло, но в его глазах горел огонь, который она не могла игнорировать.

— Ты больше не одна, — прошептал он, наклоняясь так близко, что его дыхание коснулось её щеки. — Я не позволю тебе так себя уничтожать. Никогда.

Его рука осторожно коснулась её лица, пальцы скользнули по щеке, и она почувствовала, как её сердце забилось быстрее. В этот момент она поняла, что он не просто злится — он боится. Боится потерять её. И в этом страхе была такая сила, что она не могла отвести взгляд.

— Джисон, — её голос был едва слышен, но он услышал. — Я…

Он не дал ей договорить, его губы накрыли её, мягко, но настойчиво, как будто он пытался передать ей всё, что не мог выразить словами. Она ответила ему, её пальцы вцепились в его рубашку, как будто он был её якорем в этом бурном море.

Ли Феликс

Т/и сидела на кухне, обхватив колени худыми руками. Её щеки впали, кожа бледная, словно бумага, а глаза казались слишком большими для её лица. Ли Феликс стоял у плиты, его руки двигались уверенно, нарезая овощи для супа. Он бросал на неё короткие взгляды, и в его глазах читалась смесь заботы и раздражения. 

— Ты опять ничего не ела, — его голос звучал резко, но с ноткой тревоги. 

— Не голодна, — прошептала она, отводя взгляд. 

— Не голодна? — он резко поставил нож на стол, звук металла заставил её вздрогнуть. — Ты исчезаешь на глазах, как свеча на ветру. Хватит себя гробить! 

Он подошёл к ней, его пальцы сжали её подбородок, заставив поднять голову. Его взгляд был тяжёлым, словно камень, но в нём теплилось что-то большее — тревога, страх потерять её. 

— Ты мой брат, — прошептала она, но в её голосе не было убеждённости. 

— И ты моя сестра, — ответил он, его голос стал мягче, почти шёпотом. — И я тебя не потеряю. 

— Феликс… — её голос дрогнул. 

— Шшш, — он прикоснулся к её щеке, его пальцы были тёплыми, почти обжигающими. — Ты точно не голодна? 

Её сердце забилось быстрее. В его взгляде была забота. 

— Я… не знаю, — прошептала она, её губы слегка дрожали. 

Он улыбнулся, и в его улыбке была та сама неподменная братская любовь.

— Позволь мне позаботиться о тебе.

Ким Сынмин

Тишина в доме была нетипичной. Обычно здесь раздавался детский плач, смех или шум суеты, но сейчас только тиканье часов напоминало о времени. Ким Сынмин стоял на кухне, его руки механически мыли посуду, а мысли витали далеко. Он знал, что его жена, Т/и, страдает. Послеродовая депрессия опутала её, словно плотный туман, и он чувствовал себя беспомощным, не зная, как ей помочь.

Он заглянул в спальню. Т/и лежала на кровати, её лицо было бледным, а глаза пустыми. Он подошёл к ней, сел на край кровати и осторожно взял её руку. — Ты ела сегодня? — спросил он, стараясь, чтобы его голос звучал спокойно.

Она покачала головой, избегая его взгляда.— Не хочу, — прошептала она.

Сынмин почувствовал, как его сердце сжалось. — Ты должна есть. Ради себя. Ради нас. Ради нашего ребёнка. — Он гладил её руку, пытаясь передать ей хоть немного тепла. — Я приготовлю что-нибудь лёгкое, хорошо?

Она кивнула, но её глаза оставались пустыми. Сынмин встал, решив добавить в её жизнь хоть каплю цвета. Он вернулся с тарелкой тёплого супа, сел рядом с ней и начал кормить её, как будто она была ребёнком. — Ты сильная, — говорил он, глядя ей в глаза. — И я с тобой. Мы справимся.

***

Сынмин продолжал кормить её, ложка за ложкой, пока тарелка не опустела. Он видел, как слабая улыбка тронула её губы, и его сердце наполнилось надеждой. — Спасибо, — прошептала она, её голос был слабым, но искренним.

Он убрал тарелку и снова взял её руку. —Я здесь, Т/и. Всегда буду рядом, — сказал он, глядя ей в глаза. Он знал, что это будет долгий и трудный путь, но он был готов пройти его вместе с ней.

Вечером, когда ребенок заснул, Сынмин сел рядом с Т/и на кровати. Он включил тихую музыку и начал читать ей вслух её любимую книгу. Он читал медленно и выразительно, стараясь увлечь её в мир слов и образов.

Т/и слушала, её глаза постепенно наполнялись теплом. Когда он закончил, она прижалась к нему и впервые за долгое время почувствовала себя в безопасности. — Я люблю тебя, Сынмин, — прошептала она.

Он обнял её крепче. — И я тебя, Т/и. И мы справимся со всем вместе. Он знал, что это только начало, но он был готов бороться за их семью, за их любовь, за её счастье.

Сынмин осторожно поднялся с кровати, стараясь не разбудить Т/и, и направился в детскую. Маленький Чонсу ворочался в своей кроватке, тихонько похныкивая. Сынмин взял его на руки, прижал к себе и начал тихонько напевать колыбельную. Чонсу быстро успокоился и снова заснул у него на руках.

Он вернулся в спальню и аккуратно уложил сына обратно в кроватку. Т/и все еще спала, и Сынмин облегченно выдохнул. Он понимал, что ей нужен отдых, что ей нужно время, чтобы восстановиться. Он сделает все, что в его силах, чтобы помочь ей в этом.

Он присел рядом с Т/и на кровати и нежно погладил её по щеке. Он смотрел на неё, и его сердце наполнялось любовью и состраданием. Он любил её больше жизни, и он готов был отдать все, чтобы увидеть её счастливой и здоровой.

Он знал, что впереди их ждет еще много трудностей, но он не боялся. Он знал, что они справятся со всем вместе, потому что у них есть любовь, у них есть семья, и у них есть друг друг. И этого было достаточно.

Сынмин тихонько вышел из комнаты, оставив Т/и и Чонсу спать. Он пошел на кухню и начал готовить завтрак. Он хотел, чтобы, когда они проснутся, их ждал вкусный и питательный завтрак, чтобы у них было достаточно сил для нового дня.

Ян Чонин

Т/и стояла перед зеркалом в тренировочном зале, её худые плечи напряжены, а глаза опущены. Она знала, что не дотягивает до стандартов JYP, но отступать было не в её характере. Вдруг за её спиной раздался мягкий голос:

— Ты снова пропустила обед? — Ян Чонин скрестил руки на груди, его взгляд был одновременно строгим и заботливым.

Она вздрогнула, не ожидая его появления. — Я… просто не успела, — пробормотала она, избегая его глаз.

Чонин шагнул ближе, его дыхание коснулось её кожи. — Ты знаешь, что так нельзя, — прошептал он, его голос звучал как тёплый шёлк. — Ты разрушаешь себя ради мечты, которая требует силы.

Она почувствовала, как её сердце забилось чаще. Его рука мягко коснулась её плеча, и она не смогла сдержать дрожь. — Я просто… боюсь не справиться, — призналась она, её голос дрожал.

— Ты справишься, — уверенно сказал он, его пальцы скользнули по её руке, вызывая мурашки. — Но ты должна заботиться о себе. Позволь мне помочь тебе.

Она подняла глаза, встретив его тёплый взгляд. В этот момент она почувствовала, как что-то внутри неё сдвинулось. Его близость, его забота — всё это было слишком, чтобы сопротивляться.

Её взгляд утонул в его глазах, и на мгновение она забыла обо всем вокруг. Лишь он, его тепло и волнующее прикосновение. Она кивнула, словно в трансе, принимая его предложение о помощи.

Чонин нежно улыбнулся и повёл её к выходу из зала. — Пойдём, — проговорил он, — я знаю одно место, где готовят твой любимый кимчи. Нужно восстановить твои силы.

Всю дорогу до кафе она чувствовала его взгляд на себе. Он внимательно следил за ней, словно боялся, что она исчезнет. В кафе он заказал её любимые блюда, а сам лишь наблюдал, как она ест с аппетитом.

После обеда они прогулялись по парку. Чонин рассказывал смешные истории, и она впервые за долгое время искренне смеялась. Его забота и внимание были как глоток свежего воздуха после долгой изнурительной тренировки.

Возвращаясь в общежитие, она поймала себя на мысли, что больше не боится. Рядом с ним она чувствовала себя сильной и уверенной. Его поддержка была тем самым недостающим элементом, который поможет ей осуществить свою мечту.