1 часть

Город просыпался серым. Таким же серым, каким засыпал. Между бетонными коробками домов застревал туман, похожий на вату, которую кто-то небрежно бросил в небо. Люди шли на работу, пили кофе, звонили друг другу, смеялись. Они делали вид, что ничего не произошло. Что ночь снова прошла спокойно.

Но Минхо знал правду.

Он стоял на пожарной лестнице старого жилого комплекса и смотрел вниз. Его лицо скрывал капюшон чёрной толстовки, руки он спрятал в карманы, чтобы никто не заметил, как они дрожат. Дрожь была не от холода. Она приходила всегда после того, как его глаза возвращали свой цвет.

Сейчас, на рассвете, они были карими. Тёплыми. Человеческими.

Минхо зажмурился и сжал переносицу. Голова раскалывалась. В ушах всё ещё звенел тот самый звук - тихий, вязкий, похожий на шепот под водой. Так звучала чужая тьма, которую он вбирал в себя каждую ночь.

Он не был одним из них. По крайней мере, он так думал.

Их называли Пустыми. Люди, у которых с закатом пропадали зрачки, а белки заливала непроглядная чернота. Они не кусались, не рычали и не гнались за жертвами с пеной у рта. Они просто... смотрели. Могли стоять часами напротив чужого окна, гипнотизируя спящего. Могли идти за тобой по пустой улице, не ускоряя шаг, но ты всё равно чувствовал их взгляд спиной.

Утром они просыпались в своей постели, ничего не помнили и искренне удивлялись синякам под глазами и странной слабости.

Никто не знал, что они ищут. Но те, кто слишком долго попадался им на глаза, вскоре начинали видеть кошмары. А потом их глаза тоже начинали чернеть.

Минхо был другим.

Он заразился три месяца назад. В ту ночь он возвращался с работы и наткнулся на девушку, стоящую посреди дороги. Её глаза были как две чёрные дыры. Она посмотрела на него, и Минхо почувствовал, как что-то внутри него перевернулось. Он не убежал. Он посмотрел в ответ.

И она отшатнулась. Её глаза моргнули, и тьма из них ушла, словно её вытянули наружу.

Минхо тогда упал на колени и закричал. Ему казалось, что в его череп заливают расплавленный свинец. А наутро он проснулся и понял: он теперь тоже Пустой. Но не совсем. Он мог контролировать это. Он мог забирать тьму у других, принимая её в себя.

Его прозвали Добытчиком. Среди заражённых ходили слухи, что есть такой парень с горящими глазами, который охотится на своих же, чтобы вернуть им человеческий облик. Но плата за это была страшной.

Каждая ночь отнимала у Минхо частичку его самого. Его зрение стало тускнеть. Цвета выцветали, будто старый фильм. Он знал, что однажды просто ослепнет или его сердце не выдержит этой чёрной тяжести.

Но он продолжал.

Потому что если не он, то кто?

---

Сегодняшняя ночь была особенно тяжёлой. Минхо выследил троих. Парень в подворотне, старушка у круглосуточного магазина и подросток, который забрёл в парк. Минхо подходил к каждому, смотрел прямо в их чёрные глаза и забирал.

Он чувствовал их страх, их боль, их потерянность. Всё это оседало в его груди тяжёлым камнем.

К утру он едва стоял на ногах.

- Эй! Ты живой?

Голос разорвал тишину рассвета, как яркая вспышка. Минхо вздрогнул и чуть не потерял равновесие на лестнице. Он обернулся.

Внизу, задрав голову, стоял парень. Солнечные лучи только начинали пробиваться сквозь туман, и они падали ему на волосы, делая их золотистыми. На нём была огромная разноцветная кофта, которая болталась на худых плечах, а на губах сияла такая широкая улыбка, что Минхо на секунду ослеп. Не от тьмы - от света.

- Я тебя вижу, - крикнул парень, махнув рукой. - Ты чего на лестнице сидишь? Птиц считаешь?

Минхо открыл рот, но не нашёл слов. Голос парня звенел, как колокольчик, и пробивал ту самую серую вату, которая облепила город.

Он спустился вниз. Ноги подкашивались, но он старался идти ровно.

Парень смотрел на него без капли страха. Его глаза - карие, с золотыми искорками - сияли любопытством. Он не отводил взгляда.

- Ты выглядишь уставшим, - сказал он, наклонив голову. - Бессонница?

- Что-то вроде, - хрипло ответил Минхо.

- А я Джисон! - парень протянул руку для рукопожатия. Ладонь у него была тёплой и маленькой. - Я живу здесь, в соседнем подъезде. Раньше тебя не видел. Ты новенький?

- Минхо, - представился он, сжимая его пальцы чуть дольше, чем следовало. - Я... я недавно переехал.

Джисон рассмеялся. Смех был похож на рассыпающиеся стеклянные шарики.

- Я знаю всех в этом районе. И если ты живёшь здесь, то мы обязательно подружимся. У меня есть друг Феликс, он австралиец, очень смешной. Ты должен с ним познакомиться!

Минхо слушал его и не верил своим ушам. Как этот человек может быть таким живым в городе, который медленно умирает? Как его глаза могут так ярко гореть, когда Минхо каждый день видит вокруг только пустоту?

- Джисон, - перебил он тихо. - А ты... ты не боишься темноты?

Джисон моргнул. Улыбка на мгновение стала мягче.

- Боюсь, - честно признался он. - Поэтому я просыпаюсь на рассвете. Чтобы видеть солнце.

- А ночью? - спросил Минхо, и его голос дрогнул. - Ночью кто тебя защищает?

Джисон пожал плечами и снова улыбнулся - так беззаботно, что у Минхо защемило сердце.

- Никто. Но я верю, что однажды найдётся кто-то, кто будет смотреть на меня даже в темноте и не отвернётся.

Они стояли друг напротив друга. Солнце уже поднялось выше, и его лучи били прямо в глаза Минхо. Он прищурился. Ему казалось, что он смотрит на солнце воочию. Таким ярким был этот парень.

Минхо вдруг понял, что хочет защитить его. Защитить от всего: от Пустых, от этого серого города, от самого себя.

Но он не мог сказать правду.

- Я буду смотреть, - вырвалось у него раньше, чем он успел подумать.

Джисон удивлённо вскинул брови, а потом расхохотался.

- Смотри, если хочешь! Только предупреждаю: я храплю!

Он хлопнул Минхо по плечу и побежал в сторону магазина, крикнув на прощание:

- Встретимся вечером! Я угощу тебя кофе!

Минхо остался стоять посреди улицы. В груди разрасталось странное чувство. Тёплое. Опасное.

Он поднял голову к небу и прикрыл глаза.

«Если я буду смотреть на него, я убью его своей тьмой, - подумал он. - Но если я отвернусь, он погибнет без меня».

Когда он открыл глаза, в них снова начала закипать чернота.

Вечер приближался.

А вместе с ним - его проклятая ночная сущность, которой он не мог сопротивляться.

---