Глава 21

Телефон на столе тихо завибрировал, подсветив темноту гостиной короткой вспышкой. Даниэль, уже стоявший у окна с бокалом, тут же отреагировал. Он поставил бокал и взял устройство.

Эмили: Тебе спасибо за сегодня)

Простая строчка. Со смайликом. От неё. Он посмотрел на неё и почувствовал, как в уголках его губ сами собой потянулись вверх. Улыбка была лёгкой, почти неуловимой, но настоящей. Он сел в кресло, откинулся на спинку и начал печатать.

Даниэль: Я тебя не отвлекаю?

Ответ пришёл почти мгновенно. Она явно держала телефон в руках.

Эмили: Нет, я совершенно свободна.

Он улыбнулся шире. «Совершенно свободна». Хорошие слова.

Даниэль: Чем занята?

На этот раз ответа пришлось ждать чуть дольше. Он видел, как в чате то появлялись, то исчезали три точки, будто она колебалась. Наконец, пришло сообщение.

Эмили: Ну.. Не знаю, можно ли присылать такие фото начальнику.

Даниэль хмыкнул, и в его глазах вспыхнул живой, заинтересованный огонёк. Он быстро ответил.

Даниэль: Хм, мне интересно, что там.

Через несколько секунд пришло уведомление: в чате появилось фото. Он открыл его.

На снимке была Эмили, сидящая, судя по всему, на диване. Она была без макияжа, и это делало её лицо удивительно мягким, молодым и уязвимым. На глазах у неё были увлажняющие патчи, а на лице — какая-то зелёная глиняная маска, уже немного подсохшая. Но самое забавное — на её голове была тёмная повязка с двумя торчащими вверх кошачьими ушками. Из-под повязки выбивались пряди светлых волос. В кадр также попала часть её майки — простая, серая, домашняя.

Под фото была подпись: «Решила немного расслабиться».

Даниэль рассмотрел снимок внимательно. Он не стал сохранять его — это было бы неверно. Но он смотрел долго. Это была она. Не пациентка, не подопечная, не объект его профессионального интереса. А просто женщина. Уставшая, позволившая себе быть неидеальной, смешной и настоящей. И от этого она казалась ему в тысячу раз красивее, чем на любом парадном фото.

Он начал печатать, тщательно подбирая слова. Шутка? Комплимент? Поддержка? Нужен был точный баланс.

Даниэль: Ушки тебе идут. И маска тоже. Выглядишь... расслабленно. И мило. Очень по-домашнему.

Он открыл чат с Николь. Его младшая сестра жила в Лондоне, и разница во времени была ему на руку.

Даниэль: «Никки, ты не спишь? Мне нужно... мне нужно выговориться. Кажется, я творю полную дичь».

Ответ пришёл через полминуты. Николь: «Для тебя я всегда на связи, большой брат. Что стряслось? Ты наконец-то решил уволить своего зануду-заместителя и уехать в Тибет? Или... подожди. Тон какой-то странный. Это из-за женщины?»

Даниэль усмехнулся, прижимая телефон к губам. Она всегда видела его насквозь, даже через океан.

Даниэль: «Ник, я, кажется, влип. Помнишь, я говорил, что нанял новую помощницу для Эллы? Эмилию. Так вот... она сейчас прислала мне фото. Домашнее. В какой-то зелёной маске и с ушами на голове. И я... я вместо того, чтобы напомнить ей о субординации, сижу здесь и улыбаюсь как мальчишка».

Николь: «СТОП. Твоя помощница? Та самая "строгая и профессиональная", о которой ты вскользь упоминал неделю назад? Дани, ты же никогда не обсуждал своих сотрудников в таком ключе. Пришли фото! Я должна видеть эту героиню, которая заставила мистера "Ледяное Сердце" улыбаться!»

Даниэль: «Ни за что. Это фото только для моих глаз. Она... она совсем не такая, как те, кого я знал раньше. Она живая, Ник. Настоящая. Она не пытается строить из себя светскую львицу или идеальную куклу. Она просто... Эми».

В этот момент телефон завибрировал — пришло сообщение от Эмили. То самое, где она начала выстраивать стены из «этики» и «дистанции». Даниэль почувствовал, как в груди закипает азарт. Он ненавидел, когда от него пытались закрыться.

Даниэль (сестре): «Она испугалась. Начала писать про "профессиональные рамки", про то, что ей завтра будет неудобно смотреть мне в глаза. Пытается снова стать просто "персоналом"».

Николь: «И что ты собираешься делать? Позволишь ей снова спрятаться в её папках с документами? Даниэль, если ты сейчас отступишь, ты будешь жалеть об этом до конца жизни. Она дала тебе увидеть себя настоящую — это был её шаг. Теперь твой ход. Сломай эти чертовы рамки!»

Даниэль не ответил сестре. Он переключился на чат с Эмили. Его сердце стучало в унисон с тиканьем часов на стене. Он набрал сообщение, которое меняло всё:

Даниэль: «Да к чёрту их сейчас, Эми. К чёрту все эти рамки. Для меня это сейчас вообще не важно. Ты слышишь? Есть работа, а есть этот момент. И в этом моменте мне плевать на наши должности».

Он заблокировал телефон и откинулся на спинку кресла, тяжело дыша.

Николь: «Эй? Ты там не упал в обморок от собственной смелости? Что ты ей написал?»

Даниэль: «Сказал, что мне плевать на правила. И, кажется, я только что сжёг все мосты к отступлению, Ник».

Николь: «Вот это мой брат! Наконец-то! Слушай, если она после этого не сбежит в Антарктиду, значит, она твоя. Не давай ей опомниться, Дани. Будь тем хищником, которым ты являешься в бизнесе, но только... нежнее».

Даниэль смотрел на лепесток сирени на крышке ноутбука. Вечер переставал быть томным. Он чувствовал, что сегодня ночью никто из них троих не уснёт.

Телефон в руке Эмили снова завибрировал. Она посмотрела на экран, и её щёки под слоем застывшей маски мгновенно вспыхнули жарким румянцем. Она чуть не выронила устройство.

Даниэль: Ушки тебе идут. И маска тоже. Выглядишь... расслабленно. И мило. Очень по-домашнему.

«Мило. По-домашнему». Слова, простые и тёплые, обожгли её сильнее любой критики. Она судорожно сглотнула, чувствуя, как бешено колотится сердце. Пальцы затряслись, когда она пыталась набрать ответ. Получилась каша из букв, которую пришлось стереть.

Эмили: Ты меня засмущал.. Не нужно было это присылать...

Она отправила и тут же пожалела, закрыв лицо руками. «Глупо, глупо, глупо! Зачем это писать? Теперь он подумает, что ты истеричка!»

Ответ пришёл почти мгновенно, резкий и прямой, как всегда у него.

Даниэль: Д, брось. Это мило. Собственному боссу слать такие фото. Не сиськи, не жопу, не голую себя, а простую и домашнюю. Ценю.

Эмили аж подпрыгнула на диване. От его грубоватых, но таких... защищающих слов стало одновременно невыносимо стыдно и дико тепло. Он не просто принял её фото — он *оценил* его. Оценил именно ту грань, которую она, сама того не осознавая, ему показала: не соблазн, а доверие. Бытовое, несовершенное доверие.

Она прижала телефон к груди, потом снова посмотрела на экран. Её пальцы снова поползли к клавиатуре, будто против её воли.

Эмили: Даниэль... Твои слова смущают меня ещё больше.

Она отправила и зажмурилась, представляя, как он это читает. Сидя в своей строгой, минималистичной гостиной, с бокалом виски, наверное. Усмехнётся ли он? Или нахмурится?

Его ответ пришёл не текстом, а голосовым сообщением. Коротким, секунды на три. Её сердце ушло в пятки. Она с дрожью поднесла телефон к уху и нажала воспроизведение.

В динамике раздался его голос. Низкий, чуть хрипловатый от усталости, но невероятно тёплый. В нём не было ни капли насмешки. Только мягкая, почти невесомая улыбка, которую можно было *услышать*.

«А что в них такого смущающего? — прозвучал его вопрос, и она почувствовала, как по спине пробежали мурашки. — Правда же. Ты выглядишь уютно. Как человек, который наконец-то выдохнул. И кошачьи ушки... они добавляют тебе очков. Честно».

Сообщение закончилось. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая только бешеным стуком её сердца. Эмили сидела, уставившись в одну точку, телефон зажатый в потных ладонях. Маска на лице треснула в уголках губ от непроизвольной улыбки, которую она уже не могла сдержать.

Она медленно подняла телефон и, всё ещё красная как рак, записала ответ. Свой голос прозвучал тихо, смущённо и немного дрожаще.

«Ты... ты никогда не говорил со мной вот так. Как с обычным человеком. Не как с пациентом. Это... непривычно».

Она отправила голосовое и тут же швырнула телефон на диван, как раскалённый уголь, снова уткнувшись лицом в подушки с тихим стоном. «Что я несу?! Теперь всё, он точно всё поймёт!»

Даниэль: Эмили, брось. Это мило. Собственному директору слать такие фото. Не отчёт по кварталу, не макеты, не сиськи и не голую себя в отчаянии от дедлайна, а простую и домашнюю. Честно, это... освежает. Ценю.

Эмили аж подпрыгнула на диване. Он не просто принял её фото — он *оценил* его. Оценил именно ту грань, которую она, сама того не осознавая, ему показала: не работу, не профессиональный фасад, а бытовое, несовершенное доверие. И слово «освежает» от Даниэля Мур звучало как высшая похвала.

Она прижала телефон к груди, потом снова посмотрела на экран. Её пальцы снова поползли к клавиатуре.

Эмили: Даниэль... Твои слова смущают меня ещё больше. Теперь я вообще не знаю, как завтра смотреть тебе в глаза на планерке.

Она отправила и зажмурилась, представляя, как он это читает. Сидя в своём кабинете из стекла и стали, за столом стоимостью с её годовую зарплату. Усмехнётся ли он своей редкой, едва заметной усмешкой? Или нахмурится, решив, что зашёл слишком далеко?

Его ответ пришёл не текстом, а голосовым сообщением. Коротким. Её сердце ушло в пятки. Она с дрожью поднесла телефон к уху.

В динамике раздался его голос. Низкий, деловой, но сейчас в нём чувствовалась лёгкая, непринуждённая усталость и... тепло? Или ей это показалось?

«На планерке будешь смотреть на презентацию, а не мне в глаза, — прозвучало его ровное, слегка насмешливое замечание. — Расслабься. Правда же. Ты выглядишь уютно. Как человек, который наконец-то отключился от «Фигмы» и бесконечных правок. И кошачьи ушки... — он сделал небольшую паузу, — они, кстати, очень дисциплинируют. Надо будет предложить HR ввести их в дресс-код для креативного отдела».

Сообщение закончилось. Эмили фыркнула сквозь маску, которую растянула улыбка. Он пошутил. *Даниэль Мур* пошутил с ней в нерабочее время.

Она медленно подняла телефон и, всё ещё красная, записала ответ. Голос дрожал, но уже меньше.

«Дресс-код с ушками... Вы только попробуйте это провести. Весь отдел уволится. А я буду первой. Но... спасибо. За то, что не послали меня к чёрту за непрофессионализм».

Она отправила голосовое и, сделав глубокий вдох, добавила текстом:

Эмили: И за сегодня — правда, большое спасибо. Элла — чудо. И вы... вы были очень терпеливы.

Ответ пришёл быстро.

Даниэль: С Эллой терпения не требуется. Она — лучшая часть моего дня. — Пауза. Появились три точки. — И сегодня... сегодня была хорошая часть дня. Не только из-за неё. Выспись, дизайнер. Завтра жду новые идеи по проекту «Вектор». *Без* масок на лице.

Эмили прочитала сообщение несколько раз. «Хорошая часть дня. Не только из-за неё». Эти слова горели в темноте экрана ярче любого рабочего дедлайна.

Эмили: Постараюсь. Спокойной ночи, Даниэль.

Даниэль: Спокойной, Эмили.