Глава 16

        Чимин уже который час метался по комнате, не находя себе места. Садился, вставал, снова садился и вновь вставал, без устали шагал назад и вперед в попытках хоть как-то занять бесконечно тянущиеся минуты и часы.

      За окнами как-то незаметно наступил вечер, а Чимин все всматривался до рези в глазах на давно потемневшей улице знакомую машину. Все ждал, что вот-вот она подъедет, и он увидит бледный силуэт, который улыбнется как ни в чем не бывало своими нежными губами и хлопнет его по плечу, словно старого знакомого. Все это существовало лишь в его воспаленном воображении. На улице дул сильный ветер, срывая с деревьев остатки пожухлой листвы, гоняя её по тротуарам уже облетевшую, перемешанную с вездесущей грязью и небрежно выброшенными кем-то бумажками. По тротуарам журчали грязноватые ручьи, без устали пополняемые льющейся с небес водой. Чимин невольно зябко ежился, глядя на ссутуленных редких прохожих, резво пробегавших под моросящим холодным дождем по своим неотложным делам.

      В памяти все еще были яркими, те, должно быть, потухшие ощущения, связанные с всепроникающей, промозглой стужей и вездесущей влагой.      Чимин ощущал мучительное чувство вины за то, что в такую погоду он сидит в теплом доме, а Юнги — среди серых, холодных стен. Казалось, на губах все еще плавилась обжигающим теплом его пряная сладость, а сердце гулко стучало от призрачного, но до сих пор до дрожи ощутимого прикосновения пальцев.

      Телефонный звонок гулким эхом пронесся по квартире, словно свора собак, заставив Пака едва ли не подскочить от испуга. Немного поколебавшись, Чимин взял трубку в руки и нерешительно открыл сообщение.      Наступила ночь, и тишина придавала темноте некий зловещий оттенок, превращая его во мрак.      Уже несколько минут спустя Чимин поспешно выбежал на улицу, судорожно сжимая в стиснутых пальцах записанный адрес бара.

      Дождь всё не прекращался и сейчас с прытью истинного энтузиаста принялся мочить одежду Пака вместе с нахальным ветром, пробираясь за воротник куртки, который парень не удосужился в спешке застегнуть. Впрочем, он сам даже не обратил на данное обстоятельство внимания. Чимин мучительно пытался сообразить, как добраться до нужного места, поскольку умудрился забраться едва ли не на другой конец города. К счастью, в карманах завалялось несколько мелких купюр, которых вполне хватило на оплату такси.

      Водитель высадил странного молчаливого парня с взъерошенными темными волосами в каком-то богом забытым районе.

      Вывеска над входом одиноко мерцала тусклыми лампочками, освещавшими грубо намалеванную на ней полуголую экзотическую танцовщицу. Давно наступила ночь, и тишина придавала темноте переулка некий зловещий оттенок. Пожилой мужчина приоткрыл дверцу и укоризненно покачал головой, глядя в спину замершего возле машины пассажира. — Парень, может, назад со мной? — тихо проронил он, испытывая странное волнение за привезенного им в столь неприветливое место брюнета.      Не походил он на бесшабашных завсегдатаев подобных заведений, да и час уже был поздний. Честно сказать, чисто отцовские чувства не позволяли ему уехать, не попытавшись отговорить совершенно незнакомого ему пассажира. Но Чимин лишь отрицательно помотал головой, решительно захлопывая дверцу машины.      Оставшись наконец одним, Чимин застегнул куртку, только сейчас ощутив пробирающий до костей холод, и огляделся по сторонам. Удаленное от оживленного центра местечко не внушало ни малейшего доверия: грязная, пустынная улица с хлюпающими под ногами глубокими лужами и неряшливыми выбоинами в старом асфальте; пара давно разбитых фонарей, торчащих словно мертвые, пустые глазницы; бродяга-ветер беззаботно гоняющий туда-сюда обрывки каких-то газет да конфетные фантики с ближайшей помойки. Прямо у входа в бар валялась пара пустых бутылок и еще какой-то мусор.

      Помещение уже опустело, погруженное в темноту и тишину, лишь неярко горел свет, озаряя зыбкими тенями силуэт за столом. Чимин нервно сглотнул и, отряхнув рукой куртку, направился к столу. Он остановился в пяти метрах от парня, который сидел к нему спиной, нервно теребя пальцы.

— Вижу, что наживка пришла сама, — раздался спокойный голос Намджуна.      Он даже не повернулся к Паку лицом. — Мне нужно, чтобы ты вытащил Юнги из тюрьмы, — твердо выпалил Чимин, пытаясь придать голосу больше уверенности.      Намджун усмехнулся, и краем глаза покосился на Пака. — Почему я должен это делать? Он пошел против моих правил и против меня. Он должен заплатить за это любой ценой. — Ты хотел убить меня, так убей. Никто не увидит, никто не услышит. Тебе сойдет с рук. Убей меня и спокойно уйди, а Юнги отпусти.      Намджун резко вскочил и приблизился к Чимину. Пак хоть и был напуган, но так и не сдвинулся с места. Лицо Намджуна была злым, как у психопата, но плавно грубая гримаса расплылась в еще более зловещей улыбке, а после за ней последовал ничем не отличающийся смех. Чимин был готов ко всему, поэтому он напряг все свои мышцы так, что вряд ли смог бы сдвинуться с места. — Какие мы смелые, — с фальшивым уважением протянул Джун, — ты ведь знаешь, что я сильнее и умнее. Строишь из себя героя, думаешь, вот так пришел ко мне, нагрубил и все? Я согласился? — снова смех. — Ты слаб, Чимин. Не нужно храбриться, если храбрости в тебя ни грамма.

      Теперь Чимин стиснул зубы, так как его враг сменил улыбку на повседневную маску зла. — Ты мне не нужен. Ступай отсюда, пока я не передумал, — он сложил руки на груди. — Хотя, — Намджун сделал небольшую паузу, рассматривая черты лица Пака, — говоришь, хочешь помочь Юнги? — какая-то коварная улыбка и Джун снова подошел в плотную к Паку. — Я могу сделать так, чтобы Юнги вышел, но тебе придется оказать мне услугу. — С-сколько, — чуть шепотом выпалил Чимин, спотыкаясь на полуслове. — Нет, — Намджун покачал головой, — деньги мне не нужны. Знаешь, твое детское личико такое миленькое. Проведи со мной ночь, тогда я подумаю над твоим предложением, — выдохнул Намджун и отстранится от Пака.

      Пожертвовать собой ради парня, которому доверял, а он оказался серийным убийцей, либо оставит все как есть?       

       Чимин не знал, что вообще сказать. Его язык будто порезали на мелкие кусочки и выкинули в помойку. — Чимин, я не плохой парень. Ну, дело твое, — Намджун развел руками и, поставив стакан с виски, направился в сторону какой-то двери. — Стой, — промямлил Чимин, чуть ли себе не под нос. — Я согласен.

      Намджун завел Чимина в какую-то темную комнату и толкнул на кровать. Чимин при этом ударился головой об край, но он сдержал мычание, стиснув зубы. Намджун провел рукой по пухлым губам Пака, затем жадно покрыл их поцелуем, одновременно расстегивая с него ремень.      Чимин не сопротивлялся. Он знал, что сам пошел на это. И сопротивляться просто нет смысла. — Так узко, — прошептал Намджун, ещё тщательнее растягивая анус парня, в каких-то местах надавливая.      Не сдерживая себя, брюнет со всей силы толкнулся в невинное тело, из которого, буквально сразу, по бледным ножкам, потекла струя алой крови. Пак закричал, а из глаз с новой силой хлынули слезы, которые лились безостановочно. Казалось, больнее и хуже уже не будет. Брюнет с наслаждением толкался в узкое нутро темноглазого, наслаждаясь тем, как стенки ануса сокращаются, сжимая возбужденную плоть брюнета.      Намджуну надоело иметь парня в этой позе, и он грубо перевернул его на спину. Нагнулся и начал покусывать кожу на животе Пака, оставляя несчитанное количество меток. Чувствуя, что он вот-вот кончит, брюнет стал вдалбливаться в Пака еще быстрее и резче, выходя из него полностью, и тут же вгоняя член до предела.

***

      На ватных ногах Чимин еле поднялся на нужный этаж и завалился в квартиру, забыв закрыть дверь.

      Уже было светло и Чимин не знал сколько вообще время. Он ни о чем не думал. Ему хотелось просто выпить снотворное и заснуть, забыть этот день и никогда не вспоминать.

      Пак зашел на кухню и, открыв шкафчик, достал таблетки, пытаясь найти обезболивающее. Руки вообще не слушались. Чимин минут пять пытался открыть белую баночку, но все тщетно. Когда он наконец-то открыл ее, то положил одну таблетку на язык и запил водой. Затем снова начал высыпать оставшиеся таблетки. В баночке осталось таблеток двадцать. Чимин подумал, что от такого количества ничего не случится. Ну да, станет плохо, но хуже уже быть не может. Высыпав на ладонь оставшиеся двадцать таблеток, он запихнул их в рот, запив большим глотком воды.

      Спустя семь минут сердце ускорило свой ритм, и Чимин стал чувствовать себя так легко, будто душа расстается с телом. Но это всего лишь галлюцинация.      Пустая белая баночка с грохотом упала на пол и следом за ней повалился Чимин.

***

      Яркий свет слепил глаза. Чимин еле открыл один глаз и увидел белый потолок, белые стены. Он попытался приподняться, но головная боль и какое-то измождение дали о себе знать. — Ты проснулся? — взволнованный голос Тэхена раздался над ухом Пака. — Что за? — Чимин перевел взгляд на свою руку, в которую была вставлена иголка, прикрепленная к трубочке и ведущая к колбе с каким-то раствором. — Если бы ты сейчас не лежал здесь, я бы тебя побил, — голос Тэхена пугал.      Чимин почти никогда не видел своего друга таким серьезным. — Если бы я не пришел к тебе вчера, чтобы отдать конспекты, тогда бы ты умер! Ты вообще головой соображаешь д… — Тэхен, перестань орать, сейчас все врачи сбегутся, — влез Хосок, закрывая дверь. — Ты бредил всю ночь. Чимин, что случилось? — спросил заботливо Хосок, подходя ближе к Тэхену. — Ничего, — Чимин покачал головой.      Воспоминания опять вернулись. Хотелось биться головой об стену, чтобы это забыть. — Юнги. Где Юнги? Его выпустили? — Юнги? — переспросил Хосок, приподнимая брови. — Нет. Я вчера целый день провел в суде, даже денег давал, но ничего. Сейчас о себе побеспокойся.      Дверь открылась и в палату зашла молодая девушка с рыже-каштановыми волосами. — Могу я поговорить с Чимином? — спросила она, поправляя папку, которую держала в руках.      Тэхен кивнул и, похлопав Пака по ноге, вместе с Хосоком вышел из палаты.

— Меня зовут Чве Джи Ен, — начала она, присаживаясь на стул.      Меня назначили в качестве психиатра. — Кого? — Чимин наконец-то мог принять сидячее положение и с недоумением покоситься на девушку в белом халате. — Расскажи мне о своих отношения с Юнги, Чимин.

      Чимин не отвечает.

— Если ты поговоришь со мной, я расскажу тебе новости о Юнги.

      В груди Пака появляется чувство тревоги, но он старается игнорировать его. Он не мог понять зачем ему психиатр, и почему она спрашивает про Юнги.

— Пак Чимин, — зачитывает она, начиная перелистывать карту пациента. — Я здесь для того, чтобы помочь тебе. Мы можем поговорить… о том, что Юнги сделал с тобой. Он делал тебе больно? — осторожно интересуется она.

      Чимин бросает на неё острый взгляд, а пальцы нервно подрагивают от желания сомкнуться на её горле и остановить поток глупых, озвученных ею, идей.  

— Нет,  — процедил он сквозь зубы.      Её глаза распахиваются, и она откидывается назад, отмечая что-то в своём планшете. — Любопытно, — поджав губы, прошептала она. — Во всяком случае, мы поместим тебя в клинику на некоторое время.