Чтение под одеялом

Мы сидели на кровати, выключив верхний свет, чтобы не привлекать внимания родителей.

Комнату заливал лишь слабый, грязно-синий свет от уличного фонаря, пробивающийся сквозь морозные узоры на окне. От этого резкие черты лица Ромки казались мягче, а его вечно напряжённые плечи наконец немного расслабились.

- Я ведь никогда не думал, что задержусь в этом посёлке, - тихо, почти шёпотом заговорил Рома, крутя в руках мой карандаш вместо привычного ножа. - Тут тоска смертная, Тоха. Батя пьёт. Парни из банды... ну, Бяша преданный, конечно, но тупой как пробка. А Семён... Он... Бля... Теперь его нет. И внутри будто дыра. Страшно. Реально страшно, что завтра проснусь, а посёлок вообще пустой.

Я слушал его, затаив дыхание, и впервые видел Пятифанова таким - без блатного гонора, без мата через каждое слово. Просто испуганный парень, на плечи которого свалился слишком взрослый, мистический кошмар

- Ты не один, Ром, - так же тихо отозвался я, несмело коснувшись плечом его плеча. - Мы вместе выберемся. Обязательно.

Рома повернул ко мне голову, и в темноте его глаза блеснули странным, лихорадочным блеском. Он хотел что-то сказать, его рука потянулась к моей, но в этот момент в коридоре тяжело скрипнула половица.Шаги. Мягкие, шлёпающие шаги мамы, направляющиеся прямо к моей двери.

- Антон, ты почему свет выключил? Опять с фонариком под одеялом читаешь? - раздался её строгий, уставший голос совсем близко.У меня сердце ушло даже не в пятки, а куда-то сквозь пол. Если мама зайдёт и застукает у меня ночью Пятифанова, это будет мгновенный скандал на весь дом, крики, разборки и звонок его родителям.

- Под одеяло, быстро! - одними губами панически прошептал я.Ромка, сообразив секундой позже, глухо матюкнулся, и мы оба, путаясь в ногах и простынях, пластом рухнули на кровать. Я с головой натянул на нас тяжёлое, толстое ватное одеяло, намертво зажав его края руками.Дверь со скрипом открылась. По комнате скользнул жёлтый луч света из коридора.Под одеялом воцарилась удушливая, раскалённая темнота. Мы лежали вплотную друг к другу. Я спиной прижимался к стене, а Рома лежал лицом ко мне, практически вжимаясь всем телом в мою грудь, чтобы не выдать нас огромным бугром на кровати. Мои очки съехали, уткнувшись ему куда-то в ключицу. Я слышал, как бешено, оглушительно стучит его сердце, чувствовал его горячее, прерывистое дыхание на своей шее. Рома замер, затаив дыхание, его сильные пальцы намертво вцепились в моё плечо, удерживая меня и одновременно ища опору. Каждая секунда казалась вечностью. От него пахло морозом и тем самым дешёвым табаком, и этот запах сейчас казался единственным спасением от страха

- Антон? Спишь уже? - мама сделала шаг в комнату.

Судя по звуку, она подошла к столу, проверила, выключен ли магнитофон, и тихо вздохнула.

- Ладно, спи... Горе ты моё.

Она постояла ещё секунду, которая показалась нам обоим часом, а затем наконец вышла, плотно прикрыв за собой дверь. Щелчок замка.Мы ещё минуты две лежали в полной темноте, не шевелясь и боясь издать хоть звук. Постепенно до меня дошло, насколько близко мы лежим. Ромка медленно, шумно выдохнул прямо мне в ухо, обжигая кожу, но одеяло скидывать не торопился. Его хватка на моём плече стала чуть слабее, превращаясь из судорожной в какую-то странную, защищающую полуобъятие.