II.VIII

°.°.°.°♡♡♡°.°.°.°

Юнги пришёл, как и договаривались, ближе девяти. Тэхён как раз собирал Уён, которая вертелась из стороны в сторону, не желая надевать шапку. Уговоры на девочку не действовали, ровным счётом как и строгий тон, который в последнее время она не слышала даже от брата. Зато утихомирилась, когда в дверях появился неизвестный дядя, как позже охарактеризует по пути в сад его девочка.

Омега смерил альфочку холодным взглядом, а после перевёл его же на Кима, поспешно вставшего на ноги.

- Ты довольно рано, - как бы между делом заметил Тэхён, хотя сам накануне, минут тридцать точно, наставлял друга приходить пораньше. На том конце провода слышался недовольный вздох и наверняка закатывание глаз. Но Киму было как-то всё равно - здоровье его истинного омеги было важнее.

Юнги на такое заявление только скривился. Что-что, а обещания он выполняет, даже если через «не хочу» и «кто придумал подъёмы в шесть утра».

- Так бы и сказал, что нянька тебе нужна ровно к часу, - съязвил он. - И вообще, даже если Чонгук всё ещё спит, это хороший шанс подготовить ему занятия на день, ну и что-то съестное. Чимин рекомендации дал, раз уж все теперь втянуты в историю твоего парня, поэтому за его диету можешь не переживать.

В моменте в коридоре воцарилась тишина, прерываемая лишь завыванием декабрьского ветра. Юнги сверлил взглядом альфу, прекрасно понимая, что Тэхён борется с желанием вновь начать тираду о том, что и как ему нужно делать, когда и что ему стоит дать из лекарств. Сам же омега думал совершенно о другом - как они незабываемо проведут этот день. Изголодавшись по общению с людьми, Юнги готов и потерпеть формальности и неловкости их будущего общения. Как-никак, а для Чонгука он пока чужой человек. Но ничего, он исправит это недоразумение.

И когда он хотел было что-то ответить, за него сказала Уён.

- Дядя Тэ, помоги!

Оба мужчины разом повернулись к девочке.

Она сидела на пуфике, и зло сопя, пыталась запихнуть в рюкзак огромного, явно пережившего не одну стирку медведя. Плюшевый толстяк упирался лапами в края, голова торчала наружу, а маленькие пальчики Уён с силой давили на спину игрушки, надеясь чудом застегнуть молнию.

- Я не пойду без него! - голос её звучал твёрдо, но глаза уже начинали блестеть.

Тэхён вздохнул, готовясь к порции очередных слёз с утра, и шагнул ближе. Но был оставлен в сторону Юнги, который быстрее него оказался ближе к девочке. Альфочка, заметив незнакомого человека с настороженность смотрела на него, прижимая рюкзачок к себе.

- Эй, маленькая, - сказал он спокойно, без тени улыбки, но и без раздражения. - Ты чего делаешь?

Уён нахмурилась, с подозрением глядя на незнакомого дядю, но ответила:

- Я хочу взять Мишку с собой! А он не лезет!

- Не лезет, значит, - протянул Юнги, изучая ситуацию. Он осторожно взял медведя, повертел в руках, оценивая размеры, потом взглянул на рюкзак. - А зачем тебе Мишка в рюкзаке, если ты его всё равно не видишь?

Уён замерла, растерянно моргая.

- Как это - не вижу?

- Ну, в рюкзаке он будет сидеть, словно в тюрьме. Темно, тесно, и никакого пейзажи не увидишь, - Юнги говорил серьёзно, будто рассуждал о чём-то важном. - А если ты понесёшь его в руках, он сможет смотреть по сторонам. Вон, на деревья, на снег во дворе и улицах города, а может, - он заговорчески наклонил голову на бок, - познакомится с твоими друзьями в детском саду. Ведь так интереснее, правда? - и улыбнулся так сладко, что и отказать нельзя.

Уён прикусила губу, обдумывая. Потом осторожно протянула руки, забирая медведя обратно, и прижала к груди.

- Правда, - сказала она тихо. - Ему будет интересно.

- Вот видишь, - Юнги кивнул, поднимаясь. - А то, что у тебя игрушек много, я заметил. У тебя, наверное, целая коллекция?

- Тридцать семь! - гордо выпалила Уён и, забыв про недоверие, заулыбалась.

- Ого, - Юнги присвистнул. - Тридцать семь - это много. И всех пересчитала? Словно детишек в садике?

Уён захихикала, прижимаясь щекой к плюшевой голове медведя. Тэхён, всё ещё стоявший позади омеги, наблюдал за этой сценой с лёгким удивлением. Ещё минуту назад Уён была готова закатить истерику, а теперь смеётся, глядя на незнакомого омегу. И что самое главное, какого омегу. Обычно хмурового и скептического.

- Дядя, - сказала девочка, поднимаясь с пуфика и подходя ближе, - а вы останетесь сегодня у нас?

- Останусь, - ответил Юнги, и в голосе его на мгновение проскользнула мягкость, которую он старался прятать за колкостями. - У меня другие планы отменились.

- Тогда можно я покажу вам свою коллекцию, когда вернусь?

- Можно. Но только если ты сейчас наденешь шапку, - кивнул он на головной убор, который так и держал Тэхён в руках.

Уён быстро подбежала к альфе, выпрашивая вязанный шапку, надела её, поправила шарф и с самой обворожительной улыбкой посмотрела на Юнги.

- Дядя Тэ, я готова!

Альфа перевёл взгляд с сияющей девочки на невозмутимого Юнги, который стоял, засунув руки в карманы, с видом человека, только что выигравшего раунд. Тэхён покачал головой, но в глазах его плясала благодарность.

- Идём, - сказал он, беря Уён за руку.

У двери девочка обернулась, помахала Юнги свободной рукой, пока второй прижимала к себе мишку.

- До свидания, дядя!

- Пока-пока. Не потеряй своего бойца, - кивнул он на медведя.

И дверь закрылась, оставляя Юнги одного в прихожей. Он постоял секунду, прислушиваясь к наступившей тишине, потом повернулся в сторону лестницы, где в одной из комнат ещё спал Чонгук.

- Ну что ж, - пробормотал он себе под нос, направляясь на кухню. - Начинаем второй день. Сегодня он будет тяжёлым.

°.°.°.°♡♡♡°.°.°.°

Чонгук просыпается от настойчивого потрясывания его тела. Сонно озираясь, он расфокусированным взглядом упирается точно в малознакомого омегу, который склонился над ним, точно коршун. От неожиданности он дёргается, пытаясь сесть, но руки, словно пухом набитые, подгибаются, опрокидывая омегу на постель.

- Доброе утро, соня, - усмехается тот, и в голосе его слышится лёгкая, добрая насмешка. - Хотя лучше сказать - добрый день, - он специально поглядывает на часы на тумбочке, которые гордо показывают полдень.

Чонгук моргает, пытаясь сфокусировать взгляд. Солнце уже стоит высоко, и комната залита ярким зимним светом. Он проводит рукой по лицу, трёт глаза и снова смотрит на незнакомца.

- Вы...

- Юнги, - кивает тот, выпрямляясь во весь рост. - А ты, если не хочешь помереть от голода и выслушивать нотации Тэхёна и Чимина о здоровье, поторопливайся, - он кивает на аккуратно сложенную домашнюю одежду, которая лежит на спинке стула. Видимо, приготовили заранее, пока он спал. - И не надо мне про постельный режим, - он кривится так, будто выпил горькую микстуру. - Ничего страшного, если ты до столовой дойдёшь и посидишь со мной часок-другой за учебниками.

Чонгук всё ещё смотрит на него сонными глазами, переваривая информацию. Потом переводит взгляд на приоткрытую дверь. В коридоре подозрительно тихо.

- А где Тэхён? - спрашивает он ещё хриплым голосом.

- Увёз твою сестру в сад и рванул на работу, - пожимает плечами Юнги, уже направляясь к двери. На пороге он останавливается, оборачиваясь. - Я на кухне. Завтрак готов. Не заставляй меня снова идти за тобой, не люблю повторять несколько раз.

И он выходит, оставляя дверь приоткрытой. Чонгук смотрит на одежду, потом на часы. Действительно полдень. Он не помнит, когда в последний раз спал так долго. Медленно, с осторожностью, он садится, прислушиваясь к своему телу. Голова слегка кружится, но не так сильно, как днями ранее. Он делает глубокий вдох, потом другой, и наконец, опираясь на тумбочку, поднимается.

Ноги подкашиваются, но он хватается за спинку кровати, удерживая равновесие. Одежда, оставленная на стуле, пахнет чистотой и чем-то чуть сладковатым - то ли стиральным порошком, то ли кондиционером. А может, и вовсе чем-то сродни духам. Чонгуку и думать не надо - омега явно постарался впечатлить его. И у него это получилось, отчего в груди приятно потеплело.

Он переодевается медленно, осторожно, прислушиваясь к каждому изменению в теле. Полноценно двигаться и хоть как-то перемещаться всё ещё страшно, будто вот-вот и угроза в виде выкидыша нагрянет вновь. Когда он наконец выходит в коридор, до него доносится запах свежей выпечки и чего-то пряного, а из кухни слышится тихое насвистывание. Ему становится почему-то спокойно, будто он вновь вернулся в те детские времена, когда дома царил мир и спокойствие.

Чон заглядывает в кухню, где вовсю кипит своеобразная работа: Юнги нарезает овощи, на плите бурлит вода в кастрюле, а на столе стоит тарелка с выпечкой и две дымящиеся кружки.

- Долго так стоять будешь? - от резкого голоса омега дёргается, переводя взгляд на старшего. - И не вздумай переживать, тебе это противопоказано, - и подходит к парню, подтягивая того к столу. - Садись. Чимин недавно рассказывал о пользе ромашки с мёдом, так что будем с тобой вдвоём подопытными. Но чур при приближении тошноты сразу уходишь в ванную. Мыть здесь всё нам с тобой будет трудновато.

Чонгук лишь глупо хлопает глазами, слушая бурный поток слов от Юнги. День только начался, а старший омега уже утомил бесконечной болтовнёй и наставлениями. Он послушно садится на стул, обхватывая ладонями тёплую кружку. Пар от ромашки щекочет нос, запах мёда и трав окутывает его, успокаивая.

- Спасибо, - тихо говорит Чонгук, не поднимая глаз. Слова даются с большим трудом. Для него всё ещё непривычно столь бурное участие в его жизни. Точнее, забота о нём.

- Не благодари раньше времени, - фыркает Юнги, возвращаясь к нарезке овощей. - Ты ещё не попробовал мою стряпню. Может, я плохой повар и всё это только для вида.

Но в его голосе нет сомнений, и Чонгук чувствует, что это лишь попытки разрядить неловкую (только для него) тишину. Он делает маленький глоток, и горячая жидкость приятно согревает изнутри.

- Вкусно, - говорит он, и улыбка сама собой касается уголков губ.

Но она меркнет так же быстро, как и появилась. Чонгук смотрит в кружку, вглядываясь в тёмную поверхность чая, будто там можно найти ответ на вопрос. Почему этот малознакомый омега, муж его ныеешнего лечащего врача, тратит на него своё время, свой день, свою энергию? Это чувство - быть кому-то нужным, но не в качестве обязанности, а просто так - оседало в груди чем-то тёплым и одновременно колючим. Он боялся привыкнуть. Потому что привыкать к этому было слишком легко.

Он сжимает кружку чуть крепче, пальцы слегка белеют на тёплой керамике. Внутри всё сжимается от неловкости и непонимания, как принимать такую заботу, когда ты не привык, что о тебе заботятся просто так, без причины.

- Не смотри на меня так, словно я пришелец с Марса, - раздаётся голос Юнги, который вдруг оказывается напротив него, забирая свою кружку с напитком. - Ты думаешь, я делаю это из вежливости?

Чонгук поднимает взгляд и встречается с его глазами. В них нет насмешки или привычного сожаления, только обжигающая прямота вперемешку с теплом и интересом к самому омеге.

- Я делаю это, потому что мне не всё равно, - говорит Юнги, и Чонгук замирает, ожидая продолжения. - Потому что сидеть дома одному - это то ещё удовольствие. Чимин на работе, друзья разбежались, ссылаясь всё время на занятость, а я, знаешь ли, люблю, когда рядом кто-то есть. Даже если этот кто-то пока ещё не привык к моей болтовне и смотрит на меня как на инопланетянина.

На губах Чона вновь появляется подобие слабой улыбки.

- А ты - приятный бонус в этом деле, - добавляет Юнги, и в голосе его проскальзывает что-то тёплое, почти озорное. - Мне скучно, Чонгук. Мне нужно хоть немного развеяться. И если уж судьба подкинула мне компанию в виде милого омеги, который по непредвиденным обстоятельствам вынужден сидеть дома, почему бы не провести время вместе с пользой и удовольствием?

Он подмигивает, ставя керамическую кружку обратно на стол, и возвращается к плите.

- Так что не мучай себя мыслями, что ты меня обременяешь. Ты меня спасаешь от тоски. И от кулинарных экспериментов, которые я ставлю на Чимине. Бедный муж уже устал быть подопытным кроликом.

Чонгук тихо смеётся, впервые за долгое время, от души, хотя ещё и с лёгкой хрипотцой.

- Значит, я тоже подопытный?

- Ну, скажем так, - Юнги оборачивается с хитрым прищуром, - ты - самый приятный подопытный, на котором можно попробовать диетические рецепты. Так что расслабься и получай удовольствие. Я умею удивлять.

Он выключает плиту и через мгновение ставит перед Чонгуком тарелку. На ней были мягкие, томлёные яблочные дольки, запечённые с корицей, политые тонкой струйкой жидкого мёда. Сверху присыпано ореховой крошкой и парой ягод клюквы для кислинки. Горячий пар поднимается вверх, смешиваясь с ароматами, и Чонгук невольно закрывает глаза на мгновение, вдыхая этот запах. Тёплый, уютный, совершенно не тяжёлый для желудка. Вкус мягко обволакивает язык, едва слышно хрустит ореховая крошка, а клюква добавляет приятную кислинку - и всё это без ощущения тяжести, только лёгкое и приятное насыщение.

- Это... запечённые яблоки? - удивлённо переспрашивает Чонгук, открывая глаза. - Вкуснее, чем у папы.

- А ты думал, я просто так тебя диетическими сказками кормлю? - ухмыляется Юнги, садясь напротив. - Чимин сказал: «омеге нужно легко, но сытно», - мужчина с забавным выражением лица пародирует голос мужа. - Пока ты спал, я нашёл несколько рецептов. Этот, - он кивает на тарелку, - вроде как разрешён даже на строгом питании. Так что ешь, и не вздумай отказываться! Я обижусь! - и демонстративно принялся изучать что-то в телефоне, попивая рекомендованный напиток.

Чонгук смотрит на него через стол; на этого странного, резкого, но неожиданно тёплого человека, и в груди снова разливается что-то тёплое и до боли в сердце приятное. Он не знает, сколько это продлится, но сейчас, в этой кухне, наполненной ароматом корицы, мёда и уюта, он позволяет себе расслабиться, не задумываясь, что будет потом. Он просто позволил наконец-то быть - быть здесь и сейчас, наслаждаясь каждой минутой этой уютной атмосферы.