10

.Чимин сидит в машине, перебирая пальцы, и смотрит куда-то вдаль, ничего не видя передсобой. На улице уже стемнело, шел снег, покрывая землю еще одним толстым слоембелых хлопьев, тысячу фонарей светило повсюду, сверкали гирлянды и торжественныевывески. Ничто не могло нарушить атмосферу праздника приближающего рождества.Только вот Чимину было вовсе не до всякого веселья. Рядом сидел совершенноспокойный Юнги и вел авто.Мини вернулся домой полностью опустошенным, держа в руках записи от врача ирекомендации. Пока Чонгук отсутствовал, Пак успел вычистить квартиру так, словно тутпобывало кучу уборщиков, но вовсе не потому, что в доме было грязно, и он хотел сделатьприятно брату, а чтобы успокоить себя, отвлекая от мыслей, что вертелись в его голове.Слезы счастья от маленького альфы в его животе все время присутствовали на лице. Нотревожила его и судьба малыша, который еще не успел родиться, а требовал отца рядом ссобой. Ему точно не хватало одного папы. А может это Чимину не хватало альфы?Юнги повернул голову, заметив опечаленного парнишку, и одной рукой прикоснулся к егоруке. Чимин мгновенно очнулся, посмотрев на него шокировано, улыбнулся слегка иопустил взгляд.— Ты уверен? — спросил альфа, нахмурившись.Чимин сглотнул нервно и, прикрыв веки, кивнул.Пак не говорил Чонгуку о том, что у них будет альфа. Чонгук пришел, удивился, конечно,абсолютному порядку, спросил даже, что такое произошло, что беременный омегаприбрался так, словно профессиональный уборщик. Мини отмахнулся еще, сказав, чтопросто настроение хорошее. Ночью зато, пока Чонгук спал, сидя в туалете и роняя слезына кафель, Чимин глядел на фото УЗИ. Недалеко лежал телефон с открытым контактом.Омега понимал, что делать ничего не остается, кроме как переспать с кем-нибудь.Неважно уже с кем, только не с Чонгуком. А так хочется.Он звонит Юнги и тот, выслушав омегу, соглашается. Мини через силу договаривается овстрече в ближайшее время, продолжая смахивать слезы боли и отчаяния. Видит Бог, онне хотел, чтобы так сложилось. Он больше не хотел ни с кем спать случайно, хотя Юнгибыл близким человеком, ему можно было доверять. Только омега чувствовал, что предаетГукка, чувствовал, что будет жалеть об этом долго потом. Но так же он понимал, что надожить дальше и не нужно зацикливаться на брате.Чимин шел за Мином в его квартиру, кладя руку на живот, тяжело сглотнул, когда зашелвнутрь и увидел роскошное помещение. Юнги заметил удивление на лице омеги иухмыльнулся по-доброму.— Проходи. Чувствуй себя как дома.Пак кивнул и прошел дальше, оглядываясь по сторонам и думая, как же шикарно живетальфа. Мин в это время зашел и начал стягивать с себя одежду. Пак аж вздрогнул,увидев это, и Юн заметил реакцию, усмехнулся и покачал головой.— Это всего лишь пиджак, расслабься.— Я спокоен. — Покачал головой омега, продолжая держать ладонь на животе. — А утебя тут… уютненько. Даже не так. Здесь круто. — Он пожал плечами.— Думаешь? — Юнги направился на кухню. — Раз такое дело, я бы предложил выпить,но ты в положении, поэтому, может чай?— Не стоит. — Набирается уверенности Чимин и подходит к Юну, смотрит на него сприщуром, соблазнительно облизывается и поправляет белый воротник. — Приступимтак, без прелюдий.Чимину очень страшно на самом деле, но он решает перебороть себя. Юнги прикоснулся кего щеке, провел нежно, второй рукой он потрогал живот. Пак вздрогнул, когда ребеноквнутри него слабо толкнулся. Мин не заметил это, поэтому и руку не убрал, но омегаиспугался сильнее, когда Юнги наклонился и поцеловал его в щеку, медленно переходя кгубам. Пак закрыл глаза, чувствуя, как альфа облизывает его губы, а затем проникаетвнутрь, сливаясь с ним языками.Перед глазами предательски стоит Чонгук. Чимин видит его отчетливо, так, словно онгде-то рядом, чувствует его незабываемый запах и задыхается, потому что не хватает.Юнги обхватил его талию и притянул к себе, продолжая целовать медленно ипоглаживать живот. Но почему-то Чимину это не приносит никакого удовольствия.Наоборот, ему хочется сбежать поскорее. Только нельзя. Все ради ребенка.Пак не замечает, как плачет, когда Мин переходит уже к шее и целует ее. Соленыеслезы текут по щекам, капая на одежду и пропадая. Мини закусил губу, представляяЧонгука, а не Юнги, но запах чужого альфы все же пробрался сквозь образ. ПоэтомуЧима решает прекратить нелепый спектакль, пытается отстраниться, надавливая нагрудь Юнги.— Погоди, — сказал тихо он. — Прости, но…— Передумал все-таки? — спросил Юнги, но не отпустил омегу.— Да. Глупо это все.— Почему же?Чимин не знал, что ему сказать, но то, что продолжения он не хочет и так понятно. Юнгитяжело вздохнул и выпустил парня из объятий, отчего тот отошел на шаг назад ипосмотрел потеряно, пытается улыбнуться, только получается очень-очень плохо.— Прости, — шепнул Чимин виновато. — Давай не сегодня.Мин кивнул, а Паку стало очень стыдно за свое поведение. Юн повез парня обратно, и завесь путь они ни единым словом не обмолвились. Чимин скудно попрощался с ним ибыстро пошел домой, желая, чтобы Чонгука не было дома. Альфы, действительно, небыло, поэтому Пак, на бегу раздевался, хотел быстрее смыть с себя чужой запах, но какпо закону полости, когда он уже залез в ванную, услышал, как открывается входнаядверь.Пак сжался весь, присел в ванну и прикрыл рот в испуге. Через несколько секунд дверьдернули, но, так как та была заперта, у Чона не получилось ее открыть. Но альфу словнои не останавливало это. Он дернул снова. Мини вздрогнул вновь.— Гукки, я скоро выйду, прекрати, ты сломаешь замок, — сказал уверенно омега.— Открой дверь, хен.— Нет. Я не могу. — Чонгук дернул снова, что напугала парня еще больше. — Чонгук!— Если ты не откроешь, я выломаю дверь.— Я голый.— Плевать.Чон задергал усиленно, отчего Мини не выдержал, вылез из ванны, накинул на себяхалат и отворил, впуская к себе своего дьявола. Чонгук зашел сразу же, прижимая Пакак стене, отчего тот ойкнул. Чимин нахмурился, собираясь сказать обидные слова брату,но замолк, увидев взгляд младшего. Чонгук приблизился, вдыхая запах Чимина и чужой,не принадлежащий никому из этой комнаты.Чимин услышал слабый рык, а потом альфа отстранился и посмотрел на Пака так, словнобыл готов прямо тут разорвать его на части.— Пытаешься смыть запах какого-то альфы? — грубо выдал Чон, отчего Пак сильнеевжался в стену.— Между нами ничего не было. И вообще, я не должен объясняться тебе, — постаралсяболее уверенно сказать Мини, но Чон все больше и больше подавлял в нем гордость иволю.— Ты ходишь по альфам беременный? Какая же ты шлюха.— Нет. Это не так, — попытался оправдаться омега.— От тебя за километр несет ебырем. Что, секса захотел?— Нет. Я ничего не хочу, — сказал Пак и сморщился, когда Чонгук со всей силы ударилоколо него. Чимин боялся брата, он никогда не видел его в таком состоянии. Его взглядбыл наполнен яростью и злостью до такой степени, что Мини хотелось исчезнуть,сбежать поскорее куда-нибудь, чтобы его не трогали. Он боялся, но все равно решилсяпродолжить: — Я ходил к врачу недавно. И… — Он замолчал резко, а потом, вздохнул ивыдал: — У нас будет альфа.Чонгук не сразу сообразил, а когда до него начало доходить, его глаза расширились, ион непонимающе забегал по лицу парнишки. Чимин сглотнул испуганно, пока Чонпостарался улыбнуться, но тут же прекратил. Альфа все больше и больше терялуверенность в себе, заморгал так, словно вот-вот, и слезы потекут ручьем. На самом жеделе первым всегда начинал плакать Чимин, но чтобы это предотвратить, Пак закусилгубу.Чонгук хотел что-то сказать, но лишь открывал рот немощно и закрывал тут же. На лицевсе чаще проскальзывала улыбка, которую скрыть ненавистью или злостью уже нельзябыло.— Что? Альфа? — спросил шепотом Гукки и посмотрел. — У нас будет маленькийальфа? Господи…Он прижал ладони к животу, задрал халат, обнажая Чимина, и погладил мягкую кожу.Пак улыбнулся по-доброму и прикоснулся к лицу брата. Чонгук заулыбался шире и началцеловать лицо омеги, периодически задевая губы и щеки парня. Пак плыть хотел от вида,что Чонгук счастлив, рад и любит ребенка, но тяжелый груз все сильнее и сильнееопускался на его плечи.— Гукки, — прервал его Пак, отстранил от себя и заглянул в лицо любимое. — Но естьнебольшие осложнения. Я… — Он замолчал, опуская глаза в пол, — давно ни с кем…— Чем дальше он пытался говорить, тем сильнее волновался и смущался под взоромчерных омутов. — Врач сказал, что организм, чтобы выносить и родить здоровогомалыша, нуждается в альфе. Я договаривался с проверенным человеком, это должнобыло быть всего раз. Я не хотел, правда. У нас ничего не вышло. Я не смог… Можно былорешиться на прием медикаментов, но те дорогие, а я, глупый, самый легкий способвыбрал. Но ничего, я придумаю что-нибудь…— Почему ты не сказал мне сразу? — Чонгук перехватил ладошку омеги и сжал легонько.— Я… боялся… — Чимин посмотрел на него.— Мы бы что-нибудь придумали. Я ведь… чуть с катушек не слетел, — произнес альфа исхватился за волосы. — Ты мог попросить меня, хен.— Попросить что?— Я отец ребенка, понимаешь, и тебе нужен я, а не кто-нибудь на стороне.— Но ты мой брат…— Забудь об этом! — рыкнул Чонгук и приблизился. — Как ты можешь думать о родстве,когда мы с тобой…Чонгук не договорил, впиваясь поцелуем в губы омеги. Чимин опешил. Он положил рукина грудь брата, слабо отталкивая, точнее, стараясь это сделать. Он сам забыл подумать,забыл вспомнить о морали и совести, что бунтовали в его сознании. Он ответил сначаланеохотно, но когда Чонгук прижал его к себе сильнее, оглаживая талию так пособственнически, что Пак не мог не возбудиться.***Почему люди совершают одни и те же ошибки, очевидные многим в их окружении?Чонгук осторожно уложил парня на кровать, смотря на его красное смущающее лицо.Чимин прикрыл рукой лицо, думал, что скроется от такого пронзительного взгляда, ноЧон давил на него и не позволял прятаться. Альфа убрал руку омеги в сторону иприблизился, прошептав прямо в губы, перед тем как поцеловать нежно:— Ты от меня не скроешься, хен.Пак неохотно ответил, медленно обвивая сильные плечи своими ручками и прижимаяближе к себе. Он ощущал влажный скользкий язык брата у себя во рту, но даже неосознавал, что это неправильно и неприятно. Наоборот, он таял с каждым разом, когдаГукки проходился по его ровному ряду зубов, по небу, сплетался с ним воедино. Чонгукпотянулся руками к талии брата, погладил осторожно и не отпускал больше. С каждымразом Мини все больше и больше терял рассудок.Чимин ахнул и откинул голову назад, позволяя брату перейти к его шее, оставлять насвоем бледном теле собственнические отметины. Чон кусал, а затем зализывал свою жеметку. Мини сам не понял, как на автомате раздвинул ноги еще шире, и закусил губу отболи, застонав, когда Чонгук укусил особенно больно. Альфу это не остановило, а,казалось, еще больше раззадорило. Он сильнее сжал талию брата и опустился к соскам,взял в рот один и прошелся по нему языком, вызвал еще больший стон у омеги.Пак стонал и не стеснялся уже никого. А кого ему было стесняться? Рядом был толькоЧонгук, его брат, родная плоть и кровь, который опустился к животу и целовал каждыйкусочек на округлостях. Чонгук видел его любым и принимал тоже. Да и как вообщеможно скрывать что-то в себе, когда от этого человека уже малыш в животе растет.Руки Чонгука скользнули к ягодицам, помяли немного и проскользнули дальше — кзаветному колечку мышц. Чимин весь напрягся и засмущался, когда Чонгук опустился кложбинке и поцеловал редкие волосики. От неловкости омега хотел прикрыться, но братсильнее раздвинул ноги, усмехнулся и взял член парня в рот.Чимин открыл рот и застонал громче. Ему давно не делали минет, хотя, нет, ему егопочти не делали. Обычно его партнеры этим не занимались, брал в рот всегда омега, неиспытывая при этом удовольствия. Но то, что творил его брат, Чимина шокировало. Онуже который раз возносился мысленно на небеса и, кажется, не прекратит это делать,потому что Гукки невероятен. Мини посмотрел на него, на трепещущие ресницы, натомный взгляд, что смотрел на него, и эти движения губами по его члену.Омега громко вскрикнул и сам не понял в определенный момент, как кончил, а альфа всепроглотил, облизываясь при этом. Пак потянул к нему ручки, притянул к себе ипоцеловал глубоко, собирая с чужих губ свою же сперму. А Чонгук не противился, вновьи вновь сплетаясь с братом, словно от этого зависела их жизнь. Пальцем надавили наколечко мышц, что сразу скользнул внутрь.Чимин протяжно простонал, разрывая поцелуй и шепча в губы любимому:— Пожалуйста, осторожнее. Ребенок…— Конечно, малыш.Чонгук утянул его в поцелуй, пока сам принялся растягивать упругие стенки. Пак ужебыл немного растянут и альфа знал, что это из-за ребенка, поэтому старался непричинять боль. Мини тек под ним, как течный, из его прохода потихоньку стекаласмазка, пачкая простыни и кожу рядом. Чонгук не сдержался и быстро переместилголову между ног парня. Он посмотрел на Чимина, улыбнулся и лизнул его вход.Чимин откинул голову на подушку, сжал в ладонях простынь с силой и часто задышал,сексуально при этом стоная. Чонгук целовал его там и ласкал, что не делал никто ипотом, омега уверен, будет в ногах альфы валяться за причиненное удовольствие. Чиминстонет вовсю и просит не останавливаться. Он совсем забывает дышать, а когдавдыхает — вокруг смешанные запахи Чонгука и, он готов поспорить, его.Чимин возбудился так, что и ноги послушно раздвинул, приглашающе. И Чонгук не можетотказать. Он отстранился на несколько секунд, чтобы приставить к омеге свой член. Онзакинул ноги себе на плечи и сказал так, что у омеги в ушах голос раздался эхом:— Запомни, хен, ты мой. — Усмехнулся. — Слышишь?— Да, — протянул Мини.— Громче, — рыкнул альфа и притянул омегу ближе. Чимин промычал что-то ипопытался сам насадиться, что у него не получилось. — Повтори.— Я твой.— Громче!— Я твой, Гукки! Возьми меня. Сделай своим, — простонал Чимин, желая ощутить в себечлен брата.— Навсегда.— Навечно.Чонгук вошел резким толчком, заполнив собой омегу, отчего тот закричал и широкораскрыл глаза. Чон замер, давая парню привыкнуть, наклонился к нему и поцеловал, зачто Чимин сразу же ответил, ощутив, наконец, приятную наполненность, что не хваталотак долго. Чонгук вышел и снова вошел, поймав губами стоны брата, который все большеи больше терялся в приятных ощущениях.Чонгук зарычал и начать вбиваться все быстрее и быстрее, но, не допуская нормы, ибопонимал, что беременным секс хоть и нужен, но осторожный. Хотя Чимину было уже всеравно. Он словно ощутил то, что хотел очень-очень давно. Парень понимал потихоньку,что попробовав наркотик раз и испытав удовольствие, отказаться потом невозможно.Бывших наркоманов не бывает. От Чонгука так же будет невозможно отказаться, дажеесли от этого жизнь будет зависеть.Альфа сжал с силой бедра, оставляя на них следы сегодняшней ночи, а Чимин, громковыкрикивая, как ему хорошо, обхватил ногами бедра Чона, желая, чтобы в него входилиглубже. Чимин погружался в огромный грех, из которого нет выхода. Он схватился заширокие плечи брата, царапая их. Потерялся, забылся и услышал лишь рык альфы возлесвоего уха:— Я тебя никому не отдам. Ни завтра, ни через год. Ты принадлежишь мне. Ты и ребенок.— Ах, Гукки…— Никакой альфа не прикоснется к тебе, кроме меня.— Да-а… — завыл в бреду удовольствия омега.Чонгук вцепился зубами в шею брата, прокусывая и оставляя свою метку. Чимин ахнув, насекунду осознав, что же они натворили, но все ушло на потом, когда Чонгук поцеловалчувствительно и вошел под особым углом. Пак кончил уже в который раз, выкрикивая имябрата в оргазме, а Чон замер в омеге, позволяя узлу разбухнуть.Чон натянул на себя Мини и кончил глубоко. Чимин откинулся назад в эйфории, ощутив всебе семя Чонгука, закрыл глаза, тяжело дыша. Чонгук уложился рядом, притягиваяпарня к себе и целуя в место, где оставил укус. А Пак уже обо всем догадался, решил,что нет пути назад.От этого дня хотелось одного: лить слезы ручьями от неизбежности.