Гены - упрямая сука

Прошло двадцать лет. Особняк Ли всё так же возвышался над городом, но теперь он не казался холодным склепом. Стены привыкли к громкому смеху, крикам и звукам пианино, доносящимся из студии Джисона.

Минхо сидел в своём кабинете, потягивая виски. Седина едва коснулась его висков, но взгляд остался таким же тяжёлым и пронзительным. Он смотрел в окно, наблюдая, как к воротам подлетает чёрный спортивный байк. С него соскочил парень — высокий, широкоплечий, в кожаной куртке, расшитой какими-то дерзкими нашивками.

Ли-младший. Ханну (как его назвал Джисон, настояв на своём, несмотря на ворчание Минхо).

Минхо вышел в гостиную как раз в тот момент, когда сын ворвался в дом, швыряя шлем на диван.

— Блять, отец, я же просил не присылать за мной хвост из охраны в универ! — парень вскинул голову, и на Минхо уставились его собственные кошачьи глаза, полные ярости. — Девчонки шугаются, пацаны ржут. Ты меня за идиота держишь?

— Я держу тебя за свою единственную ценность, придурок, блять, — спокойно ответил Минхо, скрещивая руки на груди. — И пока в этом городе есть хоть одна мразь, которая помнит, как я вёл бизнес, ты будешь ходить с охраной. Смирись

Ханну хотел что-то огрызнуться, но в этот момент из кухни вышел Джисон. Он почти не изменился — только взгляд стал спокойнее, а в уголках глаз появились лучики от частых улыбок. На нём была всё та же безразмерная футболка Минхо, которая теперь открывала вид на старую, уже почти незаметную метку на шее.

— Прекратите орать оба, блять! — Джисон вытер руки о полотенце и строго посмотрел на сына. — Ханну, иди умойся, у тебя опять костяшки в крови. Опять за старое?

Сын мгновенно поник. Его дерзость перед отцом испарялась, как только папа начинал говорить «тем самым» тоном.

— Он… он сказал, что ты был «продан» отцу, па. Я не мог это оставить просто так, — буркнул Ханну, отводя взгляд.

В комнате повисла тишина. Минхо медленно поставил стакан на стол. Его пальцы непроизвольно сжались. Джисон подошёл к сыну и мягко коснулся его щеки, заставляя поднять голову.

— Людям нравится придумывать грязь там, где они видят слишком много света, — тихо сказал Джисон. — Твой отец купил не меня. Он купил наше будущее. И если бы не та «сделка», тебя бы здесь не было. Понял?

Ханну кивнул и, порывисто обняв Джисона, уткнулся носом в его плечо — точь-в-точь как он делал в детстве, и как сам Джисон когда-то делал, прячась от мира в объятиях Минхо.

— Иди к себе, — Минхо подошёл к ним и положил руку на затылок сына, коротко и крепко сжав его в жесте поддержки. — И в следующий раз бей сильнее. Чтобы некому было сплетничать.

Когда Ханну ушёл наверх, Минхо притянул Джисона к себе, обхватывая его за талию.

— Он слишком похож на нас, — прошептал Ли, утыкаясь носом в шею мужа. — Такой же ебанутый на всю голову

— Он похож на тебя, Минхо-я, — Джисон улыбнулся, откидывая голову на плечо Ли. — Такой же собственник. Блять, я иногда боюсь за его будущую половинку.

— Ничего, — Минхо развернул его к себе и впился в губы Джисона глубоким поцелуем, в котором всё ещё горел огонь той первой ночи. — Мы научим его, что любовь — это не только цепи. Но и сталь, которая защищает эти цепи от всего мира.

Над особняком Ли взошла луна. История, начавшаяся с предательства и боли, превратилась в крепость, которую не смог разрушить ни один шторм. Они были вместе. Они были семьёй. Блять, они были счастливы.