«Убью, Сука!»

- Нет! Я тебя не оставлю! - вырвалось у меня прежде, чем я успел испугаться собственной наглости. Вместо того чтобы побежать к крыльцу, я мёртвой хваткой вцепился в рукав ромкиной куртки. Пальцы свело от холода и паники, но я держал так крепко, словно от этого зависела моя жизнь. Хотя почему «словно»? Так оно и было.

Пятифанов от такой дерзости аж поперхнулся. Он резко повернул ко мне безумное, перекошенное от злости и страха лицо.

- Ты че, ля, глухой?! - прорычал он, пытаясь стряхнуть мою руку, но я только сильнее вжался в него. - Сказал же - в дом шмыгай, Шароеб! Какого хера ты встал?!

- Не уйдёшь ты туда! - со слезами на глазах крикнул я, указывая на чернеющий лес. - Ром, пожалуйста! Против этого твой нож не поможет! Ты не понимаешь, оно только и ждёт, чтобы ты туда сунулся! Пошли со мной, во двор, быстрее!

Свист повторился. Теперь он прозвучал ближе, прямо над ухом, будто кто-то невидимый стоял прямо за деревянным забором соседского заброшенного участка. Ромка вздрогнул. Его кадык дёрнулся, а взгляд на мгновение метнулся от леса к моей руке, которая судорожно сжимала его рукав. Он увидел, как меня колотит, как катятся по щекам слёзы, оставляя горячие дорожки на морозном воздухе.

В его глазах промелькнула яростная борьба. Ромка ненавидел бежать. Ромка привык драться до победного, ломать носы и доказывать свою силу. Но сейчас, глядя на меня, он впервые понял: если он сейчас ввяжется в эту драку с темнотой, меня защитить будет некому. Лес просто заберёт меня, пока Пятифанов будет махать своей бабочкой среди берёз.

- Чёрт... Чёртила в жопу деланная ! - бешено зарычал Рома, сдаваясь.

Он резко схватил меня за шиворот, буквально сгребая в охапку, и с силой толкнул в открытую калитку. Сам ввалился следом, с грохотом захлопнул тяжёлую деревянную створку и навалился на неё спиной, тяжело и хрипло дыша. Нож он так и не выпустил.

Мы стояли во дворе, окружённые высокими сугробами. Окна моего дома горели тёплым, уютным светом - там мама, наверное, опять ругалась с папой или Оля смотрела мультики. Эта мирная жизнь была так близко, всего в десяти шагах. Но здесь, у забора, нас всё ещё караулила глухая, осязаемая тьма.

По ту сторону калитки раздался отчётливый, хрустящий шаг. Кто-то подошёл вплотную. Огромная тень на секунду перекрыла лунный свет, упавший на щели в заборе.

Рома замер, вдавившись спиной в доски калитки. Он медленно протянул левую руку назад, нащупал меня в темноте двор и задвинул себе за спину, полностью закрывая своим широким плечом. Его рука, державшая нож, ходила ходуном, но в этой позе было столько животного, защищающего упрямства, что у меня перехватило дыхание.

- Только пикни, Тоха, - едва слышно, одним одними губами прошептал Рома, не оборачиваясь. - Я его не пущу. Слышишь? Не пущу. Вцеплюсь в него, как ужаленный, мало не покажется!