Глава 17

         Чимин сидит на жёсткой кровати. Медсестра стоит перед ним, держа в руках таблетки.  — Возьми, Чимин, — она подаёт стакан с водой.      Он берет его и делает глоток, проглатывая таблетку. Сам не понимая, зачем это делает. — Скажи мне, где болит?      «Там, где никому не видно» — подумал Чимин. Но в ответ лишь мотнул головой. Вторую неделю Чимин лежит среди белых угнетающих стен. Он проходит полное психическое обследованием. Зачем? Чимин и сам не знает.

      Реалистичные жуткие кошмары начинали душить его, стоило только закрыть глаза. Чимин здоров и ему не нужна никакая психиатрическая помощь, но врачи напрочь отказывались слушать его. Так еще и поставили на учет, ибо думали, что он хотел покончить с собой.      Лекарства, которые ему дают, делают Пака больным и отупевшим, и его голова начинает не соображать, словно все мысли потонули в грязи, пытаясь лениво выбраться из этого дерьма.

***

      Обжигаешься об одного человека, а не доверяешь потом целому миру. Вымирают не только редкие виды животных, но и редкие виды чувств.

      Чимин смирно сидел, поглядывая в окно. Белая пижама, словно униформа, светилась на его коже. Погода снаружи совершенно не соответствовала времени года. Лил дождь, заставляя прохожих зябко поддергивать вверх воротники насквозь промокших пальто и проклинать хлюпающую под ногами грязь. В такую погоду он всегда искренне благодарил в душе провидение, что у него есть хоть какая-то крыша над головой и никакие погодные фокусы не страшны.

      Большинство людей проводят жизнь в ожидании момента, который все изменит. Только этого не происходит.

      К сожалению, всё хорошее мы осознаём только с опозданием. Живём в тоске по прошлому и в страхе перед будущим. Где угодно, только не в настоящем.

— Ты слышал что-нибудь про Юнги? — тихо спрашивает Чимин. — Нет, — Тэхён покачал головой, набирая что-то в своем телефоне.      Он приходит к Паку каждый день. Они почти ни о чем не разговаривают. Тэхён волнуется за друга, потому что он видит, что с ним что-то происходит и он знает, что это не из-за того, что он лежит в клинике, находясь на учете психически больным. К счастью, обследование закончилось, и завтра Чимин сможет вернуться домой. — Чимин, — начинает Тэхен, убирая телефон в карман куртки, —ты говоришь, что тебе здесь скучно, поэтому я сразу после университета прихожу к тебе, но ты постоянно молчишь. Я понимаю твое состояние, но и молчать не нужно!      Чимин поворачивает голову и смотрит в глаза Тэхена, наполненные беспокойством. Он отходит от окна и усаживается на кровать. — Я не знаю. — Хосок рассказал мне про тот случай… — Тэхен заботливо посмотрел на Пака. — Ты, наверное, не хочешь об этом говорить…      Чимин подогнул под себя ноги, и положил голову на колени. — Юнги выпустили вчера, но я не знаю где он. Хосок не говорит, а дома его нет.

      Чимин молчит.

— Ладно, — выдохнул Тэхен, поднимаясь на ноги. — Уже поздно, я не хочу последний автобус пропустить, — Чимин кивнул в ответ и облокотился о спинку неудобной кровати.

      Тэхен вышел из больницы, и холодный ветер сразу ударил ему в лицо. На улице уже было темно. Он застегнул куртку и, укутавшись посильнее, направился к остановке. — Далеко собрался? — послышался голос за спиной.      Обернувшись, Тэхён увидел направляющего к нему Хосока. — Ты что здесь делаешь? — Тебя жду. Я знал, что ты у Чимина, — Хосок улыбнулся, проводя рукой по своим волосам. — Меня? — Тэхен непонимающе уставился на него. — Зачем? Ты что-то узнал про Юнги? — Нет, просто был здесь и решил тебя подождать. —Ну, ладно… Тогда пошли быстрее, я не хочу потом пешком идти, если уедет автобус, — выпалил Тэхен и пошел ускоренным шагом на остановку.      Парни забежали в автобус и уселись на свободные места.

      Десять минут они ехали в тишине. Тэхёна ужасно клонило в сон, ибо за всю неделю он не мог нормально спать, еще и конец семестра приближался. — Замерз? — спросил заботливо Хосок, смотря на то, как Тэхен растирает ладони рук. — Немного.      Высунув левую руку из кармана, Хосок обхватил ею руку младшего.      Тэхен растерялся, так как не знал, что сделать. Он чувствовал теплоту, которая согревала его, но и неловкость. Ему было приятно и спокойно находиться рядом с Хосоком. После расставания с Чонгуком он давно не испытывал таких чувств, да и заботы. — Теперь только я могу трогать твою руку, — выпалил Хосок уверенным голосом и, откинув голову на сидение, закрыл глаза.      Тэхен посмотрел на умиротворенное лицо и улыбнулся.

***

      Порой лучше полная амнезия, чем наличие воспоминаний.

      А ведь пока молодость не прошла, её нужно превращать в радость. На все сто. До полного удовлетворения. Только хорошими воспоминаниями и можно будет согреть себя в старости.

      Тэхен не смог забрать Чимина из больницы, поэтому Пак смог покинуть больницу только ближе к вечеру.      Чимин поморщился от яркого уличного фонаря, который мигал, бросаясь в глаза. Паку кажется, что ночами все люди становятся другими, чаще говорят правду и думают о вечном. Ночами все чуть-чуть становятся старше, серьезнее, глубже.

      Как важно… Уметь понять и простить, даже несмотря на боль. Помочь, а не предлагать помощь из вежливости. Уметь остаться, даже когда гордость велит уйти. И любить не за что-то, а просто так.

      Подходя к дому, Чимин заметил некий силуэт, сидящий на качелях. Он очень напоминал Юнги: такие же белые волосы, низкий рост и худощавое тело. Чимин перекинул сумку на другое плечо и подошел ближе, он остановился в пяти метрах от блондина и неуверенно сглотнул: — Юнги?      Качель, покачивающая до этого, остановилась. Парень поднялся и повернулся лицом к Паку.      Юнги хотел чувствовать, что все вот-вот изменится, наладится что ли... Но он знал, что ничего уже не будет хорошо. Всё, что ему нужно — любить брюнета, который стоит перед ним.

      Становится очень больно. Все начинает меркнуть. Это не секрет, что их время на исходе. Потому что оно уже ушло.

      Время — это способ, которым вселенная проверяет наши желания на истинность. Наверное, поэтому люди почти никогда не получают все сразу.

      Парни не пытались подойди ближе, они просто стояли и смотрели друг на друга. — Прости, — молчание нарушил Юнги.      В его голосе слышалось самое настоящее раскаяние.      Чимину хотелось подойди к нему и обнять, оказаться в холодных руках блондина, но вместо этого он продолжал стоять на одном месте. — Ты, наверное, ненавидишь меня. Я пришел извиниться за все, Чимин, — Юнги подошел чуть ближе. — Больше всего в жизни я не хочу, чтобы кто-то причинял тебе боль. Больше этого никогда не будет. Я виноват, что ворвался в твою спокойную жизнь. Прости, что обманывал тебя, я правда сожалею, ты в праве меня ненавидеть.

      Все люди совершают ошибки и, исправляя их, совершают новые, еще более опасные, а исправляя последние, совершают подчас ошибки почти гибельные. Но не следует думать, что это падение. Наоборот, сие есть — путь наверх, ибо с каждой исправленной ошибкой сила наша растет.

— Ты не должен извиняться. — Нет, Чимин. Я — убийца. Во мне столько грязи... Ты и представить себе не можешь, сколько. Ты изменил мою жизнь. Лишь ты смог открыть мне глаза. Ты показал мне, что выход есть всегда, но нельзя уйти от своей судьбы, нельзя уйти от неизбежных последствий своих собственных действий, — Юнги смотрел в черные глаза Чимина, и легкий ветер трепал его белые волосы.

— Мне плевать. Я хочу быть с тобой. Хочу смотреть, как ты сердишься на меня, когда я выключаю музыку в твоей машине. Хочу, чтобы после университета ты забирал меня и отвозил домой. Заказывал ночью еду и мы смотрели какой-нибудь фильм. Юнги, не отстраняйся. Мне не важно сколько людей ты убил. Знаешь, почему я не спрашивал про твою работу? Потому что мне было все-равно, — Чимин приблизился к Юнги и прикоснулся к его холодным губам, согревая их. — Прости, Чимин, — Юнги отстранился и покачал головой. — Я не могу, мне нужно идти, — блондин развернулся и буквально рванул с места, не успев дать сказать что-либо Паку.      Чимин стоял столбом, наблюдая за уходящим Юнги.

      «Отпустить вот так?» — прошептал ветер Чимину на ухо. — Нет, — выдавил Пак и, бросив сумку с вещами, побежал за Юнги.

      Он остановил первое попавшееся такси и сказал водителю, проследить за машиной, в которую сел Юнги.      Ехали они довольно долго. Чимин не мог понять, куда именно едет Мин.      Машина завернула в какое-то безлюдное место и остановилась около заброшенного склада. Машина Мина стояла около здания, только блондина в ней не оказалось.      Чимин расплатился с водителем и направился к старому зданию, на которое даже смотреть было страшно.      «История повторяется?» — подумал Чимин. Но отогнав все плохие мысли, парень направился ко входу.

***

— Но это всё было ложью, не так ли, Юнги? Я сделал тебе одолжение, серьёзно. Я показал тебе, кто ты такой на самом деле.

      Чимин слышал до ужаса знакомый голос, от которого моментально бросало в дрожь. Спрятавшись за старой лестницей, он выглянул и увидел страшную картину: Юнги был в крови и лежал на холодном бетоне. Сердце Чимина моментально заколотилось, и комок встал в горле. Он резко облокотился об стену, пытаясь понять, что делать.

— Я наблюдал за тобой. То, как ты смотришь на него, в самом деле, отвратительно. Хочешь извалять в грязи его маленькую чистую душу? — голос Намджуна становится ниже. — Чимин кричал. Я когда-нибудь говорил тебе об этом? Он умолял меня остановиться, он думал, что только так спасет тебя. Наивный.

        Намджун — чудовище. Он точно знает, что нужно говорить, чтобы потопить Юнги в его чувстве вины.

— Я мог бы использовать его, как игрушку. О, возможно я даже могу измазать его чем-нибудь гадким, просто чтобы полюбоваться на то, как он будет корчиться. Ты не должен находиться так близко к таким чистым вещам, Юнги. Ты можешь испачкать их, — Намджун усмехнулся. — Иди нахуй! — Юнги рычит. — Интересно, будет ли плакать наш Чимин? Знаешь, он выглядит очень красиво со слезами на щеках. Он же плакал, когда я входил в него. Кажется, ему не понравилось, но я был нежен. — Прикоснёшься хоть к одному грёбаному волосу на его голове, и я попереломаю тебе все кости! — как дикое животное злобно рычит Юнги. — Ах, ах, ах. Ты истекаешь кровью, расслабься, — Намджун хлопает Юнги по спине. — Заткни нахрен свою пасть. — Но Чимин… нечто особенное, верно? В нём столько силы, которую он дает тебе. Я имею в виду, он приручил тебя, правда? Убийца, который без тени сомнения убивает людей, дал слабину из-за мальчика-студента? Интересно, что в нём тебя так притягивает? Или он просто хорошо пользуется своими пухлыми губами? — издевается Намджун.  — Не трогай его.

      Юнги задыхается, его глаза пылают ненавистью.

— Я позабочусь о нём, — воркует Намджун.

      Юнги снова пытается подняться, кровь брызжет с его кожи. — Не трогай его! — донёсшийся треск с левой стороны приковывает к себе внимание обоих. — Вы посмотрите, кто здесь, — Намджун развел руками. — Чимин?! — глаза Юнги расширились. — Живо убирайся отсюда! — Юнги кричит, но его голос начинает хрипеть. — Малыш, посиди в сторонке, я разберусь с твоим парнем, ну, или кто он там тебе, и займусь тобой, — Намджун пинает Мина со всей силы в живот, заставляя того застонать и съежиться от боли.      Достав пистолет из-за пазухи, он направил дуло на лобную часть блондина.

      Сердце Чимина бешено стучит. На глазах появляются слезы. Есть две вещи, которые Пак ненавидит больше всего: кровь и боль. Он не может смотреть спокойно на тех, кого избивают до полусмерти, особенно если этот человек дорог тебе. Чимин бросает взгляд на лежащий с ним рядом пистолет, который, видимо, принадлежал Юнги.

— Ты — убийца. А убийца не заслуживает счастливой жизни, — усмехнулся Намджун, снимая пистолет с предохранителя. — Ты гнилой, мерзкий ублюдок, если…

      Выстрел.

      Тело валится на холодный бетон.

      Юнги испуганными глазами смотрит на обездвиженное тело рядом с собой.

      У Чимина трясутся руки. Пистолет выпадает из рук, став на удивление тяжелым, невыносимо тяжелым. Ком в горле и слезы в глазах. «Я выстрелил в человека» — проносится у Пака в голове.

      Это так сложно, не правда ли? Забирать жизнь. Чувствовать бремя ответственности за все годы, которые прожил убитый человек. Все яркие моменты его жизни. Цели, к которым он стремился. Интересно, именно эти чувства ощущал Юнги, отнимая жизнь у человека?

      Чимин находится будто в другой вселенной, он даже не замечает, как Юнги подходит к нему. — Чимин… — выдыхает он, обхватывая ладонями его опухшее лицо.      Чимин сталкивается с ним лбом, чувствуя его дыхание на своих губах, возвращаясь в реальность. Юнги шепчет его имя как молитву, нетерпеливо прижимаясь к нему.

— Он… мертв, — тихо проговорил Чимин.      Юнги перевел взгляд с Чимина на тело Намджуна.  — Зачем, Чимин-а? — тихо проговорил блондин.      Юнги поднял подбородок Пака и взглянул в глаза. И никто еще никогда не видел более печальных глаз… Сколько в них боли? Чимин внушал себе, что это неправильно. Юнги очень испугался за младшего, боялся потерять брюнета. Он отстранился от Чимина и поднял пистолет, который тот выронил. — Ч-что теперь будет? — заикаясь спросил Пак. — Все будет в порядке, — улыбнулся как-то тускло Юнги.      Он взял Чимина за руку и повел в сторону выхода.

      Главное, уходить и не оглядываться. Оглянешься — вспомнишь. Вспомнишь — пожалеешь. Пожалеешь — вернёшься. Вернёшься — начнётся всё сначала.

      Раскаяние — самая бесполезная вещь на свете. Вернуть ничего нельзя. Ничего нельзя исправить. Иначе все мы были бы святыми. Жизнь не имела в виду сделать нас совершенными. Тому, кто совершенен, место в музее.

      Однажды наступит один прекрасный день — хотя это может случиться и не так скоро — когда мы обернемся назад и улыбнемся. — Чимин, поехали домой. Я со всем разберусь, — Юнги посмотрел на Пака, наблюдающего за ночным небом. — Почему ночное небо — чёрное, хотя в нём бесконечное число звёзд? — спросил Чимин, не смотря на Мина. — Не знаю. Все чувства когда-нибудь умирают… И умирая, превращаются в звезды, — Юнги замолчал, смотря на небо. — Ты тоже уйдешь? — Чимин повернулся к Юнги. — Не уйду, — тихо прошептал Мин. — Теперь уж точно…

      Прежде чем научиться отпускать, нужно научиться удерживать. Жизнь нельзя брать за горло — она послушна только легкому касанию. Не переусердствуй: где-то нужно дать ей волю, а где-то пойти на поводу. Считай, что сидишь в лодке. Заводи себе мотор да сплавляйся по течению. Но как только услышишь прямо по курсу крепнущий рев водопада, выбрось за борт старый хлам, повяжи лучший галстук, надень выходную шляпу, закури сигару — и полный вперед, пока не навернешься.

      Если всё оставить, как есть сейчас, и ждать, куда приведет судьба, то ничего хорошего из этого не выйдет… Нужно сделать шаг, и не важно, каков будет результат. Даже если все станет хуже, чем было, это не будет ошибкой — ошибкой будет не попробовать. Нужно хотя бы пытаться стремиться к какому-то «светлому будущему»… А время... Оно не лечит. Оно не заштопывает раны, оно просто закрывает их сверху марлевой повязкой новых впечатлений, новых ощущений, жизненного опыта… И иногда, зацепившись за что-то, эта повязка слетает, и свежий воздух попадает в рану, даря ей новую боль… и новую жизнь. Время — плохой доктор. Заставляет забыть о боли старых ран, нанося все новые и новые… Так и ползем по жизни, как ее израненные солдаты. И с каждым годом на душе все растет и растет количество плохо наложенных повязок. И в какой-то момент понимаешь, что всё имеет конец.

☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆Вот и наступила концовка этого фф. Спасибо, что читали его. А я хочу сказать, что у меня есть еще несколько фанатиков. Возможно некоторые вам понравятся:

По Чигукам, "There For You":https://my.w.tt/RVuzGUpTa3

(Извините, фото с обложки фанфика потеряла).

Еще один по Юнминам, ""И смех и грех" или "Король Чосона и 21 Век"":https://my.w.tt/TBF2RRT0Q6

По Вигукам, "Sleep Science":https://my.w.tt/Q8cRw8K1Q6

С Юнги, "Min Yoongi, I Want You!":https://my.w.tt/oiFdDWTTa3

Еще один по Чигукам, "Forbidden Fruit":https://my.w.tt/IqfPswEVX7

И по Юнгукам, "The Boys Don't Cry":https://my.w.tt/d54pWViWX7