Твоя кожа- мой закон

Минхо завел Джисона в спальню, и тот по привычке на мгновение замер у порога. Но рука Ли, тяжелая и теплая, уверенно легла на его поясницу, подталкивая вперед.

— Никаких углов, Хани. Иди сюда, — голос Минхо был низким, почти кошачьим.

Он усадил Джисона на край кровати, а сам опустился перед ним на колени, оказавшись ниже. Это был жест высшего доверия — Минхо, который всегда доминировал, добровольно занял позицию у ног того, кого купил.

— Посмотри на меня, — Минхо взял ладони Джисона в свои. — Я хочу, чтобы ты запомнил: эти руки, — он поцеловал костяшки пальцев Хана, — больше никогда не сделают тебе больно. Блять, Джисон, если я хоть раз сорвусь — убей меня этим же ремнем, понял?

Джисон всхлипнул, но на этот раз от облегчения. Он чувствовал, как напряжение, копившееся годами, вымывается из тела.

— Я верю тебе, Минхо… блять, я так хочу тебе верить, — прошептал Хан, и его пальцы робко переплелись с пальцами Ли.

Минхо медленно начал снимать с него футболку. Джисон инстинктивно дернулся, когда ткань задела чувствительную шею с багровым следом укуса, но Минхо замер, ожидая, пока Хан расслабится.

— Тихо, маленький. Просто дыши, — Ли отбросил одежду в сторону.

Он начал покрывать поцелуями каждое пятнышко на теле Джисона. Он целовал старые шрамы, синяки, оставленные Хёнмином, и каждый сантиметр кожи, который раньше вздрагивал от ударов. Его руки скользили по талии Хана, но не сжимали до боли, а едва касались, словно Джисон был сделан из тончайшего хрусталя.

— Тебе… приятно? — Минхо поднял взгляд, и Джисон увидел в его глазах такую нежность, от которой сердце готово было выпрыгнуть из груди.

— Да… — Джисон выдохнул это прямо в губы Минхо, когда тот притянул его к себе. — Очень.

Джисон сам потянулся навстречу, обхватывая шею Минхо руками. Он больше не прятал лицо. Напротив — он подставил его под ладони Ли, позволяя тому гладить свои щеки, стирать последние слезы и целовать веки.

— Блять, Хани… ты такой красивый, когда не боишься, — выдохнул Минхо, опрокидывая его на подушки и нависая сверху. — Теперь ты будешь знать только мои руки. И только такое их касание. Понял?

Джисон кивнул, притягивая Минхо за затылок к себе. В эту ночь в спальне Ли Минхо не было криков и слез ужаса. Были только тихие стоны, сбивчивое дыхание и шепот «мой», который Минхо повторял как молитву, окончательно стирая из памяти Джисона всё то дерьмо, что было до этого момента.