XII глава

Утреннее солнце пробивалось сквозь тонкие шторы, расчерчивая кровать золотистыми полосами. Минхо проснулся первым, привычка организма, который даже после самой эмоциональной ночи в жизни не давал долго валяться.

Он приподнялся на локте, и взгляд его тут же смягчился. Рядом, запутавшись в одеяле, как в коконе, спал Хан. Его щека была прижата к подушке так, что губы забавно приоткрылись, а на лбу залег сонный залом. В этом утреннем свете он выглядел настолько беззащитным и своим, что у Минхо в груди что то болезненно, но приятно сжалось.

Минхо осторожно, боясь спугнуть этот момент, склонился и запечатлел долгий, нежный поцелуй на лбу Хана. Тот что то невнятно пробормотал во сне и попытался нащупать руку старшего.

- Спи, соня, - шепнул Минхо прямо в висок, погладив его по растрепанным волосам. - Я сейчас на балкон, покурю и вернусь.

Джисон мгновенно среагировал на слово «курить». Его глаза не открылись полностью, но брови капризно сдвинулись к переносице. Он, не просыпаясь до конца, вцепился пальцами в край футболки Минхо и потянул на себя, издавая протестующий звук, похожий на ворчание маленького зверька.

- Не иди... - пробормотал Хан охрипшим со сна голосом, сильнее зарываясь носом в одеяло. - От тебя будет пахнуть табаком, а не... тобой. Останься.

Минхо тихо усмехнулся, глядя на это заспанное воплощение недовольства. Он аккуратно высвободил ткань из цепких пальцев и еще раз чмокнул Хана, на этот раз в самый кончик носа.

- Всего пять минут, Хани. Потерпишь. А потом я почищу зубы и буду пахнуть мятой, идет?

Хан в ответ только картинно натянул одеяло на голову, демонстрируя высшую степень обиды, но Минхо знал, как только он вернется, этот «кокон» снова развернется, чтобы впустить его в свои объятия.

На балконе Минхо прикрыл глаза, вдыхая свежий весенний воздух, который мешался с едким дымом. Утро было прозрачным и ярким, город постепенно просыпался, но все мысли Минхо оставались там, в спальне. Он быстро потушил сигарету, чувствуя легкий укол совести, Хану действительно не нравился этот запах, а сегодня Минхо хотелось быть для него идеальным.

Он честно зашел в ванную, тщательно почистил зубы и даже умылся ледяной водой, чтобы окончательно прогнать остатки сна. Вернувшись в комнату, он ожидал увидеть заспанную улыбку или хотя бы недовольное бурчание, но его встретил лишь молчаливый холм из одеяла.Хан не шелохнулся. Он зарылся в кокон так плотно, что снаружи не торчал даже кончик носа.

- Хани? - негромко позвал Минхо, присаживаясь на край кровати. - Я вернулся. И я пахну мятой, как и обещал.

В ответ тишина. Минхо осторожно потянул за край одеяла, но оно было крепко зажато изнутри. Хан явно решил продемонстрировать всю глубину своей утренней обиды. Минхо усмехнулся, понимая, что Джисон либо мастерски притворяется, либо действительно умудрился за эти десять минут провалиться в глубокий сон, обиженно сопя в подушку.Минхо не стал бороться с тканью. Вместо этого он просто лег поверх одеяла, обхватывая весь этот теплый сверток руками и прижимаясь щекой к тому месту, где предположительно находилось плечо Хана.

- Ладно, спи, вредина, - прошептал он, закрывая глаза. - Но завтрак сам себе готовить будешь.

Из глубин кокона донеслось едва слышное, приглушенное «Бе-е-е», и Минхо понял, Хан не спит, он просто наслаждается моментом, когда за ним наконец то бегают.

Услышав это приглушенное и явно вредное «Бе-е-е», Минхо прищурился. В его глазах вспыхнул знакомый азартный огонек.

- Ах так? Значит, мы играем в неприступную крепость? - хмыкнул он, запуская руки под края одеяльного кокона. - Ну держись, Хани, сейчас будет штурм.

Минхо начал бесцеремонно щекотать Хана через ткань, нащупывая самые чувствительные места на боках и талии.

Кокон тут же заходил ходуном. Из под слоев одеяла раздался сначала сдавленный писк, а потом звонкий, заливистый смех.- Нет! Хо, перестань! Щекотно! - взвизгнул Хан, отчаянно пытаясь удержать свою броню, но Минхо был настойчив. Он подцепил край пододеяльника и, приложив усилие, буквально вытряхнул из него раскрасневшегося и взлохмаченного Джисона.

Они ввалились в кучу подушек, тяжело дыша и смеясь. Хан пытался отбиться, но Минхо ловким движением накрыл их обоих одеялом с головой, создавая маленькое, изолированное от всего мира пространство. В этом тесном, пахнущем свежестью постели полумраке смех Хана постепенно затих, сменяясь мягкой улыбкой.

Минхо оказался совсем рядом. Его лицо было в паре сантиметров от лица Джисона. Больше не было подколов, только бесконечная нежность в глазах. Он начал целовать Хана: сначала в лоб, потом в кончик носа, а затем перешел к губам.Эти поцелуи были другими, медленными, почти извиняющимися. Минхо бережно обхватил лицо Хана ладонями, поглаживая большими пальцами его щеки, и углубил поцелуй, заставляя Джисона окончательно растаять и забыть обо всех утренних обидах.

Теперь в этом коконе не было места для слов, только тепло их тел и тихий шепот дыхания.

Джисон чувствовал, как внутри всё дрожит от переизбытка чувств. Эта внезапная нежность Минхо выбила почву из под ног, и в голове зашумело. Ему отчаянно хотелось разрушить последнюю преграду между ними, почувствовать кожей это тепло, о котором только что шептало их дыхание.Дрожащими пальцами Хан зацепился за край своей футболки. Он отстранился лишь на секунду, чтобы одним резким, неуверенным движением стянуть её через голову и отбросить куда то в сторону. Взгляд Джисона был затуманенным и решительным, он был готов отдаться этому моменту целиком.

Но Минхо замер. Его ладони, только что ласкавшие щеки Хана, на мгновение зависли в воздухе, а затем мягко легли на его плечи. Вместо того чтобы притянуть парня ближе, он осторожно потянул его на себя, стараясь спрятать, укрыть в своих объятиях.

- Подожди, Хани... - тихий голос Минхо звучал хрипло, но в нём не было грубости.

Он перехватил одеяло, лежавшее рядом, и набросил его на оголённые плечи Хана, буквально кутая его в кокон. Минхо прижал его к своей груди, утыкаясь носом в макушку.

- Не спеши. Я не хочу, чтобы ты делал это только потому, что сейчас вскружена голова, - прошептал он, крепче сжимая объятия. - Нам и так хорошо. Просто побудь так со мной.

Хан уткнулся лицом в изгиб его шеи, чувствуя, как бешено колотится сердце Минхо. Обиды окончательно испарились, сменившись странным, уютным спокойствием.

Джисон почувствовал, как по коже пробежали мурашки, не от холода, а от близости Минхо. Слова о том, что нужно подождать, сейчас казались лишними. Хан высвободил одну руку из под одеяла и медленно провел ладонью по шее Минхо, зарываясь пальцами в его волосы на затылке.

- Хо, я не из-за головы... я просто хочу тебя, - выдохнул он прямо в губы Минхо, снова подаваясь вперед.

Джисон начал целовать его уже более настойчиво, пытаясь перехватить инициативу. Он ерзал, стараясь сбросить мешающее одеяло, и мягко прикусил нижнюю губу Минхо, надеясь вызвать в нем ту же искру неконтролируемого желания. Его ладонь соскользнула вниз, оглаживая крепкую грудь старшего, нащупывая ремень его джинсов. Хан был уверен, еще немного, и Минхо сдастся, рыкнет и прижмет его к кровати.

Но Минхо лишь глухо застонал, перехватывая запястье Хана. Он мягко, но непреклонно отвел его руку в сторону.

- Хани, прекрати, - выдохнул он, едва заметно улыбаясь, хотя в глазах все еще горело нешуточное пламя. - Ты сейчас как маленький котенок, который перепил валерьянки.

- Я не котенок! - возмутился Хан, делая еще одну попытку притереться к нему бедром. - Я серьезно, Минхо!

Минхо резко перекатился, подминая Джисона под себя, но вместо ожидаемого продолжения он просто зажал его руки над головой и плотно спеленал одеялом, как шаурму.

- Всё, - отрезал Минхо, чмокнув его в кончик носа. - Сегодня только нежности. Твой мозг сейчас отключен, а я не хочу, чтобы завтра ты проснулся и подумал, что я воспользовался моментом.

Джисон еще пару минут пыхтел и пытался выбраться из плена, смешно дуя губы, но в итоге притих. Сопротивляться уютным объятиям Минхо было невозможно.